Евгений Коломеец – Западня (страница 3)

Антон с изумлением обнаружил себя лежащим на огромной кровати. И в его правой руке, сведенной судорогой, было что-то тяжёлое и липкое. Он медленно, с неимоверным усилием, повернул голову.

Это был нож с длинным, узким лезвием, похожий на разделочный или даже на обвалочный. Его лезвие было покрыто темной, почти черной в полумраке жидкостью. Кровь. Она текла по его пальцам, ладони, капала на идеальную ткань покрывала, впитываясь и оставляя бурое пятно.

Ледяная волна адреналина подбросила его. Он сел, отшвырнул нож. Тот упал на пол, покрытый дорогим ковром.

И тогда он увидел её.

Анна. Она лежала рядом с ним на кровати. На ней была та же белая рубашка, теперь распахнутая, и кашемировые брюки. Её безупречная прическа растрепалась. Но главное – это её горло. Широкая, ужасающая рана, из которой всё ещё сочилась жизнь. Её глаза, те самые умные, уставшие глаза, были открыты и смотрели в потолок, отражая в себе холодный свет светодиодной лампы.

Кровь. Её было много. Она растеклась по светлому ковру, образуя тёмное, безобразное озеро, контрастирующее с безупречным порядком комнаты. Резкий запах ударил в ноздри, перебивая аромат сандала.

«Нет…» – хрип вырвался из его пересохшего горла. Это не могло быть правдой. Это галлюцинация. Кошмар.

Антон попытался встать, заговорить, но его тело слушалось очень плохо. Он лишь беспомощно поднял окровавленную руку.

Тишина в доме стала абсолютной и давящей. Антон сидел на окровавленной постели, дрожа всем телом, его разум пытался осмыслить абсурд. Где Лиза? Её нигде не было. Она исчезла. Оставила его здесь, одного, с трупом и ножом в руке, в этом золотой, стерильной, страшной клетке.

Инстинкт заставил его двигаться. Он с трудом натянул брюки. Каждая секунда была на счету. Он должен был бежать. Но куда? Этот район охраняемый. Камеры на заборах, на стенах.

Он выскочил в холл. Массивная входная дверь была распахнута настежь. В квартире больше никого не было. Он увидел на стене большую фотографию, где была изображена Анна с этим мужчиной. «Значит это её муж Кирилл», – догадался Антон. Надо бежать отсюда. Кто же убил Анну? Если его задержат здесь, то он первый кандидат на роль обвиняемого. Антон вспомнил про нож – на нём же его отпечатки. Он вернулся обратно в спальню. Анна уже не подавала признаков жизни. Антон поднял нож и кинулся к выходу. «Надо быстрее скрыться отсюда, обратится в полицию никогда не поздно. Постараться самому разобраться».

Антон схватил свою куртку, надел туфли и выбежал в коридор. Там никого не было. Он по лестнице кинулся вниз и добежал до входной двери и замер на пороге от ужаса, глядя через стеклянную дверь. На улице возле входа стоял автомобиль полиции с характерной окраской. Возле него стояли двое сотрудников в форменной одежде и разговаривали с Кириллом. Теперь этот выход для него закрыт. Теперь если его задержат, то дорога только в тюрьму.

Он посмотрел на нож в своей руке и его охватила паника. Никакой адвокат уже ему не поможет. «Что же делать?» Антон, увидев, что сотрудники направились к двери, резко развернулся и кинулся по лестнице наверх, так как здесь спрятаться было негде. Он попал в западню. И она захлопнулась с тихим, элегантным щелчком.

…..

Антон поднялся на четвёртый этаж и замер на площадке. Его сердце билось, как птица в клетке. Он услышал звук поднимающихся шагов по лестнице.

– Вот моя квартира, – говорил мужчина на площадке снизу.

– Иванов! Спускайся вниз, оставайся возле входной двери. Никого не впускай, никого не выпускай.

Послышался звук передёргиваемого затвора автомата.

Адреналин, горький и холодный, прочистил сознание Антона до ледяной ясности. Мысли метались, как мыши в запертой клетке. «Вниз нельзя. Остается только на верх. Чердак»?

Он осторожно, стараясь не шуметь поднялся на верхний этаж. Последняя надежда иссякла. Лестница на чердак была заперта на навесной замок. Сорвать замок не получится. Будет сильный шум. В отчаянии он стал спускаться вниз. Услышал громкий голос:

– В квартире его нет. Надо весь подъезд проверить.

Антон от ужаса замер на месте. Сейчас его обнаружат. Сдаваться?

Его взгляд упал на двери квартир. И тут ближайшая к нему дверь открылась. На пороге стояла молодая женщина лет тридцати. Он, не долго думая, рванул к этой двери, толкнул женщину в квартиру. Она от неожиданности и страха вскрикнула, отлетев в прихожую. Антон ворвался внутрь, захлопнул дверь за спиной и повернул защёлку. В его руке, так и остался нож.

– Молчи, – его голос звучал чужим, низким, хриплым от напряжения. – Один звук – убью. Поняла?

