Евгений Капба – На золотом крыльце 5 (страница 8)
– Три раунда по минуте на кулаках? – предложил я, хотя мне было чертовски стремно. Это ж не студенты из русской стенки, это – взрослый матерый мужик! Я видел, как он воюет – это ж страх Господень! – Ну, чтобы темпа движухи не терять. Можно и по две минуты, но я, если честно, уже успел задолбаться, буду потом ходить по рингу как инвалид, высунув язык на плечо.
– Ну, давай – три по минуте… Если дело в движухе! – пожал плечами Федор Иванович. – Движуха – наше всё! Пошли в ринг.
Мы перелезли через канаты, цесаревич вдохнул – и сквозь эфир я увидел, как мана вливается ему в рот и нос. Странное зрелище!
– Sexaginta secundis comitem est, – буднично проговорил он, и в воздухе над нашими головами сформировался циферблат секундомера ровно на шестьдесят секунд. Увидев мой удивленный взгляд, он сказал: – Визуализация. Для менталиста – техника проще пареной репы. Научу потом. Бой!
И бросился в атаку!
Определенно – мой отец был не дурак подраться! Потрясающая скорость, отличная работа ногами, реакция – круче, чем у Мих-Миха! Несмотря на все мои серии и на взвинченный темп – он в этом раунде уверенно держал первенство. А все – из-за этой удивительной подвижности! Хрен попадешь!
«ВРЕМЯ!» – грубым голосом сказал будильник, и мы отпрянули друг от друга.
– Лезешь на рожон, – констатировал Федор Иванович после того, как завел будильник на две минуты перерыва. – Ставишь все на атаку. Опрометчиво! Береженого Бог бережет…
– Береженого Бог бережет, а казака сабля стережет, – парировал я, и тут у меня в голове стрикнуло: я понял, что не так было с отцовской манерой ведения боя! Но виду не подал, а сказал уверенно: – В следующем раунде посмотрим. Исходя из моего небольшого опыта – если целую минуту непрерывно бить человека, ему становится очень плохо. Поэтому ставка на одну длинную атаку чаще всего оправдана, главное – держать темп и не выдохнуться раньше времени. Кстати! У нас тут чемпионат по русской стенке накрылся… Из-за вашей политики…
– Из-за НАШЕЙ политики, – перебил меня отец. – Привыкай смотреть на вещи под таким углом. Тебе не удастся отсидеться, может быть – не сейчас, но спустя время придется разделить груз ответственности…
– Я согласен лет через пятнадцать-двадцать стать наместником Ингрии, – тут же выпалил я, офигевая от собственной наглости. – Но подучиться надо, поднатореть в бизнесе, пообщаться с народом, вообще – врубиться в жизнь. Раз такое дело – придется, наверное, заочно в Северо-Западный институт управления поступать после колледжа.
– Почему – заочно? – поинтересовался он.
– Потому что мы с Элькой бизнес открываем, – пояснил я. – Книжное ателье!
– Какое-какое ателье?..
«ВРЕ-Е-Е-Е-ЕМЯ-А-А-А!» – высоким женским контральто пропел будильник.
Мы разошлись в разные углы ринга и замерли.
– Готов? – спросил отец.
– Поехали! – кивнул я и ринулся вперед.
Мне нужен был клинч! Я не привык к ближней дистанции, но он не был готов к этому еще сильнее. Царевич по праву мог считаться отличным воином и очень хорошим фехтовальщиком, и вот в этом и заключалась его проблема! Он не привык драться без оружия, он фехтовал своими кулаками, как будто это были две короткие рапиры или – стилеты. И точка фокуса у него всегда находилась чуть впереди, как будто на острие клинка, а не у костяшек пальцев!
Я поймал крепкий удар по ребрам и еще один – в ухо, аж в голове зазвенело, но потом – поднырнул под руку, прошел в самую душу, оказался близко-близко к царевичу и, чуть приподнявшись на носочках, влепил ему апперкот в бороду!
Клац! Рот Федора Ивановича с шумом захлопнулся, он пошатнулся и сделал несколько шагов назад, явно находясь в состоянии нокдауна.
А потом восстановил равновесие, уперся руками в колени и сплюнул кровь на ринг.
– Шабака, – проговорил он, мотая головой. – Я прикушил яжык!
– Блин! – расстроился я. – Третьего раунда не будет?
– Ну ты пших, шынок! – снова сплюнул Поликлиников. – Дай желье, оно в шумке!
А я просто подошел к нему, снимая на ходу перчатки, взял за предплечье – и качнул ему немного жизненной энергии.
– Опа! – сказал он и посмотрел мне прямо в глаза.
Зрачки его были расширены, на лице застыло выражение искреннего изумления.
– Не мана? Жизнь? Мне? – Федор Иванович прищурился.
– Вы ж отец мой, – пожал плечами я, стараясь делать бравый вид. – Получше многих, между прочим. Я ж понимаю. Не совсем ведь дурак, хотя местами и обидно было, и злость одолевала. Я и сейчас бешусь, но толку-то с этого? Тем более – вам, наверное, нужно будет делать официальное заявление. С прокушенным языком – неудобно.
