Евгений Капба – Космос.Today II (страница 31)

— Не, ну чего… Молодым — кому до сорока, тем некоторым очень даже зашла. Они красивые, покладистые, умелые, — пожал плечами Евдоха. — Но в целом — фигня, конечно. Роботам доверия ни на грош: мы ж их на боевых выходах пачками мочим и знаем, как Система управление техникой может перехватывать… Короче — не вписывается, никак. К тому же старшее поколение, ну…

— Не поняли мужики, короче. Осуждают, — пояснил Гайшун. — Да и я считаю: трахать железяк — нехорошо. И я вот теперь даже и не знаю, как быть. Говорить соратникам или нет?

Я почесал затылок:

— А что от этого изменится?

— Ну, зашквар, или типа того… — неуверенно проговорил варяг.

— А командир из него какой? — уточнил я. — Ну, я имею в виду твоего центуриона.

— Хороший командир, правильный, — признал Гайшун. — Деловой, смелый, решительный. Сам в бой — в первых рядах!

— Ну, и зачем человеку жизнь портить? Адекватных и психически здоровых все равно на свете не существует, у каждого свои тараканы, — это было мое стойкое убеждение. — А уж что касается женщин, отношений, секса и всего такого — тот тут у народа крыша едет вообще всерьез. То в одну сторону, то в другую… Кстати, Евдоха, а виртуальная семья — это как?

И тут я понял, что сморозил жуткую бестактность. Только говорил про неадекват, и тут же задал ему такой вопрос!

— Блин, что-то я… — исправляться было поздно, но попробовать стоило.

— Да ладно, — отмахнулся Туйманов. — Я могу рассказать. Мне плевать, что вы по этому поводу думаете. Совершенно пофиг — зашквар это или не зашквар, и что там скажут какие-то мужики, одобрение и осуждение которых мне од-но-хер-ствен-но! Но это будет долгая история…

— А мы никуда не торопимся, — заверил я. — Вон, бери колбаски, закусывай. У нас еще десять дней до Убахобо, что бы это ни было…

— У меня девчонка там, рефаимка, — вдруг признался Гайшун. — Но это — потом. Давай, Евдоха, рассказывай. Я с тобой два года живу и не разу этой байки не слышал. Наконец-то уши погрею.

— Давайте третью, — вздохнул пилот ОБЧРа. — А то что-то ком в горле стоит.

Он выпил, выдохнул и предупредил:

— Только не перебивайте!

И рассказал.

Глава 17

Беседа с соседями продолжается

— Мне как раз полтос исполнился, когда сын комп подарил, — рассказывал Евдоха. — Как сейчас помню — две тысячи десятый год, только-только кризис бомбанул. Жена год как умерла от рака, я сам не свой туда-сюда таскался, сдохнуть хотелось. Плевать мне на день рождения было: планировал снова водки бахнуть и вырубиться. А сынуля такой подгон мне сделал: он неплохо зарабатывал в свои двадцать восемь, дальнобойщиком по Европе в каденции ходил. Вернулся к моему дню рождения! Привез ноутбук, «Хьюлетт Паккард», двухъядерный, с какой-то крутой видеокартой. Записал на него сериалов всяких — «Сверхъестественное», «Легенда об Искателе», «Ликвидация», «Диверсанты» ну, и прочее… И три игры: «Ведьмак», «Масс Эффект» и «Драгон Эйдж»…

Гайшун ни черта не понимал, а у меня аж олдскулы свело: о таких монументальных вещах Туйманов сейчас говорил… В игровой индустрии эти штуки стали чем-то вроде «Матрицы», «Властелина колец» и «Звездных войн» для кинематографа. Я тогда учился в десятом классе, и каждая из этих игр была событием эпического масштаба для любого пацана, у кого имелся доступ к компу.

— Я сразу плевался: ну, вот я, взрослый мужик, уважаемый человек, даже — начальник, сейчас сяду в игрушки играть? А потом пересмотрел все сериалы и снова за бутылкой потянулся после работы. И решил — а, черт с ним, находит же молодежь что-то в играх… И знаете? Первым я прошел «Ведьмака». Быстро, впопыхах. Ничего не понял, но очень понравилось. И у меня стимул после работы домой идти появился! Оттарабанил в конторе — и домой, чуть ли не вприпрыжку. Там же скоятаэли недорезанные, и непонятно, как с Владычицей озера замутить в Темноводье…

— Надо было сказать, что у нее классная задница, — усмехнулся я. — Тогда можно и замутить.

— Ты чего — играл, что ли? — прищурился Евдоха недоверчиво. А потом осознал: — А-а-а, ты ж молодой! Ну, тогда ты, Сорока, меня понимаешь, да? Такая красота, такие персонажи, столько вариантов для прохождения…

— Ага. Офигенно они нарисовали заводь с кувшинками на закате, а? — я действительно считал этот компьютерный пейзаж шедевром игровой индустрии и прекрасно понимал восторги Евдохи.

— Да! — выдохнул он. — Именно! Кувшинки в Темноводье! Здесь у меня была холодная квартира в панельке, слякоть и серость за окном, и настоящий гадюшник на работе — все бабы между собой переругались, заходить в контору тошно. А включаешь комп — и там таверна, музыка вот эта, кулачные бои, покер с костями, девчонки красивые, с которыми можно замутить… Да — виртуально, как бы в воображении больше, но это и здорово, это мне и нравилось!

