Евгений Коломеец – Западня (страница 2)

– Слушай, – сказала она, поднимая на него глаза. В них теперь играл озорной, чуть виноватый огонек. – Это прозвучит, наверное, немного безумно. Но… не хочешь составить мне компанию? Ехать одной скучно, а там, у подруги, кстати, есть отличный виски, который она не оценила. Мы могли бы… продолжить наш разговор. В тишине. Без этих случайных взглядов и фоновой музыки.

Предложение повисло в воздухе. Разум Антона, тот самый аналитический аппарат, немедленно выдал красный флаг. Идти в квартиру к незнакомой женщине? Глупость.

Но он смотрел на неё. На её открытое лицо, на легкую улыбку, в которой читалось и надежда, и понимание, что он, наверное, откажется. Она не давила. Она просто предлагала. И весь вечер, каждое её слово, каждый взгляд, складывались в картину такого искреннего, такого созвучного ему человека, что все тревоги показались мелкими, надуманными.

Его аналитический ум молчал. Говорило что-то другое. Жажда продлить это ощущение родства, тепла, этой удивительной лёгкости.

– Ты же меня не убьешь там? – пошутил он, пытаясь скрыть нарастающее внутреннее волнение.

Она рассмеялась – звонко, естественно.

– Обещаю, сегодня – нет. У меня даже ножа с собой нет. Только книга Бунина, – она потрясла ею в воздухе.

Это рассмешило его. Глупая шутка разрядила последние остатки напряжения.

– Тогда… пожалуй, да, – сказал Антон, чувствуя, как сердце делает невесомый кульбит. – Составлю тебе компанию.

Её лицо озарилось такой яркой, такой благодарной улыбкой, что у него перехватило дыхание.

– Отлично, – прошептала она. – Пойдем. Я чувствую, этот вечер только начинается. Мне так не хочется с тобой расставаться.

Он расплатился, помог ей надеть пальто. Её рука на мгновение легла на его руку, лёгкое, едва заметное прикосновение, от которого по коже побежали мурашки.

Они вышли на прохладную улицу. Антон вдохнул полной грудью, чувствуя непривычный прилив энергии и какую-то сладкую, головокружительную беззаботность. Он смотрел на её профиль, освещенный неоновым светом вывесок, и думал, что сегодня ему действительно невероятно повезло.

Он даже представить себе не мог, насколько чудовищной окажется эта «удача» и как скоро сладкое головокружение сменится леденящим душу ужасом. Но пока они шли к такси, смеясь над какой-то ерундой, будущее казалось бесконечно прекрасным и многообещающим, как первый глоток того самого виски, который ждал их в тихой, уютной квартире незнакомой подруги.

…..

Осень в тот вечер решила проявить себя во всей своей двойственной сути. Воздух был густым и влажным, пропитанным запахом мокрого асфальта и прелой листвы. Он не морозил, а обволакивал, цеплялся за лицо и одежду мельчайшей водяной пылью.

Но Антон этого не замечал, горя изнутри от адреналина и предвкушения. Он глядел в бездонные глаза Лизы и тонул в них. Они уселись в подъехавшее такси на заднее сиденье и все дорогу почти не разговаривали, держа друг друга за руки. Время летело незаметно. Когда поездка закончилась и они вышли из автомобиля, то оказались на площадке перед престижном домом из красного кирпича. Лиза уверенно подошла к одному из подъездов и набрала цифры в домофоне. Замок тихо щелкнул и они зашли внутрь.

– Третий этаж, поднимемся по лестнице, – предложила Лиза, держа его за руку. Антон кивнул головой и они поднялись наверх, подошли к одной из дверей. Лиза нажала кнопку звонка и дверь открылась.

На пороге их встретила изящная женщина лет тридцати с очаровательной улыбкой на губах, в дорогих кашемировых брюках и простой белой рубашке, с идеально собранными в низкий пучок пепельными волосами. Её лицо было утончённым, с умными, немного уставшими глазами. На ней почти не было макияжа, но это лишь подчеркивало её аристократическую красоту.

– Заходите, гости дорогие.

Антон переступил порог, чувствуя себя так, будто вошел на страницу глянцевого журнала. Высокие потолки, минималистическая мебель, каждая вещь в которой выглядела дизайнерским объектом. Ничего лишнего. Это была не просто квартира, а заявление о статусе, вкусе и деньгах.

– Анна, познакомься, это Антон, – Лиза быстро подошла и обняла подругу за плечи. – Антон, моя лучшая подруга и хозяйка этого музея – Анна.

– Очень приятно, – Антон стоял, чувствуя себя немного школьником.

– Взаимно, – Анна улыбнулась, и её улыбка была тёплой, но сдержанной, оценивающей. Она пожала ему руку.

– Впечатляет, – честно сказал Антон, оглядываясь вокруг, его голос прозвучал глухо в этом огромном, акустически безупречном пространстве.

– Анна – дизайнер интерьеров, у неё своя студия, – улыбнулась Лиза, сбрасывая пальто на широкую консоль из оникса. – Это её портфолио в натуральную величину. Пойдём на кухню, там уютнее.

