Евгений Коломеец – Западня (страница 4)

Его вынесло в тот же двор, но с другой стороны дома. Синие огни мигали в пятидесяти метрах, у его подъезда. Там кучковались люди, стояли машины. Но здесь, в этом углу, царила полутьма и тишина. Высокий забор, отделяющий двор от узкой служебной проезжей дороги, был в трех шагах.

Последний рывок. Он разбежался, оттолкнулся от стены гаража, ухватился за верх забора, ржавая арматура впилась в ладони. Перекатился через него и упал на асфальт пустынной дороги. Больно ударился коленом, но боль была ничто.

Он лежал на холодном асфальте, вдыхая пропитанный машинным маслом воздух, и смеялся. Тихим, истеричным смехом, сотканным из ужаса и невероятного, дикого облегчения. Он вырвался. Он на свободе. Пока.

Но облегчение тут же сменилось новой, острой, жгучей эмоцией. Яростью. Не слепой, а холодной, целенаправленной. Он поднялся, отряхнулся. Где-то в этом городе была Лиза. Та самая Лиза с ореховыми глазами и теплым смехом. Та, что подставила его, что привела в квартиру к Анне, что растворилась в воздухе, оставив его в западне.

Его руки сжались в кулаки. Страх отступил, уступая место другой силе – силе охотника. Он больше не жертва. Не убегающий. Он стал тем, кто ищет. Теперь у него была цель.

Он стер ладонью грязь с лица, сделал глубокий вдох и шагнул в сторону тёмной улицы, ведущей подальше от этого дома. Он должен был исчезнуть, отмыться, набраться сил. А потом начать свою охоту. Она думала, что бросила его в клетке со львами. Но она ошиблась. Она выпустила на волю другого зверя.

И он найдет её. Обязательно найдет. Чтобы спросить. Чтобы понять. Чтобы отомстить.

Первый шаг был сделан. Теперь начиналась настоящая игра.

…..

Предрассветный час был самым тяжёлым. Бессонная ночь никак не кончалась, минуты тянулись как года. Антон вернулся в свою квартиру поздно вечером, крадучись, как вор, избегая камер в подъезде и встречая каждый скрип половицы ледяным спазмом в животе. Его убежище, когда-то место уединения и покоя, теперь казалось враждебной территорией. Он заперся на все замки, задвинул защёлку, прислонился к холодной поверхности двери и медленно сполз на пол.

Усталость валила с ног, но сон был невозможен. За закрытыми веками немедленно возникали картинки: стеклянные глаза Анны, искажённое ужасом лицо Кирилла, липкая тяжесть ножа в руке. Но хуже всего было лицо Лизы. Её улыбка, которая теперь казалась не тёплой, а хищной. Её слова, которые обретали двойное, зловещее дно.

Он вскипятил воду в чайнике, но пить не смог из-за спазмов в горле. Сел за компьютер. Его пальцы летали по клавиатуре с лихорадочной скоростью. Социальные сети Лизы. Страница, которую он знал наизусть, – «Аккаунт удален». Все фотографии, все переписки – испарились, как будто их и никогда и не было. Он рылся в кэше, в старых сообщениях мессенджера, но везде пустота. Профессионально. Чисто.

Убийца – Кирилл? Эта мысль стучала в висках навязчивым ритмом. Муж застал жену с любовником? Но зачем тогда этот сложный спектакль с ним, Антоном? Чтобы подставить? Или… или Кирилл был частью схемы? Может, они с Лизой задумали что-то против Анны, а он, Антон, стал идеальным козлом отпущения? Но тогда зачем Лиза исчезла? Тогда убийца Лиза? А вдруг был ещё третий человек?

Головоломка никак не складывалась. Не хватало кусков. И главный кусок – это сама Лиза.

С первыми лучами серого, безнадёжного утра пришло решение. Оно было рискованным, почти самоубийственным, но альтернативы не было. Сидеть и ждать, пока полиция выйдет на его след через камеры во дворе, через соседей, через его же ДНК в той квартире? Нет. Он должен был наступать. И единственная ниточка вела туда, где всё началось. В кафе «Лакомка». Маловероятно, что Лиза ответит на его звонок. А в кафе можно взять видеозапись и сделать распечатку ее фото.

Город проснулся хмурым и недружелюбным. Небо висело низко, свинцовое, срывалось мелкой, колючей моросью, которая не мочила, а лишь покрывала всё липкой, холодной пленкой.

Антон еле дождался открытия кафе. Он сидел в своем автомобиле «Тойота – Филдер», неотрывно глядя на счётчик часов на экране магнитолы. Салон наполняли грохочущие звуки «Cannibal Corpse», но Антон не обращал на них своего внимания. Его мысли были заняты грустными размышлениями.

Кафе «Лакомка» в утренние часы выглядело иначе. Без тёплого света и уюта. Пустые столики, запах кофе и моющего средства. За стойкой сонный бариста что-то протирал. И главное – в углу, у входа, виднелся купол камеры наблюдения. Ещё одна, поменьше, была над стойкой.

Надежда, острая и болезненная, кольнула его под ложечкой. Запись. На ней есть её лицо. Настоящее.

Антон сделал глубокий вдох, пытаясь придать своему лицу выражение скорее озабоченности, чем паники.