Туйманов, явно взбудораженный и сам ошеломленный своей внезапной исповедью, посмотрел в пустую кружку, быстро налил всем «спотыкача», не говоря тостов, выпил, зажевал колбаской и сухариками, запил газировкой…

— А потом был «Масс Эффект» — и его я тоже прошел раза три, по-разному. И «Драгон Эйдж» — это вообще настоящая магия… — вздохнул он. — Короче, мне играть было интереснее, чем жить. Вот и все. Меня переклинило. Я работал только для того, чтобы купить комп помощнее и влезть с головой в очередную крутую игрушку. Я не играл. Я жил там, внутри компьютера, внутри игр, понимаете?

Я его отчасти понимал. У меня был похожий период, когда я запойно рубился в комп. Но мне тогда исполнилось восемнадцать, а не пятьдесят. И потом у меня появилась в жизни симпатичная подружка, а еще — экстрим и подработка в «Гомельских ведомостях», где я гонял на аварии, пожары и происшествия с одним старым журналюгой в качестве фотокора — этот акула пера наотрез отказывался осваивать цифровой фотоаппарат. И жить мне стало интереснее, чем играть. А у Евдохи… Точнее — Евдокима Батьковича, не знаю его настоящего отчества, Туйманова, все обстояло с точностью до наоборот. Он потерял вкус к реальной жизни слишком поздно.

— Я не успел пройти «Кингдом Кам», — вздохнул Евдоха. — Ослеп сначала на один глаз, потом на второй. Ладно — не совсем ослеп, так — процентов на восемьдесят. Я уже на пенсии был к тому времени и мог играть целыми днями. И играл! Я слишком долго не обращал внимания на здоровье — если сидеть у монитора и особенно никуда не выходить, то оно как бы и не критично. И вот вам подарочек: отслоение сетчатки плюс глаукома — до свидания, зрение. Операция невозможна. После приема у окулиста я завис на диванчике в клинике, смотрел на аквариум с рыбками и ни черта не видел, слышал только как пузырьки из компрессора лопаются на поверхности воды. И думал, что сброшусь из окна сегодня же. Даже знал из какого именно, понимаете?

— А потом к тебе подошел тип с приятным голосом, — кивнул Гайшун. — И предложил контракт.

— О да. Только голос у него был мерзкий, — фыркнул Евдоха. — Слащавый такой… Он сказал, что мне стоит попробовать симуляцию. И все решить самому. Вербовщик даже не скрывал от меня этого дерьма, с симуляцией, понимаете? Знал, за что меня купить…

— Надо же, какой индивидуальный подход! — удивился я. — У нас не так было, фактически — все по объявлению приходили.

— Какое объявление? Поначалу каждый легионер был на вес золота. С нас пылинки сдували! Рекрутов собирали с миру по нитке. Никаких тебе вербовочных центров, людей находили в реанимациях, реабилитационных центрах, на папертях и в переходах. А еще в домах престарелых и психоневрологических диспансерах, — невесело улыбнулся Гайшун. — Набор первого года дожил до сегодняшнего дня процентов на пятьдесят. Второго — на семьдесят. Я — из второй партии. Ты из первой?

— Я — из первой, — подтвердил Туйманов. — Я тут пять или шесть лет, если земными мерками мерять. И мне плевать. Я считаю, что как сын — хожу на каденции, вот и все. И вообще: служба пилотом ОБЧР — больше всего похожа на игру. Тот же монитор перед глазами, показания датчиков, количество боеприпасов, уровень повреждения шагохода… Стрелялка! Наверное, потому мне сразу и предложили импланты, шунтирование и железные внутренности Огромного Боевого Человекоподобного Робота в качестве места обитания. Среди пилотов — что шагоходчиков, что истребителей — много жалких типов вроде меня. Игроманы, наркоманы, алкоголики и прочие, ага? Так что с тех пор, как я накопил на капсулу, ваша реальность — это просто место, куда я отправляюсь в командировку, зарабатываю бонусы, повышаю уровень допуска — и возвращаюсь домой. Трачу все в виртуале. У меня там…

Он кивнул на капсулу и почесал затылок смущенно, как будто боясь признаваться:

— Там — вся моя жизнь. Жена — живая, молодая, красивая. Моя! Ранчо на тысячу голов скота, два сына — классные пацаны такие, я их стрелять учу и в седле держаться. Четыре ковбоя, работают на меня. Посмотрел бы ты на виды с моего крыльца, Сорока! Река такая прозрачная, что воду можно пить просто из ладони, горы на горизонте, бескрайняя прерия, звездное небо… На кой черт мне эта реальная жизнь, если есть та, которая красивее, лучше и полнее, чем вот это вот все? — он дал щелбан ни в чем не повинной пустой бутылке из-под газировки, и она улетела на пол. — Я сейчас там вроде как на деревянной качеле в саду за домом отдыхаю, мои знают, что в такие минуты меня лучше не трогать. Но скоро приедет почтальон, привезет газеты и новости: говорят, в окрестностях появилась банда беглых каторжников, шериф соберет мужчин, будет облава — серьезное дело. Осуждаешь?