Евгений Константинов – Товарищ пришелец (страница 18)
– Кстати, знатный рыболов, ты заметил, что это была за зверюшка такая, нас так знатно обгадившая?
– Заметил, – хмыкнул Павел. – Относится к категории «идентификации не поддается».
– Обезьяна какая-то?
– Я сначала тоже подумал, что обезьяна. Потом – что питекантроп, потом, что это мистика какая-то. Думаю, последняя догадка – самая верная.
– Давай-ка Паша, выкладывай подробности. Что ты еще видел, что знаешь, о чем догадываешься?
Сейчас особых причин скрывать свои наблюдения Павел не видел. К тому же миражи, или это было что-то еще, стали случаться слишком уж часто. Титов ведь тоже далеко не дурак, и лучше уж быть с ним союзником, чем врагом. Ситуация складывалась загадочная и опасная, так пусть он будет полезным – в плане выживания, а Павел уже склонялся к мысли, что им в итоге придется все-таки выживать – в прямом смысле этого слова.
– Думаю, это все связано с твоими пришельцами…
– Пришельцы – не мои! – жестко отрезал Тит.
– Врешь, командир! – возразил Павел. – Ты изначально Белявского – называл «моим», а какой он мой? Это ты его со своей командой сколько-то там лет пас. А я-то – ни сном ни духом. Мне вообще все ваши игры в паранормальные явления по барабану. Я – тупо – обычный рыболов, и иди-ка ты со своими прибамбасами куда подальше! Понял?! – Павел сорвался на крик.
– Не кипятись, Паша, – как-то даже просительно сказал Тит. – Не время кипятиться.
– В таком случае и ты от меня ствол не прячь! А то, видишь ли, замаскировал под косынку, блин!
– Да не от тебя я маскировал…
– А от кого, блин!!! От зверюшек? От глухарей с канареечными перьями!
– Ладно. Ладно. – Титов присел на более или менее крупный и гладкий булыжник и убрал пистолет в кобуру под мышкой.
– Готов рассказать, что еще видел необычного?
– Да много разных фрагментов, – пустился в откровения Павел. – Например, зверюгу какую-то на дереве видел, типа хамелеона, только совсем уж необычного…
– Когда видел?
– Да в первый же вечер по прибытии на базу и видел.
– Чего же не сказал?
– Ага, скажи тебе – сразу за психа примешь!
– Паша! Хватит уже! Для большинства людей те, кто всерьез принимает паронормальные явления – уже больны на голову. Короче, Паша, говори вообще все!
– Все, – хмыкнул Павел. – Ну вот совсем недавно, когда ты меня поджидал, оказался я вдруг в Москве, судя по антуражу, не знаю… годов этак сороковых. Стою на брусчатке, и прямо на меня типичный такой трамвай тех времен по рельсам едет. А с подножки трамвая на мостовую один за другим двое мальчишек спрыгивают. И все это передо мной, я даже старшему подзатыльник успел отвесить, пока они вместе с трамваем, рельсами и брусчаткой тупо не растворились…
– Тупо, говоришь?
– Нет, блин, остро!
– И как это все понимать? Регистрационный номер трамвая запомнил?
– Тит, ты чего? Какой регистрационный номер? Зачем он тебе?
– Если, скажем, это были сороковые, то и в столице трамваи стадами не ездили…
– Тит, опомнись! Какая разница, что было в сороковых?
– Как знать, как знать, – с усилием потер лоб майор. – А тебе лучше вообще ничего не знать.
– Так мне же и на фиг это не надо – что-то лишнее знать. И тебе я больше ничего не скажу. Не знаю я ничего, ты понял, конспиратор хренов?
– Вон те самые валуны, где я Белявского, то есть его останки, нашел, – узнал Павел место. – Там же и его дубль нарисовался, там же его убили, а в меня стреляли.
– Ага! – В руке у Титова вновь появился пистолет. – Надо все вокруг хорошенько осмотреть, может, гильзы найдем, следы какие-нибудь…
Павел приблизительно представлял, откуда могли стрелять, и прямиком направился к близлежащему кустарнику, вертя по сторонам головой. Буквально через несколько шагов заметил блеснувший среди зелени металл. Подумал, что гильза, но нет – пистолет. «Макаров»!
– Что там? – окликнул Титов.
