Евгений Коломеец – Заговорённый (страница 5)

Бурый кивнул, его лицо снова стало каменным.

– Согласен, мне лишние разговоры не нужны.

– Я постараюсь, это дело на тормозах спустить, чтобы Сиплый не светился, – Никитин выложил свое главное условие. – С тебя будет двойная оплата.

Бурый секунду помолчал, оценивая.

– Договорились.

– Ты своими ребятами общался? – поинтересовался Никитин.

– Пока еще нет. Но сейчас со всеми переговорю.

– Сегодня у меня выходной, с понедельника плотно займусь этим курьером. Сиплого пока спрячь, чтобы нигде не светится, – приказал Никитин, сделав недовольную мину на лице, будто делая одолжение.

– Хорошо, Держи меня в курсе дела.

Бурый уже собрался уходить, но, словно спохватившись, обернулся. Его взгляд стал пристальным и цепким:

– Ты мне данные этого курьера дай, фотку его, – попросил он. – Может быть мы его знаем.

Никитин немного подумал и согласился. Он достал из кармана конверт и передал его Бурому.

– Здесь все что нужно.

Они снова обменялись коротким, ничего не значащим рукопожатием и разошлись в разные стороны.

Бурый, сел в свой «Лексус –LX 570», раскрыл полученный конверт. Внутри лежала распечатка с данными Сергея Курдогло и его фотография, сделанная камерой в коридоре ОВД. Он внимательно смотрел на лицо человека, который встал на его пути и принес ему столько неприятностей. Теперь этот путь предстояло расчистить.

Охота началась.

..…

Город плавился под палящими лучами полуденного солнца. Воздух над асфальтом колыхался, словно над раскаленной плитой, а с неба, без единого облачка, лился нестерпимый, ослепительный свет. Для Сергея путь до офиса адвоката стал настоящим испытанием. Каждый луч солнца казался ему прожектором, выставляющим его напоказ, каждый прохожий – его потенциальным врагом. Он чувствовал себя мишенью. Кабинет адвоката Редькина был его крепостью, оплотом порядка и душевного спокойствия. Он обставлен скромно, но со вкусом: темное полированное дерево массивного стола и стеллажей. На полках ровными рядами стояли толстые, в кожаных переплетах тома юридических фолиантов – символы закона, который, как надеялся Сергей, должен был его защитить. Мягкий кожаный диван и кресла источали дорогой комфорт, на стенах висели многочисленные грамоты и благодарности, словно говорящие клиенту: « Ты в надежных руках.»

За столом сидел сам хозяин кабинета, Игорь Редькин, мужчина лет пятидесяти, с аккуратной, с проседью стрижкой и внимательными оценивающими глазами. Он казался воплощением компетентности и спокойствия.

– Что такое лицо грустное? – заулыбался Редькин, указывая на кожаный диван напротив своего стола.

Эмоции Сергея – смесь облегчения от безопасной гавани и давящей тяжести предстоящего разговора.

– Да тут загрустишь по неволе, – с горькой усмешкой ответил он, опускаясь на мягкую кожу дивана.

– Давай, рассказывай по порядку.

И Сергей начал свое грустное повествование. Он говорил медленно, сбивчиво, временами замолкая, чтобы собраться с мыслями. Он рассказал все: от получения заказа до уничтожения видеозаписи. Редькин внимательно слушал, не перебивая, лишь изредка задавая уточняющие вопросы. Его лицо оставалось невозмутимым, лишь в глазах мелькали искорки профессионального интереса, а затем – понимания.

– Давай-ка теперь посмотрим, что у нас имеется на записи, – сказал он, когда Сергей закончил свой рассказ.

Сергей дрожащими руками достал телефон, подключил его к компьютеру и они дважды просмотрели запись. На большом экране монитора все выглядело еще более жутко и реалистично. Собственный испуганный голос Сергея, его тяжелое дыхание, зловещий щелчок и его отчаянный крик – все это звучало как свидетельство из другого, кошмарного мира. Когда видео закончилось, в кабинете повисла гнетущая тишина. Редькин откинулся на спинку кресла.

– Теперь все ясно и понятно, – произнес он, и в его голосе прозвучала непоколебимая уверенность, которая тут же начала успокаивать измотанные нервы Сергея. – Бояться нам абсолютно нечего. Запись идет без всяких перерывов, разумеется признаков монтажа нет. Все твои показания подтверждаются.

Адвокат начал выстраивать безупречную правовую конструкцию, словно собирая стену из маленьких кирпичиков.

– Ты заходишь в дом на законных основаниях, двери открыты, ты доставляешь заказ на указанный адрес. Ты мог предполагать, что у хозяина дома могли возникнуть медицинские проблемы, и ты решил это проверить, чтобы оказать своевременную помощь. Ты обнаружил лежащее тело, собрался вызвать скорую помощь, увидел незнакомого мужчину, который направлял на тебя предмет, похожий на пистолет. Он заставил тебя взять нож в руки, а потом попытался в тебя выстрелить. Ты реально воспринимал угрозу своей жизни и своему здоровью, поэтому в целях самообороны, в ходе борьбы, защищаясь ударил его ножом и, испугавшись, убежал оттуда.

