Евгений Капба – Атташе (страница 26)

Однако вызывали тревогу и новости из Империи: на восточных рубежах Родины было неспокойно. Зашевелились нихондзины — столичный «Курьер» писал о захвате воинственными островитянами нескольких городов на побережье Когурё при помощи только-только приобретенных боевых кораблей: нескольких броненосцев и мониторов. Это было тревожным звоночком: Нихон всегда считал земли этого богатого полезными ископаемыми полуострова своей вотчиной и теперь пытался вернуть вздохнувшего свободнее с окончанием Великой войны вассала в свои цепкие объятия.

Насколько я знал — Имперское географическое общество отправило в Когурё несколько экспедиций, которые занимались геологоразведкой, этнографией — и налаживанием связей. Спокойные границы на Востоке — это был краеугольный камень государственной безопасности. Если там намечается изменение баланса сил — наверняка коллеги Ариса и соратники Феликса уже роют носами землю… И проблемы Наталя для всех, кто обеспечивает безопасность Родины на дальних рубежах, постепенно отходят на второй план.

При этом наверняка не мне одному в голову пришла логичная мысль, что джентльмены из Альянса могли специально предоставить Нихону дюжину устаревших кораблей, чтобы связать Империи руки и не дать ей оказывать значимую поддержку гемайнам. Гемайны — кость в горле Тропической компании. Тропическая компания — один из столпов Альянса. Бритва Оккама в действии: зачем плодить лишние сущности? Смотри, кому выгодно.

— Кузьма-а-а! — я обнял своего боевого товарища-преторианца, — Какими судьбами? Ты же вроде консульство охраняешь?

— Ну, так я и в Риоле консульство охранял, а покуролесили мы с вами — не дай Бог никому, а, господин поручик? Или правильнее — господин старший военный советник?

— Хоть горшком назови, только в печку не ставь. Ну, какие новости? Я тут уже распух от чая, а голова от газет трещит. Рассказывай!

— А что рассказывать? Должен сопроводить вас до места службы — вот и весь рассказ. Поступаю в ваше распоряжение.

— До места службы, стало быть? Что — снова в Наталь?

— Наталь, Наталь, страна моя, ты вся горишь в огне-е-е-е… — пропел Кузьма, — Выходит что так! По пути к нам еще кого-то присоединить должны, обещали полноценную боевую группу.

— Кто обещал-то? — развел ладони я вопрошающе.

Преторианец закатил глаза и ткнул пальцем в потолок:

— Высокое начальство! Вот, бумагу передали вам. Индульге-энция! С такой бумагой можно все семь смертных грехов совершать — и всё равно в рай попадешь.

Документ был серьезным. Опять — в традициях незабвенного кардинала. Сложенный вчетверо листок бумаги. «Подателю сего предоставляются самые широкие полномочия для выполнения задач по защите Империи на дальних подступах к ее границам. Всем имперским военным и гражданским чинам надлежит оказывать всяческое содействие и поддержку сему доверенному лицу Моему». И подпись размашисто — «ИМПЕРАТОР». Кузьма, читавший через плечо, поперхнулся.

— Начальство — того… Совсем высокое. Вы, выходит, руки и голос самого… Доверие!

Это самое доверие придавило гранитной глыбой, выбило воздух из легких и заставило комнату кружить вокруг меня. «Допрыгался!» — вот такая мысль вертелась в голове. Это вам не по течению плыть, решая сиюминутные проблемы. Это — стратегия! А в стратегии я ни черта не смыслил. Ведь что, по сути, предполагали эти три строчки на плотной качественной бумаге, написанные размашистым почерком? Что я должен предпринять действия, которые послужат на благо Империи и во вред ее врагам, применяя все доступные средства. По месту несения службы… То есть — в Федерации и Натале.

— И как добираться-то будем до места службы? Кто повезет-то нас?

Кузьма на едином дыхании выпалил:

— Личный Его Императорского Величества орденоносный гвардейский именной бомбовоз «Гекатонхейр»!

Я прокряхтел в ответ что-то невразумительное.

Дирижабли снова вошли в моду после того, как их стали заправлять гелием. Водород — газ взрывоопасный, и использовать его на цеппелинах, предназначенных для военных целей, было неразумным. После изобретения промышленного синтеза гелия — в Протекторате, Русильоне и Империи практически одновременно — во время Великой войны эти парящие над облаками гиганты стали настоящим чудо-оружием, наводящим страх и ужас.

Тонны бомб с недосягаемой для обычных орудий высоты, огонь и смерть с небес… Постепенно характеристики аэропланов улучшались, и они стали доставать медленных гигантов, не имея возможности их сбить, но вполне болезненно кусая из пулеметов. Совершенствовалась и зенитная артиллерия: те же самые ахт-ахт вполне доставали дирижабли, которые снижались для прицельного бомбометания.

