Евгений Коломеец – Заговорённый (страница 2)

Первой эмоцией Сергея была не просто паника, а слепая, всепоглощающая надежда.

«Полицейский! Это оперативник!» – пронеслось в голове.

Но надежда была растоптана одним-единственным вопросом, произнесенным хриплым, пропитанным голосом:

– Ты зачем его замочил?

Фраза была произнесена с такой ленивой, циничной уверенностью, что сомнений не оставалось. Это был бандит.

– Это не я, я только что пришел, принес заказ, – залепетал Сергей. Его голос дрожал, выдавая весь его ужас. Он показал на рюкзак, висевший за спиной, словно это могло быть каким-то оправданием.

Мужчина медленно, почти театрально, поднял правую руку и Сергей с ужасом увидел направленное на него дуло пистолета. У Сергея началась настоящая паника, внутри все похолодело. Сначала у него была надежда, но теперь она сменилась на отчаяние.

– Возьми нож в руки, – дал команду бандит. Его ухмылка стала еще шире.

– Зачем? – выдавил из себя Сергей, уже понимая страшный смысл этого приказа. Его отпечатки пальцев должны остаться на рукоятке ножа. Он должен быть идеальным убийцей в этой постановке.

– Бери нож, падла, – с ненавистью зарычал верзила. В его голосе прозвучала неподдельная злоба.

Мысли метались в голове Сергея, как пойманные в ловушку птицы. «Но у меня же видеорегистратор» – это была его последняя соломинка. Дрожащей рукой он потянулся к полке и взял нож за деревянную рукоятку. Холод полированного дерева обжег ему ладонь. Сергей понял, что его жизнь сейчас будет закончена, никаких шансов на спасение у него нет.

– Прощай, друг мой, – с театральной пафосностью произнес бандит и, улыбаясь, нажал на спусковой крючок.

В гробовой тишине послышался звук щелчка. У бандита исчезла улыбка, он левой рукой попытался передернуть затворную раму пистолета, чтобы дослать следующий патрон. Оцепенение Сергея лопнуло с этим звуком, оторопь исчезла, сработал древний, животный инстинкт выживания. Он резко бросился на бандита, тот успел передернуть затвор, выбросив не выстреливший патрон, и направить на него ствол пистолета. Сергей левой рукой попытался выбить пистолет, а правой рукой с ножом нанес ему удар в область живота.

Прогремел грохот выстрела. Оглушительный, разрывающий тишину. Но ствол пистолета был направлен в потолок. Бандит, получив удар, с глухим стоном отлетел назад и тяжело рухнул на пол. Сергей выскочил из дома и подбежал к своему велосипеду. Его руки и ноги тряслись с такой силой, что он не мог ими управлять. Увидев, что продолжает держать окровавленный нож, выбросил его в сторону, с велосипедом выбежал из ограды, и побежал, не видя ничего вокруг, не обращая никакого внимание на серый автомобиль «Рено-Логан», стоящий неподалеку от дома. Лишь через сотню метров ему удалось вскочить в седло, он на полной скорости погнал в сторону телецентра подальше от этого страшного места, затем свернул в соседний переулок.

Адреналин гнал его вперед, но внезапно иссяк, оставив после себя лишь полную, опустошающую дрожь. Только сейчас ему наконец пришла мысль – холодная и тяжелая, как булыжник, которая прорезала хаос в его голове:

– Надо звонить в полицию.

Зачем ему скрываться с места совершения преступления? Он же будет первым кандидатом на подозрение. Надо срочно звонить и ждать, когда приедет опергруппа. Все им рассказать, как было без утайки.

Он с трудом вытащил из кармана телефон. Пальцы, одеревеневшие от страха, плохо слушались, он чуть не уронил аппарат на землю. Набрав дрожащей рукой номер «102», он услышал в трубке спокойный, почти бесстрастный женский голос:

– Здравствуйте, слушаю вас.

– Произошло убийство! – его собственный голос прозвучал хрипло и неестественно громко. – Срочно приезжайте.

Голос на том конце оставался ледяным и методичным:

– Кто вы? Представьтесь. Что за убийство? Где произошло?

Сергей, захлебываясь, начал выпаливать свои данные и домашний адрес и затем, сбивчиво и обрывочно, стал рассказывать о произошедшем. Слова вылетали пулеметной очередью, бессвязно и панически.

– Где вы сейчас находитесь?

– Я тут недалеко. На улице.

– Сейчас приедет группа, будьте на месте, никуда не уходите.

– Хорошо, буду ждать – дрожащим голосом ответил Сергей, отключив телефон.

Он уселся на скамейку возле забора. Руки продолжали предательски трястись. Над его головой жужжали комарики, но Сергей их не замечал. Он в мыслях был там, в том страшном доме. Перед его глазами все время вставала одна и та же картина: черное, бездонное дуло пистолета, направленное прямо в его лицо, и перекошенное злобой лицо бандита в бело-голубом костюме. Он снова и снова слышал тот сухой, костяной щелчок бойка о капсюль, который оказался для него таким спасительным. Этот звук звенел в его ушах громче всего на свете. Он был звуком его второго рождения. Он был жив. Но та его часть, что верила в относительную безопасность и предсказуемость мира, навечно осталась там, на залитом кровью полу того дома. Но он не знал, что кошмар для него только начинается.