У Павла мелькнула мысль утаить и этот ствол, как «маузер», но сейчас ситуация была другая, скорее всего, пистолет обронил Анатолий. Так оно и оказалось – посмотрев на номер, Титов подтвердил, что оружие принадлежит его товарищу. Вернее, принадлежало.
– Плохо дело, – резюмировал майор. – Анатолий в здравом уме и памяти никогда бы с табельным оружием не расстался!
– И что теперь делать? – спросил помрачневший Павел.
– Теперь не только гильзы, но еще и тело остывшее искать…
Однако следующие два часа поисков ничего не дали – ни гильз, ни каких-либо следов, тем более тела.
В небе вдруг стремительно потемнело, поднялся порывистый ветер, ливанул дождь. За считаные минуты Павел и Титов промокли до нитки. Продолжать поиски при таком раскладе смысла не было, да уже и разуверились оба, что отыщут Анатолия.
– Не повезло нам с погодкой, – остановился командир.
– Не повезло, – согласился Павел, обернулся назад и присвистнул от удивления.
Ближайшая полянка была залита солнечным светом, никакого дождя, никакого ветра.
– Что за дела? – не меньше него изумился Титов.
– Вообще-то такое бывает, – сказал Павел. – С одной стороны улицы – проливной дождь, а с другой – сухо. Но чтобы ветер здесь дул, а там – нет…
– Пойдем-ка, Паша, на сухую территорию!
Они даже не пошли, а побежали. И правильно сделали, потому что сверху еще и град посыпал. Солнечная полянка, можно сказать, оказалась спасением. Павел с Титовым посмотрели назад – за невидимой стеной непогода продолжала бушевать, и даже некоторые градины залетали на солнечную сторону.
– Все, двигаем на базу, – решительно сказал Тит. – А то, не дай бог, снова накроет.
– Как скажешь, командир, – с облегчением вздохнул Павел и вспомнил о своей ране. Утром думал, что от ходьбы она разболится, но почему-то оказалось наоборот…
На душе у Павла было тревожно. Приближался вечер, а Катюша и дед Иван на базу до сих пор не вернулись. Так же, как не объявились Василий и Анатолий. Обед получился поздним, и впервые питались обычными консервами – просто открыли по банке тушенки и умяли с черным хлебом. Правда, еще маринованными грибками и подсоленным хариусом закусили – под сто граммов, естественно.
Что делать дальше, было непонятно. Сергей Серый сказал, что вертолет почти восстановил, возможно, завтра утром, после некоторых проверок, попытается осуществить пробные взлет-посадку. Виталий Валерьянович отлеживался в своем домике. Рука у Титова почти зажила, во всяком случае, повязку он снял. Раненая ягодица у Павла побаливала, и во время обеда он сидел на стуле с краю, чтобы не надавливать.
– Какие мысли, командир? – спросил Павел, когда, закончив есть, они вдвоем вышли на улицу.
– Невеселые мысли, Паша, невеселые…
– Ты с рукой Белявского что-нибудь выяснил? – не стал ходить вокруг да около знатный рыболов.
– Что я могу с ней в походных условиях выяснить? – вздохнул командир. – Даже не притрагивался. Тут целая лаборатория нужна, и не одна, и еще несколько десятков ученых… Лучше скажи, все ли ты мне рассказал о своих здешних приключениях?
– Конечно, все, – не моргнув глазом ответил Павел.
– А повариха? В смысле…
– Тит, оставь Катюшу и мои с ней отношения в покое, – твердо сказал Павел.
– Да не рычи ты…
– Если завтра Серый починит вертолет и сможет лететь на Большую землю, что будем делать мы с тобой?
– Пусть сначала починит.
– Пусть, – кивнул Павел. – Но я не намерен ждать в море погоды. Завтра же с утра иду на эту гребаную метеостанцию. И попробуй только меня не пустить!
– Ты же не знаешь, где эта метеостанция, Паша. Свернешь на какую-нибудь не ту тропинку, заблудишься…
– Забыл, что я пограничник, а значит – следопыт? Насколько я понимаю, в этом направлении дождя не было, и если ночью не ливанет, значит, сегодняшние следы Катюши и деда Ивана обнаружить смогу.
– Не боишься? – грустно усмехнулся Тит.