Евгений Капба – Космос.Today II (страница 32)
Я смотрел на него прищурившись и ни разу не осуждал. Когда понимаешь — осуждать не получается. Я понимал. Но не принимал и не одобрял. В играх всегда имелась одна большая проблема: пока ты пялишься в монитор, спрятавшись под большими наушниками, кто-нибудь может подойти сзади и врезать тебе дубиной по голове. Образно выражаясь. И ничего ты с этим поделать не сможешь, потому что это в игре ты Лев Толстой. А на деле — никак не ведьмак Геральт и не командор Шепард. Так, сутулый бедолага с пузиком.
— Слушай, Евдоха, — задумчиво проговорил я. — И много вас таких?
— Виртуальщиков? — дернул плечом он. — Наверное, тысяч пять. У нас в «Прерии» — человек пятьсот точно настоящих, но это те, кого я по косвенным признакам вычислил. Там «псины» сильно умные, порой и не разберешь… А иногда и не хочется разбирать. Есть еще «Китеж», «Пакс Романа», «Тортуга», «Интербеллум» и «Академия». Там — в каждой не меньше, чем у нас, точно. ОБЧРщики и пилоты прям массово, из постоянного населения «Ломоносова» — тоже достаточно. И в основном — мужчины, по крайней мере, я не знаю женщин, кто зависал бы в капсуле. Знаешь, в чем главный парадокс?
— М? — я видел, что Гайшун уже скучает, похоже, ему хотелось или продолжить застолье, или высказаться самому.
— Раньше мы любили воевать в играх. Рубить монстров мечом, мочить пришельцев из бластера или кастовать мощные убийственные заклинания, да? Теперь это никому и нафиг не нужно. В «Тортуге» никто не хочет быть пиратом, почти все отыгрывают торговцев или кораблестроителей, китобоев, трактирщиков. В 'Пакс Романа" не торопятся вербоваться в легионы, с чего бы, да? Лучше акведуки строить, латифундией управлять и рабынь трахать!
— Уверен, — сказал Гайшун. — У половины там сплошная порнуха. Выпьем, друзья, за разнообразные формы досуга!
Мы выпили, и Евдоха засобирался в капсулу. А мы с Тарасом еще остались посидеть. Мы ведь про Убахобо и рефаимских девчонок еще не потрендели.
Я наблюдал за возвращением Туйманова в виртуальную реальность, как завороженный. Все эти его манипуляции с капсулой смотрелись чудовищно. Шунты, трубки, катетеры, присоски и клипсы — настоящий боди-хоррор. Последней на лицо Евдохи легла кислородная маска, он показал нам большой палец и, совершенно счастливый, улегся в капсулу.
Стекло с шипением закрылось, Гайшун, который точно так же, как я, завороженно наблюдал за всем, что делал наш сосед, вздохнул тяжело, а потом ухватил со стола бутылку со спотыкачом.
— Давай допивать, Сорока!
Что касается рефаимских девчонок, то все обстояло именно так, как я и подозревал: это были бывшие системные эльфийки, и у каждой из них в затылке имелся неработающий имплант. Они никогда не жили на территории Доминиона!
Как я понял из рассказа Гайшуна, Убахобо — это спутник какого-то газового гиганта, эдакий порто-франко, где свободно себя чувствуют все Легионы, пополняют там запасы высокотехнологичного оборудования и нанитов.
Убахобо освободили пять лет назад, операция была совместной, тогда количество легионеров не предполагало еще деление на легионы. Операцию возглавляли русские и американцы, и по созвучию с каким-то рефаимским словом, которое обозначало это небесное тело, генерал Верхотуров для простоты на всех картах подписал привычным «ИВАНОВО». А Американцы подумали, что буквы — латинские. Так и родилось Убахобо — Ямайка и Тортуга Иностранных Легионов, с хорошим климатом и огромными подземными производственными комплексами.
— Знаешь, в чем кайф встречаться с эльфийкой? — задал не требующий ответа вопрос Гайшун. — Они живут по двести лет, и все это время — молодые, стариться начинают только в последние лет десять или двадцать. Подождать пятнадцать годиков контракта — не такая и проблема. А еще эльфийские мужики малахольные в плане секса, по крайней мере, моя Оли — ее Оли зовут, представь, совсем по-русски! — она от меня просто балдеет. Пока меня нет — работает оператором коммунальных роботов, готовить учится, хозяйство вести… После Системы им надо все осваивать заново, но так даже интереснее! Я ее картошку жарить научил и самогонку гнать, представь!
— И часто вы видитесь? — спросил я.
— Пару раз в год в лучшем случае. Но мне служить осталось десятку, а познакомились мы, когда я там в нашем секторе в гарнизоне лямку тянул. Обещали через пару лет опять туда на полгода определить… — мечтательно закатил глаза сосед. — Заберу ее с собой, после того, как всё… Э-э-э-э… То есть, когда мы… Хм! Ну, не важно!