Сергей слушал, и ему казалось, что тяжелый камень свалился с его души.

– Все так и было! – с искренним облегчением воскликнул он. Увидеть свой хаотичный ужас, выстроенным в стройную, логичную и законную схему, было для очень радостным.

– В твоих действиях никакого состава преступления нет. Тебя допросят в качестве свидетеля, расскажешь все как было. Только меня волнует один момент, – Редькин сделал многозначительную паузу. – Почему опер удалил запись с видеорегистратора?

– Меня тоже это удивило больше всего, – Сергей опять стал испытывать волнение. – У меня создалось впечатление, что всех собак хотят на меня свесить.

– Ничего удивительного здесь нет, – сказал Редькин. – Опера всегда так работают, вдруг бы ты сразу признался?

Но Сергей, прошедший через личный ад, чувствовал подвох глубже.

– Нет, мне кажется, что дело нечистое, – попробовал возразить он.

– Ладно. Разберемся. – попытался успокоить его адвокат. – Я созвонился со следователем. Он нас ждет.

– Поехали тогда.

– Ты на машине?

– Да

– Тогда поехали на твоей. Потом меня обратно отвезешь.

– Договорились, – сказал Сергей, вставая с дивана.

Они вышли из офиса и направились к черной «Весте», стоявшей напротив входа.

.….

Кабинет следователя был полной противоположностью адвокатскому офису. Тесный, заставленный стеллажами, которые гнулись под тяжестью бесчисленных папок с делами. Воздух был спертый и насыщенным сложным, едким коктейлем из запахов: пыли со старых бумаг, крепкого кофе и табака. За столом, почти скрытый грудой бумаг, сидел сам хозяин кабинета следователь Чернов и лениво перелистывал листы какого-то дела, его лицо выражало скуку и глубокую, профессиональную усталость. Но главным звуковым фоном, определяющим атмосферу, была музыка. Из колонок музыкального центра «Панасоник» -предмета особой гордость хозяина – гремели тяжелые, мощные аккорды немецкой группы « Warlock». Суровой, хриплый, но удивительно мелодичный голос вокалистки Доры Пеш заполнял пространство, дополняя образ хозяина кабинета – резкого, циничного, работающего на износ человека, нашедшего свой способ отгородиться от окружающего абсурда.

Увидев вошедших, он с некоторым усилием поднялся с кресла, отложив папку. Его рукопожатие было твердым и кратким.

– Присаживайтесь, – произнес он, его голос был низким и немного хриплым.

Эмоции Сергея в этот момент были подобны вихрю: остатки паники, слабая надежда на адвоката и глубокая неприязнь к этому месту. Он чувствовал себя винтиком, попавшим в гигантский, безразличный в его судьбе механизм.

Чернов убрал лишние дела со стола, освобождая пространство, включил компьютер и уменьшил звучание грохочущей музыки. Жест был красноречивым: работа важнее, но и от своего вдохновения он отказываться был не намерен.

– Ну что. Начнем? – спросил он, глядя на Редькина.

Адвокат, сохраняя идеальное спокойствие, кивнул. Его эмоции – полный контроль и уверенность. Он был на своей территории, даже в этом чужом и неприятном месте.

– Конечно начнем.

– Давайте в свободном рассказе поясняйте, как все было, – Чернов откинулся на спинку кресла, готовясь слушать.

Сергей глубоко вздохнул, пытаясь заглушить ком в горле. И снова в третий раз за последние сутки, стал пересказывать свою историю. Его голос срывался, но, под ободряющим взглядом Редькина, он постепенно успокаивался. Он говорил о заказе, об открытых дверях, о находке и обо всем увиденным.

Чернов слушал внимательно, изредка задавая короткие и точные вопросы, вгрызаясь в детали.

– Раньше бывал ли на этом адресе?

– Первый раз.

– Этого мужика раньше видел когда-нибудь?

– Никого я не видел.

– Был ли еще кто-нибудь в этом доме?

– Не знаю. Я больше никого не видел, – ответил Сергей. Он стал чувствовать, как под пристальным взглядом следователя, его уверенность снова начала таять. Его эмоции – страх, что ему снова не поверят, что его снова попытаются запутать.

И тут в разговор уверенно вступил Редькин. Его голос прозвучал как щит, прикрывающий клиента.

– У нас видеозапись имеется.

– Что за запись? – удивленно поднял брови следователь. Его апатия мгновенно исчезла, сменившись профессиональным интересом.

– У меня был видеорегистратор на груди, запись я сохранил, -пояснил Сергей, и в его голосе снова зазвучала надежда.