Женщина, прижавшись к вешалке, кивала, глаза огромные от ужаса. Из комнаты послышался тонкий, испуганный детский голосок:

– Мама!

– Вернись в комнату, закрой дверь! Сейчас! – резко приказала женщина, не отрывая взгляда от Антона. В её глазах читалась уже не просто паника, а животный страх за ребенка. Этот страх был его единственным союзником.

Послышался топот маленьких ног, щелчок замка.

– Деньги…драгоценности… бери, только уходи… – прошептала она.

– Молчи, – повторил он, прислушиваясь. В подъезде слышались тяжелые шаги, мужские голоса, сдержанные команды.

– Кто еще дома?

– Я и дочь, – прошептала женщина, глядя на него испуганными глазами.

Антон немного успокоился. Прошел в квартиру. Действительно больше никого не было. « Они же знают, что я не выходил из подъезда. Значит будут обыскивать все квартиры. Спрятаться здесь не удастся». Он смотрел на испуганную женщину. «Что же делать? Так ему еще захват заложников пришьют».

– Не бойся, мне ничего не нужно. Я сейчас уйду.

Женщина молчала и с недоверием смотрела на него.

– Иди к ребенку. Сидите в комнате и не выходите.

Женщина зашла в детскую комнату и закрыла за собой дверь. Он вышел на балкон. Ледяной влажный воздух ударил в лицо. Балкон был заставлен хламом: ящики, старая коляска. Перегородка из листа шифера, закрепленного на ржавых уголках. Высота – четвёртый этаж. Внизу – асфальт двора, освещённый теперь еще и фарами полицейских машин. Но соседний балкон… он был рядом.

«Ты с ума сошел», – прошептал он сам себе.

Из подъезда доносился шум, значит уже осматривают квартиры. Времени не было. Ни секунды.

Он перекинул нож за пояс, расстегнул куртку, чтобы она не цеплялась. Забрался на балконный парапет, ухватился за карниз. Бетон был шершавым, скользким от влаги. Он прижался к стене лицом, чувствуя её холод через тонкую футболку. Шаг. Пятка соскользнула, сердце провалилось в глубокую бездну. Он замер, вцепившись пальцами в малейшие неровности. Еще шаг. Ветер, лёгкий, но на такой высоте казавшийся ураганом, пытался сорвать его. Внизу, под ним, люди в форме о чем-то кричали, указывая куда-то. Но они смотрели не на него. Они смотрели на подъезд.

Мысль была одна: не смотреть вниз. Смотреть только на цель – на соседний балконный блок, на грань между окном и стеной. Ещё полметра. Его пальцы онемели. Тело просило отпустить, упасть, отдохнуть. Он заставил себя двигаться. Последний, отчаянный толчок, и он перевалился через перила соседнего балкона, грузно рухнув на пол, задев старый велосипед.

Он лежал, задыхаясь, слушая бешеный стук сердца в ушах. За шторой в комнате горел свет, слышался голос из телевизора. Он встал, попробовал ручку балконной двери. Заперта. Он постучал. Сначала тихо, потом настойчивее.

Штору отдернули. На балкон смотрело круглолицее лицо мальчика лет семи, с набитым щеками бутербродом. Глаза расширились. Мальчик исчез, и через секунду к окну подошла женщина, за ней мужчина, отец семейства, в домашней футболке.

– Что за… кто вы?» – мужчина открыл дверь, его тело закрывало проход, защищая семью.

– Помогите, – начал Антон, и слова полились сами, импровизация отчаяния. – Я от вашей соседки. Муж… муж её, с которой я… он нас застукал. Он с пистолетом. Он и его друзья. Они в подъезде. Я в окно… через балкон… Ради Бога, пустите, просто дайте выйти в другой подъезд!

Его вид работал на него: бледное, перекошенное страхом лицо, запачканная кровью и грязью футболка (кровь можно было принять за грязь), дикий взгляд. Он не просил спрятать, не просил защиты. Он просил лишь путь к отступлению.

Мужчина и женщина переглянулись. В их глазах читалось недоверие, но и паника. История была грязной, бытовой, неприятной, но понятной. Криминальной, но не из разряда «убийца с ножом». И главное – она объясняла, почему человек лез по карнизу на четвёртом этаже.

– Боже мой… – прошептала женщина. – Позовем полицию?

– Нет! – почти крикнул Антон. – Не надо шум поднимать, чтобы соседи не знали. Я просто уйду.

Мужчина колебался секунду. « Мне кажется, что соседка одна живет, мужа у неё нет», – подумал он. Шум из соседнего подъезда действительно доносился в виде гула голосов. Решение было принято из желания поскорее выпроводить эту проблему из своего дома.

– Хорошо. Быстро. Через коридор, налево, там дверь в следующий подъезд. И чтобы я тебя больше не видел, – сурово сказал мужчина, отступая.

Антон прошел через их уютную, пропахшую ужином гостиную, под испуганным взглядом мальчика, миновал коридор и вышел на лестничную площадку. Не в свой подъезд, где стояли на посту полицейские, а в соседний. Он сбежал вниз, не бегом, а быстрым шагом, стараясь не шуметь. На первом этаже толкнул дверь на улицу.