Евгений Капба – Атташе (страница 27)
Он определенно начинал мне нравиться. По крайней мере, потому, что взял у меня кофр с шамонитом — и его капитанское эго от этого нисколько не пострадало.
XVI МЕСТЬ ФАХНЕРТА
«Гекатонхейр» ломился сквозь грозовое ночное небо выше линии облаков, наперекор встречному ветру. Молнии освещали вспышками клубящиеся серые тучи внизу, серебристый свет луны отражался от металлической обшивки цеппелина. Двигатели перемалывали насыщенный озоном, разреженный воздух. Капитан Прищепов твердой рукой направлял воздушный корабль к далекой цели.
Мы с ним перемолвились всего парой слов, да и можно ли это назвать разговором?
— Вот наши рабочие частоты. Ближайший месяц «Гекатонхейр» — над Федерацией, — вот и всё, что сказал аэронавт, протянув мне кусочек картона с цифрами.
И понимай, как знаешь… Прищепов вернулся в рубку, я — в кают-компанию.
Здесь, в гондоле, было довольно тепло, горело электрическое освещение, и, если не всматриваться в толстое стекло иллюминатора, вполне можно было представить себе, что находишься на исследовательском корабле посреди моря: такое же сочетание компактности и уюта, как на «Гленарване». Мягкие диванчики, большой стол из массива, навигационные приборы, карты, глобус, книги, оружие по стенам… Наугад я выбрал с полки один из томов с потертым корешком.
Сан-Риоль, Гертон, Лисс, Дагон, Зурбаган. Эти города были мне знакомы. Я успел побывать там, прочувствовать их, понять, чем дышат их жители. Выжатый досуха, уничтоженный Сан-Риоль, от которого практически ничего не осталось. Необузданный, импульсивный, суеверный Гертон, полный предрассудков и молодой, клокочущей мощи. Веселый и беспечный Лисс со знаменитой гаванью, в которой тесно от парусных судов, с бесконечными карнавалами — даже во время войны — и Каперной, вотчиной президента Грэя и его загадочной супруги. Дагон — мрачный, грязный, грохочущий машинами и изрыгающий пламя и дым из труб. И синий Зурбаган — яростное, пылающее сердце Федерации.
Я глянул на обложку книги, которую вытянул с полки в кают-кампании и хмыкнул: «Балиан Д'Ибеллин, рыцарь.» Автор — некто Юрий Семецкий. Привет из Серебряного века? Что-то читал из его творчества, ну, и биографию этого Семецкого — тоже. Странный был человек: разродился в течение трех лет дюжиной отменных исторических романов про пиратов, гладиаторов, рыцарей, храбрых горцев и туземцев Сипанги, добился чуть ли не мировой славы, его перевели не то на пять, не то на семь языков — и умер при таинственных обстоятельствах. Волей-неволей на ум пришли слова Пьянкова-Питкевича о «пророках»… Может, Семецкий — один из них?
— Поспать вам надо, вашбродь! — сказал Кузьма, входя в открытую дверь, — Планирование — это, конечно, первейшее дело, но зачем нам нужен командир, у которого ум за разум заходит от недосыпа? Вот я у баталёра полстакана рому для вас ангажировал, выпейте — и ложитесь. Утро вечера мудренее!
Ром? Пусть будет ром. Действительно, что-то меня уже не в ту степь несет… Тем более, основные моменты я уже продумал, а остальное можно было решить только на месте. Так что подшивки газет, справочники, книги и карты отправились на полку, ром — прямо в желудок, а я — в свою каюту под присмотром заботливого преторианца.
Утро оказалось ни разу не мудренее вечера. Мои самые худшие опасения подтвердились. Разве что вместо тьмы кромешной брезжил рассвет, и вместо того, чтобы обвязать меня веревкой поперек туловища — усадили в специальную корзину, довольно удобную и вместительную. Трос гудел и слегка раскачивался, студеный ветер завывал, норовя забраться за воротник, в рукава, под рубаху. Я обливался холодным потом, вцепившись руками в борта. Шутка ли — двадцать саженей? Ежели с такой высоты сверзишься — что вода, что гранит, всё едино будет!
Пользуясь почти полным отсутствием ветра, гигантский воздушный корабль завис над океанской гладью и спускал нас и груз — по очереди. Арис и Кузьма уже были внизу, а я провозился со своими драгоценными смертоубийственными гостинцами, проверяя и перепроверяя крепежи и упаковку, и всячески пытаясь отсрочить момент путешествия в этой чертовой корзине. Но — дальше тянуть было некуда, и потому теперь я со страхом ожидал, что или трос оборвется, или дно провалится — и состоится трагический полет вниз одного несчастного поручика. Обошлось.
— Масса, давай руку! — прогудел знакомый бас, и я с удивлением и радостью обнаружил пред своими очами Тесфайе, который протягивал мне свою крепкую черную ладонь.