– Здравствуйте, – обратился он к бариста. – Вчера вечером я здесь был, и… я потерял очень важный для меня подарок. Часы, памятные. Не могли бы вы… посмотреть записи с камер? Чтобы понять, может, я их тут оставил, или… В общем, очень нужно.

Бариста, молодой парень с проколотой бровью, равнодушно пожал плечами.

– Не ко мне. Хозяина нет. И вообще, камеры – они больше для устрашения. Записи, если и есть, то у охранника. Он приходит к открытию и вечером.

– А где он сейчас?

– В подсобке, наверное. Чай пьет. Дверь рядом с туалетом.

Подсобка оказалась крошечной комнаткой, заваленной коробками. За столом, развалясь на стуле, сидел мужчина лет пятидесяти в потертой форме частного охранного предприятия. Он медленно жевал бутерброд и смотрел в маленький планшет. Увидев Антона, не оторвался от экрана.

– Чего надо?

Антон повторил историю про часы, стараясь звучать убедительно. Охранник, представившийся как дядя Витя, выслушал, не меняя выражения лица. Он доел бутерброд, вытер руки о брюки и медленно поднял на Антона тяжёлый, пронзительный взгляд. Взгляд человека, который видел всякое и уже давно ничему не удивлялся.

– Часы, говоришь? Дорогие?

– Очень. Памятные. От отца.

– А газетой не обернуты были? – охранник усмехнулся себе в усы. – Ладно, не томи. Давай по-честному. Тебе не часы нужны. Тебе морда лица нужна. Той, с кем ты тут вчера сидел. Красивая такая, в зелёном.

Антона будто ударили под дых. Он не смог скрыть замешательство, и это было ответом.

– Видел я вас, – продолжил дядя Витя, наслаждаясь эффектом. – Сидели мило. Интересная парочка. И теперь ты тут, весь на нервах, с байкой про часы. Дело, значит, житейское. Любовное. Ищешь кралю, которая кинула?

Антон молча кивнул, не в силах выговорить слово. Легенда, которую ему подбросили, была слишком удобной, чтобы отказываться.

– Вот и хорошо, что честно, – охранник налил себе чаю из термоса. – Записи есть. Сохранение только семь дней. Качество так себе, но лицо разобрать можно.

– Мне нужно посмотреть. Скопировать этот фрагмент.

– Конечно, нужно, – дядя Витя отхлебнул чаю, причмокнув. – А мне зачем это нужно? Рисковать местом? Хозяин узнает, что я посторонним записи копирую – мне каюк. Это же частная собственность. Конфиденциальность.

– Я заплачу, – быстро сказал Антон.

– Ну, разумеется, заплатишь, – охранник отставил кружку. – Вопрос сколько заплатишь.

Он откинулся на стуле, изучая Антона, как товар. Видел уставшее, бледное лицо, трясущиеся руки. Но видел и отчаянную решимость в глазах.

– Дело это нервное, понимаю, – заговорил он, будто делая одолжение. – Помочь человеку – святое дело. Но и мне, понимаешь, компенсация нужна. За риск. За молчание. Цена вопроса… ну, скажем, сто тысяч. Наличными.

Цифра повисла в воздухе, как гильотина. Сто тысяч. У Антона таких денег с собой не было.

– Это… нереально. У меня нет таких денег, – прохрипел он. – Тем более такая большая сумма. За что?

– Ну, значит, твои часы того не стоили, – пожал плечами дядя Витя, возвращаясь к планшету. – Всего доброго. Удачи в поисках.

Паника, злая и липкая, сдавила горло Антона. Это был единственный шанс. Без лица Лизы он – слепой.

– Могу десять! – выпалил он. – Сейчас. Наличными.

Охранник даже не взглянул на него.

– Ты что, на рынке? Торговаться вздумал? Только сто. И это я тебе, как страдающему любовной горячкой, скидку делаю. Мог бы и миллион запросить. Иди, подумай. Деньги принесёшь, тогда получишь диск. Нет – извини.

В его тоне была железная уверенность. Он знал, что у Антона нет выбора.

– У тебя совесть есть?

– Не нравится, обращайся в полицию с заявлением. Они запись могут бесплатно взять по письменному запросу.

– Давай двадцать?

Дядя Витя посмотрел на Антона острым взглядом.

– Я считаю, что торг здесь не уместен.

– А если… если я принесу часть сейчас, а остальное позже?

– Всё и сразу, – отрезал охранник. Потом немного подумал и продолжил. – Ладно, уговорил, займусь благотворительностью. Согласен на полтинник.

Антон понял, что это тупик. Угрозы, мольбы – здесь не работали. Это был холодный, циничный расчет.

– Я… я постараюсь, – глухо сказал он.

– Вот и молодец, – охранник снова усмехнулся. – И совет: не светись тут больше без денег. Камеры-то не только внутри. И у меня память хорошая. Особенно на лица людей, которые мне должны.

Это был прямой намек на шантаж. Даже если Антон достанет деньги, этот человек станет ещё одной угрозой, вечно висящим над ним. Доверять ему нельзя.

Антон вышел из кафе в отупевшем состоянии. Морось усилилась, превратившись в мелкий, пронизывающий дождь. Он дошел до ближайшего банкомата и снял наличными пятьдесят тысяч рублей. Вернувшись обратно, он отдал деньги охраннику, получив от него заветную флэшку с видеозаписью.