Евгений Коломеец – Не верь красоткам (страница 3)

– А сколько вы можете в месяц денег израсходовать? – спросила она.

– Хоть сколько могу. Мне, вообще, без разницы сколько у меня денег. Лично мне много не надо.

– Мне бы ваши проблемы, – с грустью сказал Иван.

– Я тебе сейчас одну умную вещь скажу, раскрою тайну обогащения, – стал хитро улыбаться Сомов, чувствуя себя профессором на лекции перед студентами.

– Чтобы получить много денег, необходимо от них отказаться, – продолжил он.

Иван и Настя с изумлением уставились на него.

– Это означает, что если у тебя есть мечта получить много денег, то у тебя ничего не получится.

– Как так? – спросила Настя.

– Потому что ты будешь зависеть от результата. А это препятствует осуществлению мечты. Ты останешься бедным.

– И что же тогда делать бедному человеку? – растерянно спросил Иван.

– Самый лучший вариант заниматься любимым делом. А деньги они сами придут. Отказ от контроля и привязанности к плодам своих действий принесёт нужный тебе результат.

– Я всё равно не могу понять, – задала вопрос Настя. – Как можно что-то делать и не зависеть от денег?

– Изобилие – это состояние. А не количество денег на счету, – наливая очередную стопку говорил Сомов, глядя на них прищуренным взглядом. – Причём это относится не только к деньгам. Если вы слишком цепляетесь за результат, например - «мне позарез нужны деньги, или работа, или этот человек». – То вы посылаете во вселенную вибрации нужды и дефицита. Вы словно кричите – у меня этого нет. Отпуская результат и действуя с полной отдачей, вы начинаете действовать наилучшим образом и именно такие действия приносят максимальные дивиденды. Когда вы гоняетесь за каждой копейкой с ужасом в глазах, то деньги у вас ускользают. Независимость от результата – это наивысшая форма доверия.

– Это получается, что можно ничего не делать и только ждать, – удивленно спросил Иван.

– Нет. Это означает, что нужно действовать. Но внутри быть готовым принять любой исход как лучший для вашего развития. Если что-то не получилось, то возможно тебя ожидает что-то более лучшее. И самое главное, – Сомов сделал многозначительную паузу. – Нужно быть благодарным за то, что у тебя есть сейчас. Это утверждает тебя в изобилии настоящего момента. И самое главное – нужно уметь довольствоваться малым.

Иван замолчал, обдумывая услышанное: « тебе хорошо так рассуждать. Когда деньги куры не клюют. Когда на счету в банке кругленькая сумма. Легко отказаться от денег, когда знаешь, что они у тебя есть и ты всегда можешь ими воспользоваться. А ты попробуй от них откажись, когда у тебя их нет. Нет, мне такие идеи не подходят».

Настя ещё задавала какие-то вопросы.

- А ты знаешь, как по сказкам определяется возраст женщины? – обратился Сомов к Насте, резко переменив тему разговора.

– Нет, – ответила она.

– 8 лет – укладываешь её в постель и рассказываешь ей сказку, 18 лет – рассказываешь ей сказку, чтобы уложить её в постель, 28 лет – не надо рассказывать сказку, чтобы уложить её в постель, 38 лет – она рассказывает тебе сказки, чтобы уложить тебя в постель, 48 лет – рассказываешь ей сказки, чтобы не ложится в постель, и 58 лет, – он сделал паузу. – Не вылазишь целый день из кровати, чтобы не слушать, как она сочиняет тебе сказки.

Сомов стал смеяться над своей шуткой. Иван же с раздражением взял свой телефон и стал читать новости.

Уже под утро, когда они подъезжали к дому на "Рублевке", Иван растолкал дремлющего Сомова.

– Приехали.

Сомов открыл глаза и с удивлением уставился на Ивана.

– Где мы?

– Вы же этот адрес назвали. Я правильно приехал?

– Да, да, правильно, – наконец-то дошло до пассажира. Его лицо расплылось в широкой улыбке.

– Ты, я вижу, парень путёвый, – заплетающимся языком продолжил Сомов. – У меня к тебе предложение, Иван. Забей на свою консервную банку. После трёх подкатывай ко мне на работу в бизнес-центр «Форвард». Будешь возить меня. На нормальной машине. Денег дам втрое больше, чем ты тут за месяц насобираешь. Мне такие люди нужны.

Иван медленно повернулся. Дождь стекал по стеклу, за спиной Сомова плыли размытые огни ночного города.

– Работать у вас водителем? – осторожно спросил он.

Сомов усмехнулся и вытащил из внутреннего кармана толстую пачку купюр, отсчитал несколько, сунул Ивану в руку.

– Это за сегодня. Так что жду. Не пожалеешь.

Сомов вылез из автомобиля и на трясущихся ногах направился к калитке своего дома. Иван завёл двигатель и вырулил на пустынную ночную дорогу. Настя спала на заднем сиденье. Ивану оставалось завезти её домой и самому ехать отдыхать. В голове стучало только одно: это был не просто заказ. Это была дверь. И он, сам того не желая, уже переступил её порог. Обратной дороги, он смутно чувствовал, не было.