Тут он замолчал и подозрительно на меня посмотрел. А я сделал вид, что мне пофиг. И спросил совсем про другое:
— Ты вообще когда-нибудь видал доминионских эльфов?
— Э-э-э-э… По телику смотрел встречу в ООН, когда всю эту тему с Первым Контактом обнародовали. И потом на горной базе общался с одним лысым доктором, во время омоложения и коррекции, — Гайшун задумался. — На «Ломоносове» точно ни разу не видел. А во время гуманитарной миссии в одной покрытой песками дыре — Фасика, кажется, она называлась — там тоже была пара эльфов в черной броне. Как в кино, нахрен…
Кажется, такой мой заход его успокоил. Вопрос про эльфов он счел пустым трепом, в отличие от своей оговорки о будущем. Это тоже следовало мотать на ус: у Гайшуна лично, а может быть — у центурии «Волки Велеса» или у всей Третьей когорты имелись какие-то особые планы на время после войны. И делиться этими планами они не собирались, дорожа такой информацией куда сильнее, чем могло показаться на первый взгляд.
— Слушай, и у меня доктор был на базе… Вроде — лысый. С фиолетовыми глазами! — удивился я. — Он что там — один на всех?
Мы переглянулись. Вопрос как будто содержал в себе ответ, и мне показалось, что я нащупал что-то важное.
— Ладно. Давай приберемся тут, и я буду спать, — Тарас Гайшун хлопнул ладонями по столу. — Хорошо посидели, но «спотыкач» уже закончился…
Он резко встал и попытался предпринять какие-то активные действия, но тут его повело в сторону, и выражение лица Гайшуна резко изменилось. Сосед крепко ухватился за стол и сел на свое место.
— Сука, — сказал варяг. — Спотыкач. Теперь двигаться нужно очень осторожно, вдоль стеночки.
— Да ну, вон Евдоха ж как-то встал и до капсулы добрался! — возмутился я и решительно перевел свое тело в стоячее положение. — Ох, ёлки!
Каюта вокруг качнулась, на секунду мне показалось, что дредноут «Ломоносов» подбили коварные пираты или атаковали системные военно-космические силы, а потом я сообразил:
— Сука! Спотыкач!
— И-мен-но! Всякий раз забываю, как оно работает. А Евдоха наш — киборг, ему пофиг, — констатировал Гайшун. — Посидим еще немного, водички попьем. Отпустит минут через тридцать!
И, вопреки своим словам, он снова поднялся и решительно двинулся в сторону кровати, напевая себе под нос что-то мужественное: кажется, про орла Шестого легиона, который рвется к небесам. Что характерно, сосед до кровати добрался, грянувшись на нее лицом вниз, так, что его ноги коленками назад подлетели чуть ли не на полтора метра. Тут же раздалось богатырское сопение — сосед-«долбослав» уснул моментально, не обращая внимания на такие мелочи, как ушибленное лицо и нижние конечности, расположившиеся в весьма странной позе.
Мне показалось очень важным поправить ему ноги, по крайней мере — левую, которая теперь свисала с кровати. И потому я встал, преодолевая сопротивление спотыкача, добрался до Гайшуна и положил его ногу туда, где ей полагалось лежать — рядом с хозяином.
И тут меня осенило: Рогов обещал мне кофе! Его обещание зависло с самого «Чапая», с тех пор, как я угощал инструктора в кафетерии. Мы были несколько заняты, постоянно приходилось откладывать. Почему бы и не сейчас? Спать мне совершенно не хотелось — я не привык еще к корабельному времени, ведь здесь понятия «день», «ночь», «вечер» и «утро» были весьма условными — особенно, если не нужно дежурить, тренироваться, тяжело работать или воевать.
Добравшись до терминала, я нашел в сети контакт Рогова и написал ему:
Ответ последовал неожиданно быстро, как будто старший сержант — декурион только и ждал, когда ему напишут. А может, и в самом деле сидел за терминалом: что он — не человек?
—
«Зурбаган», надо же! Сразу повеяло летом, морским соленым воздухом, а еще — запахом пыльной старой книги, которая долго пролежала в открытом виде на подоконнике на даче. Я даже взбодрился!
Сунув голову под холодный душ, я вроде как слегка протрезвел, напялил на себя рефаимский черный комбез, вбил руки в рукава кожанки, которая вдруг оказалась очень тесной, и уже на выходе сообразил, что хорошо бы и ботинки надеть! Потратив минуты три на поиск и сражение с ботинками, максимально собранный и сосредоточенный, я зашагал по коридору.
виртуальная реальность Евдохи
Глава 18
Меня доставляют куда надо
Я добирался до «Зурбагана», как в тумане, и при этом наверняка вел себя по пути, как придурок: спрашивал у каждого встречного-поперечного как быстрее и удобнее выйти на фудкорт, и где там сектор восемь. Заколупал человек двенадцать, не меньше.