Кухня была отдельным произведением искусства: остров из цельного мрамора, встроенная техника Gaggenau, открытые полки с идеально расставленной посудой. Все сияло. Анна открыла скрытый за панелью бар. Там, среди коллекционных бутылок, она достала одну с виски Macallan редкого года.

– Анна коллекционирует, но не пьёт, – сказала Лиза с хитрой улыбкой. – Говорит, что только для гостей. Что ж, мы – гости.

Хозяйка взяла два тяжелых хрустальных фужера, налила по два пальца золотистой жидкости. Сама себе налила апельсиновый сок.

– Давайте, выпьем за приятный вечер, – предложила она.

– За то, чтобы вечер не заканчивался, – произнесла Лиза, чокаясь.

Они сидели за столом, разговор тёк плавно, но в этой стерильной обстановке он казался немного театральным. Антон ловил себя на мысли, что говорит тише, боясь нарушить идеальную тишину дома. Анна оказалась блестящим собеседником, остроумным, начитанным, с лёгкой, незлобивой иронией. Она расспрашивала Антона о работе, и её вопросы попадали в самую суть, показывая глубокое понимание темы. Она рассказывала о своих проектах, о капризных клиентах из высшего света. Лиза сидела, подперев голову рукой, и смотрела то на Антона, то на Анну, с блаженной улыбкой, будто наблюдала за идеально сыгранным спектаклем.

Антон пил виски, наслаждаясь вкусом, беседой, этой атмосферой изысканности. Его осторожность таяла, как лед под струей тёплой воды. Он был в святая святых. В квартире успешной, умной женщины, в кругу избранных. Это льстило. Это опьяняло сильнее алкоголя.

– А когда Кирилл придет? – неожиданно спросила Лиза.

– Да скоро уже подойдет, – ответила Анна и, глядя на Антона, добавила. – Это мой муж.

– Пойдёмте тогда покурим, пока его нет, – предложила Лиза, резко вставая со стула, показывая, что вопрос не обсуждается.

Анна тоже поднялась.

– Я не курю, – смущаясь сказал Антон.

– Ты хочешь оставить дам одних? – улыбаясь ответила Лиза, взяв его за руку. – Идем на лоджию.

Антон поднялся и направился за Анной.

– Идите, а я в туалет зайду, – сказал Лиза. – Потом присоединюсь.

Оставшись одна, она быстро достала из своей сумочки небольшой флакончик, открыла крышку и капнула в фужер Антона. С хитрой улыбкой положила флакончик обратно и направилась в туалет.

Когда они втроём опять уселись за столом, то Лиза подняла свой фужер.

– Давайте выпьем. За нас, – сказала она тихо, снова чокнувшись с Антоном.

Тот выпил. И почти сразу почувствовал разницу. Если до этого тепло разливалось медленно, то теперь оно накатило тяжелой волной, сметающей всё на своем пути. Звуки стали приглушенными, свет от дизайнерских светильников слишком ярким, режущим глаза. Голова закружилась не приятно, а тошнотворно. Он еще посидел некоторое время за столом.

– Что-то… я, кажется, немного перебрал, – с трудом выговорил он. Язык стал будто ватным.

– Бессовестный, – мягко поддразнила его Анна. – Это же «Маккаллан», его нужно смаковать, а не опрокидывать. Ложись в гостиной, на диване, отдохни. Мы тебя не тронем. Свои бабьи дела обсудим.

Её голос звучал где-то очень далеко.

Он позволил Лизе и Анне помочь ему подняться. Его повели через огромную гостиную к широкому, низкому дивану, обтянутому мягчайшей темно-серой тканью. Он рухнул на него и мир поплыл. Мысли превращались в кашу, потом стали обрывками, потом их совсем не стало. Последнее, что он увидел перед тем, как глаза закрылись сами собой – это две женские фигуры, стоящие над ним и смотрящие на него, при этом Лиза смотрела не с улыбкой, а с каким-то странным, сосредоточенным выражением. Как хирург перед операцией. Или художник перед чистым холстом.

Потом наступила тьма. Сон пришел позже. Он был сладким, ярким и цветным. Антон видел себя и Лизу на берегу озера. Солнце светило, но не жарило. Они смеялись, он держал её за руку, и она смотрела на него с безграничным доверием и нежностью. Он потянулся к ней губами и они слились в сладком поцелуе…

…..

Его вырвало идиллии в реальность не постепенно, а одним резким движением. из небытия. Антон почувствовал, что его тянут за ноги. Он дернулся всем телом, как от удара током. Его веки, казалось, приклеились, он с огромным усилием заставил их открыться. Голова была чугунной гирей, полной раскаленного песка.

Перед ним стоял мужчина. Высокий, подтянутый, в дорогом трикотажном кардигане и брюках. Мужчина лет сорока пяти, с седеющими висками и интеллигентным лицом. Однако маска на его лице в виде искреннего удивления сменилась на маску дикого ужаса. Он держал в руках его брюки, которые пытался с него стянуть. Мужчина отпустил брюки, резко развернулся и выбежал из комнаты.