– Какое заявление? – Он вылез из ринга, сходил за бумажными полотенцами в тренерскую, вернулся и вытер кровь.
И заработал этим тысячу очков в моем личном рейтинге. Нормальный дядька мой отец! С пониманием! А что вивисекцией людей пользует – так это, наверное, издержки профессии. Цесаревич – очень нервная работа.
– Ну, перед Госдумой, когда они петицию подадут… – Я пошел попить водички, пытаясь выставить все таким образом, будто сказал это так, между делом.
– Петицию, значит?
– Ага. О произволе магов и повсеместном создании добровольных народных дружин. – Я снова присосался к бутылке.
– Думаешь? – Он подошел ко мне и попросил: – Дай и мне попить. А то ранка зажила, теперь – сушит.
– Ага. Вышемирский прецедент не так давно случился, глядишь – народ за оружие возьмется… – Я смотрел, как отец пьет – залпом, большими глотками. Капли текли у него по рыжей бороде. – Тут один умный человек недавно напомнил, что земских у нас – сто пятьдесят миллионов. Добавь сюда сервитуты – совсем страшно получится. Магия, конечно, сила, но на практике проверено: длинная очередь из ручного пулемета вполне заменяет файербол.
– Да ты, я гляжу, подготовился! – Кажется, в голосе Федора Ивановича прозвучали нотки восхищения. – Знал, что я приду?
– Не-а. Не готовился. Есть у меня одна беда: что думаю, то и говорю, – признался я. – Нарезаю порой отборную дичь. Ничего с собой поделать не могу! Потом, правда, прилетает иногда, разбираться приходится… А про Вышемир я все почитал, когда узнал, что наш общий знакомый – дракон, – оказывается, тот еще помещик!
– Не помещик он. Оставил в своей юридике земские порядки, даже земского предводителя менять не стал. Там у него такой идеалист работает, что ужас один! Я его в Ученую Стражу сманивал, не поверишь – отказался! Пепеляев фанат от педагогики, ему с остальным возиться не с руки. Он полномочия делегирует так, что обзавидуешься! Доверяет людям, понимаешь? Ну, и кое-кому из нелюдей – тоже.
– А вы? – заинтересовался я.
– А мы – менталисты. – Он развел руками в картинном жесте. – С нашей стороны людям доверять было бы антинаучно.
И сразу же засобирался: вытерся полотенцем, сложил вещи в сумку, подошел к двери, но на прощанье обернулся:
– Как думаешь, на первый раз отцовско-сыновьего общения хватит? Понятия не имею, как это делается, если честно.
– Да и я как-то не очень представляю, как правильно с родителями общаться… – пожал плечами я. – А деретесь классно. Мне понравилось.
Конечно, мне не понравилось! Он набил меня прямо сильно, у меня вся морда теперь болела и ребра! Но я бы ему это не сказал ни за какие коврижки. Нужно было держать марку.
– Думаю, организуем вашему курсу поездку в Александровскую слободу на следующей неделе, а? – оглянулся Федор Иванович. – Как тебе мысль? Там и встретимся. Все-таки я – шеф вашего колледжа, так что можно устроить…
– Давайте – как кровь досдам? – предложил я. – Нормально будет.
– Договорились! – Он тронул мое плечо и вышел из зала.
А я пошел допивать воду. Душу мне грела мысль о том, что по роже я ему все-таки съездил.
Глава 5. На экскурсию
Электробус с полусотней студентов – это то еще злачное местечко! От Пеллы до Александровской слободы – 760 километров, и каким бы комфортабельным он ни был, шесть или семь часов в дороге, в замкнутом пространстве кому угодно крышу набекрень сдвинут. Так что атмосфера в салоне царила, мягко говоря, специфическая.
Руари, который уже неплохо научился контролировать свой необычный дар, взял с собой гитару, и теперь на задних сиденьях развернулся импровизированный концерт по заявкам: «Мурка», «Цыганочка», «Яхта, парус» и куча песен из репертуара величайшей звезды всех времен и народов – Тиля Бернеса – звучали в исполнении эльфа одинаково гармонично. И где только нахватался? Эльф – и «Мурка»! Подумать только!
– …кольца и браслеты разве ж я тебе не покупал?! – вопрошал Руари своим волшебным голосом на заднем сиденье.
Воровская история в его исполнении походила на куртуазную балладу века эдак шестнадцатого. И никто не рыдал и не хохотал в голос – эльф подпускал магии в музыку дозированно, так что хотелось подпевать и веселиться, а не разбивать голову о стенку. Впрок идет учение в колледже лесному уникуму!
Авигдор отбивал такт на своем чемоданчике, и получалось у кхазада, прямо скажем, неплохо. В чувстве ритма бакенбардистому крепышу не откажешь! Он один из всех взял с собой чемоданчик – деревянный, со стальными уголками. Остальные довольствовались рюкзаками и небольшими сумками с необходимым минимумом вещей – не на год же едем, всего две ночевки! Багаж лежал частью на полках сверху, частью – тонким слоем на полу автобуса, путаясь под ногами и создавая бесчисленные поводы для препирательств и шуток – это как водится.