С Тесом мне было и море по колено, так что, взбодрившись, я выпрыгнул из корзины на палубу ожидавшего нас кораблика и быстро-быстро достал из корзины свой небогатый скарб — «сидор» с одеждой и оружие. Остальное имущество уже утащили в трюм.
— Мистер Фахнерт! — я был чертовски счастлив, что старый капитан жив и еще в строю!
— Капитан Фахнерт, на секундочку, — морской волк дернул себя за козырек фуражки, а потом, не чинясь, подошел, и мы обнялись.
На этом сюрпризы не кончились — из трюма появилась кучерявая башка одного из братьев Адгербал, кажется — младшего. Его звали Эшмуназар, Эш — тот самый, который так ловко управлялся с пулеметом во время осады Сан-Риоля, самый неугомонный из троих. Арис с видимой брезгливостью подал руку Тесфайе и Эшмуназару. Кузьма с абиссинцем были уже знакомы и с Адгербалом тоже, потому они спелись и тут же принялись обсуждать дела давно минувших дней.
— Ты у нас командир, так? — Андреас Фахнерт шмыгнул носом, — Куда путь держим? Эта малышка, конечно, не «Фрези Грант», но до следующего утра мы будем в Сан-Риоле, Гертоне или Лиссе — по желанию.
— Гертон, — сказал я, — Оттуда мы начнем.
Кораблик Фахнерта так и звался — «Малышка». Несмотря на тотальное преобладание флота Федерации в океане, Наталь не собирался просто так отдавать водную стихию на откуп врагу. Ну да, у гемайнов никогда не было собственных военных кораблей и океанской эскадры. Но — было «Натальское речное пароходство» и деньги, и друзья в разных уголках мира. Так что с момента моего отбытия из Энрике-о-Навегадор многое изменилось: именно эта лузитанская фактория стала главным прибежищем натальских каперов. Вот где оторвали бы с руками протекторатскую миноноску, на которой нынче рассекали вдоль побережья Сипанги Коллинз и Доусон! Проявляя свойственную этому народу сметку и хозяйственность, гемайны в арендованных доках переоборудовали закупленные на стороне устаревшие военные и современные гражданские суда в грозные рейдеры — с артиллерией, новыми тевтонскими движками и командой самых метких в мире стрелков.
И если вдоль побережья корабли адмирала Летики еще могли обеспечить безопасность конвоев, то в открытом море одиночные суда под ультрамариновым флагом с солнцем подвергались атакам таким же яростным, как сухопутные караваны и войсковые соединения в вельде.
«Малышка» была одним из рейдеров и до сих пор ходила с экипажем из десяти просоленных морем стариков-разбойников, лично набранных Фахнертом, и дюжины стрелков — седых и бородатых, из пожилых гемайнов, которые уже не в силах были совершать многосуточные кавалерийские рейды, но еще крепко держали в руках винтовку. Они кошмарили рыболовецкие суда и почтовые пакетботы, уворачиваясь от встреч с крупными кораблями.
На баке этой небольшой двухмачтовой парусно-моторной шхуны был установлен «пом-пом» — скорострельная 37-мм пушка, похожая на «максим»-переросток, борта — легко бронированы, машинное отделение — блиндировано всерьез. Таким образом, компактный кораблик представлял нешуточную опасность для гражданских судов, не ожидающих беды.
— Поднять якорь! — громовым голосом пророкотал Фахнерт, и якорная цепь загремела, — Поднять паруса!
Старички, двигаясь ловко, экономно, совсем не по-стариковски, взялись за снасти, с шелестом белые полотнища раскрылись, наполняясь ветром. Нос шхуны взрезал океанские волны, корабль устремился вперед. Я вцепился руками в фальшборт и дышал полной грудью.
Тесфайе подозрительно поглядывал на меня. Он знал о моих особенных отношениях с корабельной качкой, но морская болезнь пока о себе знать не давала.
— Нам снова придется кого-то убивать, масса? — спросил абиссинец.
Я только стукнул кулаком по планширу, и ничего не ответил.
— Поручик, ты понимаешь, почему мы с тобой здесь, на этой посудине? — спросил меня Арис, — Почему у тебя такие невероятные полномочия?
Вопросы были явно риторическими. Но говорить что-то было нужно:
— Из-за ситуации на Востоке? У конторы нет ресурсов?
— Чтобы направить сюда боевую группу? — если бы Арис умел фыркать, я бы сказал, что он фыркнул, — У Империи не нашлось десятка спецов, чтобы устроить саботаж в тылу федералистов? Ты сам-то себя слышишь?
— Да-да, — я вяло отмахнулся — Вы можете и дальше строить из себя умника и издеваться надо мной. А можете наконец посвятить меня в детали.
— Кто-то сдал Феликса. Он в тюрьме в Зурбагане.