Одно дело — гасить по площадям, не различая правых и виноватых, стирая с лица земли военные казармы, кафешантаны и доходные дома. Другое — поразить одинокую цель, уничтожить артиллерийскую батарею или бункер. Из-за облаков бомбы кидать — только военный бюджет впустую тратить. Так что цеппелины не заменили собой аэропланы, а заняли свою, специфическую нишу. В Империи после гражданской войны они оказались особенно востребованы: вместительные, грузоподъемные, не требующие взлетно-посадочной полосы — спрос на них на необъятных просторах Родины был велик. Грузовые, пассажирские, патрульные — их производили на нескольких предприятиях в столице.

«Гекатонхейр» — тот самый, личный, орденоносный, гвардейский, именной и прочая, и прочая — выглядел как огромная серебристая сигара, ощетинившаяся во все стороны стволами пушечных и пулеметных гнезд. В его силах было доставить сотню тонн груза на расстояние в пятнадцать тысяч верст. Огромный белый орел на черном фоне сигнализировал всем: эта мощь — имперская! Аэронавты в кожаных регланах и шлемах с наушниками ловко, как обезьяны, сновали по обшивке, не забывая цеплять за специальные петли страховочные тросы с карабинами. Шла предполетная подготовка.

— Всякий раз, как вижу его — впадаю в ступор, — проговорил Кузьма.

Мы с ним на пару тащили весь мой горючий, ядовитый и взрывоопасный скарб, и потому чувствовали себя вьючными лошадьми, но не восхититься грандиозным небесным кораблем не могли.

— Это что, ради нас двоих его сюда пригнали? — удивился я, — Или в Иностранный легион пополнение опят везут?

— Кажется, какие-то редкие детали на Восток. Для флотских. А нас — по пути забросят. Вроде как даже к побережью подходить не будут, передадут с рук на руки в море — вот и весь сказ.

Звучало это не очень. Так и представлялось, что обмотают меня веревкой в районе поясницы и над бушующими волнами будут опускать с чудовищной высоты на какую-нибудь утлую лодчонку, где принимающая сторона, воздевая руки к небу, попытается принять посылочку на борт, не обмакнув в студеные воды… Бр-р-р-р…

— Господа, господа! — произнес смутно знакомый голос, — Проходите, не стесняйтесь. Я вас уже заждался, всё готово к вылету.

Вот уж о ком я предпочитал не вспоминать и кого не мечтал здесь увидеть — так это Ариса. Этот столичный особист был большим любителем интриг, подковерной возни и допросов с пристрастием и крайне редко выбирался «в поле». Но, по крайней мере, в верности и надежности этого скупого на эмоции рыцаря плаща и кинжала сомневаться не приходилось. Его холодные, ничего не выражающие глаза как будто ощупывали нас взглядом.

— Это что — багаж? Поручик, вы ведь не на отдых едете…

— Полно паясничать, Арис, — хотя слово «паясничать» ему вовсе не подходило, — Это для дела. Взрывоопасно, огнеопасно и токсично. С кем можно поговорить, чтобы уложили всё в несгораемый шкаф или герметичный контейнер?

— А-а-а, это к капитану Прищепову. Пойдемте.

Он и не подумал взять у нас хотя бы контейнер с трубками. Мы так и перли, обливаясь потом, сначала к причальной мачте и потом — вверх по лестнице, останавливаясь на каждой площадке, чтобы отдышаться.

Зато — было время осмотреться. Я так и не познакомился с Лакотой — самым большим городом Сипанги. Огромные небоскребы из стали, стекла и бетона высотой в четверть версты, в сотню и более этажей — такого я еще нигде не видел! Они сверкали в лучах заходящего солнца, как огромные куски хрусталя, возвышаясь над бренным миром и демонстрируя могущество картелей. Каждая из этих современных вавилонских башен принадлежала одному из картелей — там располагались штаб-квартиры компаний, проживали боссы, управленцы среднего звена и обслуживающий персонал. Эдакие феодальные замки на новый лад.

Торговое представительство Империи на их фоне смотрелось бледно — простой трехэтажный особняк на окраине, зато — с большим участком, над которым может зависнуть дирижабль.

— Я вот что думаю, — проговорил Кузьма, проследив за моим взглядом, — Трехцентнерная бомба, положенная с нашего «Гекатонхейра» на крышу такой стеклянной коробки, пробьет перекрытия до самого подвала, рванет там — и башенка сложится внутрь самой себя. А ежели постараться, пользуясь ветром, ударить в бок саженях в полусотне над землей — то можно попробовать уложить эти домики друг на друга…

Преторианец! Что с него взять?

Мы перешли по трапу в гондолу «Гекатонхейра», матрос-аэронавт захлопнул за нами дверь и принялся закручивать вентиль.

— Рад приветствовать вас на борту, господа! — наверное, это и был капитан Прищепов: с идеальной выправкой, идеальными усами, со сверкающими золотом на черном реглане офицерскими погонами. — Мне доложили — у вас опасный груз? Пройдемте, дадите указания как его лучше хранить. Нам не нужны аварийные ситуации в воздухе.