…..

Тем временем Сиплый, зажимая рукой найденной в доме тряпкой рану на животе, из которой сочилась кровь, на трясущихся ногах вышел на улицу, но с каждым шагом силы покидали его. Каждый шаг отзывался в теле огненной болью, каждый вздох давался с невероятным усилием. Доковыляв до стоявшего «Рено-Логан», он с трудом уселся на водительское сидение, завел двигатель и поехал подальше от этого страшного места. Дорога, дома, деревья – все теряло свои четкие очертания. В глазах плыло, мир расплывался в мутную, желтоватую пелену.

– Все. Дальше не могу. Надо остановиться, – прохрипел он сам себе.

Он съехал на обочину недалеко от санатория «Локомотив» и откинул голову на подголовник. Под ногами, на резиновом коврики, уже хлюпала лужа алой крови. Силы покидали его с каждым ударом сердца, которое стучало все тише и тише. Сиплый заглушил двигатель, с трудом вытащил из кармана телефон и набрал номер. В трубке послышались гудки.

– Алло.

– Француз… – его голос был хриплым, полным смертельной усталости. – Я ранен… Истекаю кровью….

Голос в трубке моментально сменил расслабленный тон на настороженный и резкий:

– Что случилось? Где ты?

– Меня порезали…, – Сиплый с трудом ловил воздух. – В больницу не могу обратиться…. Приезжай срочно, я умираю…

– Ты где? Говори! – настаивал Француз.

– На горе… Напротив санатория Локомотив, – уже стал шептать Сиплый. – В своей тачке сижу…

– Жди, сейчас буду.

Сиплый отключил телефон и бросил его на пассажирское сиденье. Тишина в салоне стала давить на уши. Боль потихоньку стала отступать, сменяясь странным, холодным оцепенением. И в этой тишине в его сознании, затуманенным приближающимся концом, поплыли обрывки мыслей.

– Зря… зря замочил Скорохода, – шептал он в пустой салон. Образ того человека, которого он оставил на полу в доме, встал перед ним. Ссора была глупой, из-за обидных слов.

– Назвал меня козлом… Надо было просто ему по роже дать… и все… Зря не сдержался.

Сожаление, горькое и бесполезное, как яд, разливалось по его жилам. Оно было гораздо сильнее боли от раны.

– Тут еще курьер приперся… Не успел свои отпечатки стереть… – он мысленно вернулся к своей гениальной, как ему казалось, идее.

– Сделал то все правильно… Он взял нож в руки… Там его отпечатки появились… Надо было просто его завалить и все.

Он представлял себе эту картину: он, «герой», обороняющийся от нарвавшегося на убийце-курьера.

– Вызвал бы мусоров… Сказал бы им, что пришел к карифану… Убийца кинулся на него с ножом… Он, обороняясь, его убил. Сказал бы, что ствол лежал на столе у Скорохода… схватил его в целях самообороны.

Чистая, красивая история. Но этот план рухнул. Из-за осечки. Из-за бракованного патрона. Мысленный поток становился у него все медленнее и медленнее, слова в голове тянулись, как раскаленная смола. Он чувствовал, как вместе с кровью уходит из него жизненная сила. Холодели пальцы ног, тяжелели веки. В глазах потемнело, и последнее, что он успел почувствовать – это горький привкус собственной глупости и нелепости случившегося. Сознание окончательно покинуло Сиплого и он пропал в темной бездне.

…..

Через двадцать минут к указанному месту подкатил черный «Митцубиси – Паджеро». Из него вышел мужчина лет тридцати, одетый просто, но дорого. Это был Француз. Его лицо было невозмутимым, но в глазах читалась привычная настороженность. Он сразу заметил «Рено» стоящий на обочине возле тротуара. Вокруг было безлюдно, лишь изредка проезжали машины. Француз припарковался на другой стороне дороги, вышел, и не торопясь, пересек проезжую часть. Он подошел к «Рено», стараясь не выглядеть подозрительно. Дверца водителя была не заперта. Он потянул ручку на себя. В салоне пахло кровью, потом и дешевым табаком. Сиплый сидел, откинувшись на спинку сиденья, голова безжизненно склонилась набок. Лицо было землистого, воскового цвета. Француз, не меняясь в лице, наклонился, прижал два пальца к шее Сиплого. Ни пульса, ни малейшего признака жизни не было. Дыхание отсутствовало.

– «Все коньки отбросил», – констатировал про себя Француз без всяких эмоций. Рядом проехал полицейский «УАЗ». Он захлопнул дверцу, спокойно отошел на несколько шагов и позвонил по телефону:

– Все Сиплому конец. Не успел, – его голос был ровным и деловым. – Что с трупом делать? Место тут оживленное.