Глава 2

Ровно в три часа Иван стоял у подъезда бизнес-центра «Форвард». Дождь прекратился, небо оставалось свинцовым, низким, будто придавливало город к земле. Он был в единственном приличном костюме, купленном три года назад для похорон дяди. Костюм висел мешком, но другого не было.

Он набрал номер телефона, шли длинные гудки. С каждым гудком он чувствовал себя всё хуже и хуже. " Он про меня даже сегодня и не вспомнит, – подумал Иван. – Зря сюда сразу приехал, надо было ещё из дома позвонить". Расстроенный Иван, положил телефон в карман и направился к своему автомобилю.

Из зеркальных дверей вышел не Сомов, а другой мужчина. Лет сорока, в идеально сидящем шерстяном костюме, с усталым лицом, которому не по чину разгребать чужие грехи. Он окинул Ивана беглым, безразличным взглядом.

– Кольцов? За мной.

Мужчина представился Виктором, помощником Сергея Николаевича. Его рукопожатие было сухим и холодным. Они прошли через холл с мраморным полом, мимо охранника. Им оказался Сердитов Юра – его давний знакомый, бывший таксист, с которым он часто пересекался по работе. Юра ему молча улыбнулся и кивнул головой в знак приветствия. Они поднялись на лифте, при этом Виктор не проронил ни слова, и это молчание давило сильнее любой проверки.

Их ждал не кабинет, а просторный, пустой конференц-зал с панорамными окнами на мокрые крыши Барнаула. В центре стоял один стул. Виктор кивнул на него.

– Сергей Николаевич будет через пятнадцать. Он просил передать: машина в подземном паркинге, место А-14. Ключи, – он взял со стеклянного стола брелок и протянул ему. – Осмотритесь. И подумайте, нужно ли вам это?

– Что «это»? – не удержался Иван.

Виктор уже повернулся к выходу. У двери он остановился, не глядя.

– Работа. Всё имеет свою цену, Кольцов. Иногда помимо денег.

Он вышел, оставив Ивана наедине с гулкой тишиной зала и блестящим брелком. Ивану было неуютно в огромном зале и он решил спуститься на парковку. « Лексус LХ 570» чёрного цвета стоял, как бронированный скат в луже подземного света. Иван обошел его кругом, касаясь ладонью холодного, идеального лака. Он пахло новизной, дорогой кожей и безразличием. Это была не машина, это было заявление о статусе. Он сел на водительское место, и кожаное сиденье мягко обняло его, подстраиваясь под форму тела. Тишина в салоне была абсолютной, непроницаемой для внешнего мира.

Ровно в пятнадцать-пятнадцать на парковке появился Сомов. Он шёл не один – рядом с ним, чуть поодаль, двигалась женщина. Иван, уже стоявший у открытой задней двери, замер. То, что он испытал в следующее мгновение, сравнимо лишь с кипением или пожаром крови. Она была высокая и стройная, с медно-рыжими волосами и розовой кожей, так подходящей к цвету её волос. У неё были зелёные глаза, яркие и холодные, как изумруды. По всем голливудским стандартам красоты её не признали бы красавицей: для этого у неё было слишком много характера, и линия рта выглядела немного тоньше и тверже, чем нужно. Но именно это наличие характера выделяло эту даму из ряда просто красивых женщин и делало сногсшибательной.

Это была дорогая, отточенная красота, словно сошедшая с глянцевого разворота. Длинное пальто песочного цвета, кашемировый шарф, тонкие черты лица, в которых читалась усталость, а в глазах – что-то острое, живое и настороженное. Жена. Должно быть, жена.

– Ну вот, Иван, знакомься, – громко, с небрежной собственнической гордостью произнёс Сомов. – Моя жена, Алиса. Алка, это тот самый парень, про которого я тебе рассказывал. Руки из нужного места растут.

Алиса кивнула едва заметно. Её взгляд скользнул по Ивану, по его нелепому костюму, задержался на лице на долю секунды дольше вежливости. Не было ни презрения, ни интереса. Была быстрая, профессиональная оценка. Как оценивают новую мебель или картину – вписывается в интерьер или нет.

– Приятно, – сказала она нежным голоском, в котором звенел лёд и шёлк одновременно.

– Вам… взаимно, – невнятно пробормотал Иван. Теперь уже не было никаких сомнений, что он согласится на такую работу. Если он не откажется от предложенного места, то сможет постоянно находиться возле такой женщины. А этого ему теперь хотелось больше всего.

– Покатаешь нас? – Сомов хлопнул его по плечу, уже залезая в салон. - Покажи, на что твоя новая тачка способна в мирное время.

Первый маршрут был бесцельным – просто круг по центру, потом выезд на набережную Оби, затем опять обратно. Сомов что-то бубнил Алисе про встречи, контракты, она односложно отвечала. Иван ловил их разговор в зеркало. Сомов говорил громко, властно, перебивая. Алиса смотрела в окно, и в её профиле читалось отстранённое, почти физическое страдание от этого монолога. Один раз, на светофоре, её взгляд встретился с Иваном в зеркале заднего вида. Она не отвела глаз сразу. В них был вопрос. Или предупреждение. Он первым опустил взгляд, чувствуя, как по спине пробежали мурашки.