Евгений Ильичёв – Гаттак (страница 60)

— Меня послала кнесенка Марша! — гордо выпрямившись, сказал Гаттак.

— Но как же наши дети? — спросила какая-то женщина. — Что со школой?

— Дети в безопасности, мы эвакуировали их в Пустошь, — сказал Гаттак и почти не соврал. О Виолле он говорить не стал. — Ну, что застыли? Восстание само собой не вспыхнет, для этого нужен огонь!

Этих слов вкупе с попыткой клириков заморить людей газом оказалось достаточно. Трое суровых мужчин, которым Гаттак передал оружие, молча двинулись к лестнице из подвала, за ними последовали и остальные. Первым делом узники обыскали трупы своих надзирателей. Изымалось все ценное: дубинки, металлические ключи, рации, шлемы и другая амуниция. Через минуту, коротко посовещавшись, вооруженные заключенные двинулись наверх, полные решимости дать отпор угнетателям.

Гаттак же бросился к лифтам. Система безопасности наверняка их отключила, но работающими они ему и не были нужны. Разведчик отстрелил крепкий навесной замок и открыл внешнюю стальную дверь. Затем, воспользовавшись своим ножом, развел створки лифта и зафиксировал их телом одного из убитых клириков. В шахту бурным потоком хлынула вода. Позади послышались крики и выстрелы — наверху уже завязывался бой. Гаттак понимал, что шансов у полуголых, истощенных и замученных пытками узников в борьбе с хорошо вооруженными и подготовленными клириками мало, но функцию свою они все же выполнят — дадут Гаттаку две-три минуты форы.

Оказавшись в шахте лифта, парень приступил к подъему. Тренированное тело с легкостью выполнило поставленную задачу, всего за пару минут он поднялся по тросам противовеса до уровня второго этажа и уперся головой в кабину лифта, замершего на третьем. Преодолевая уровень первого этажа, разведчик не поленился и заминировал дверь лифта одной из добытых мин, установив таймер на одну минуту. Взрыв не только поможет заключенным в схватке с клириками, но и посеет в рядах последних панику.

Из шахты лифта Гаттак выбрался на пустующем втором этаже буквально за секунду до взрыва. Мощный толчок сотряс здание тотчас после закрытия створок, не причинив парню никакого вреда. Дело оставалось за малым: Гаттаку нужно было выбраться по лестнице на крышу. Правда, в самый последний момент разведчик изменил маршрут и решил наведаться в кабинет старшего клирика Массера. Самого начальника гарнизона Гаттак на рабочем месте застать не планировал, но его интересовали данные, которыми там можно было разжиться. Переписки, шифровки, записи телефонных разговоров — пригодится любая информация, проливающая свет на то, куда Массер отправил Виоллу.

Однако, ворвавшись на третий уровень, Гаттак с ужасом осознал свою ошибку. Мало того, что старший клирик и не думал покидать свою цитадель в столь тревожное время, так он еще и охрану в коридоре выставил. Странно, но Бор, наверняка знавший о таком положении вещей, ни полусловом об этом не обмолвился. Гаттак же почему-то решил, что Бор в вопросе эвакуации окажет помощь, и за это, собственно, и поплатился.

Уверенный, что основные события разворачиваются на первом этаже и во дворе храма, Гаттак опрометчиво ворвался в знакомый коридор и тут же был скручен двумя крепкими клириками, караулившими выход. Сбитый с ног и прижатый коленом к мокрому полу, с вывернутыми за спину руками, парень увидел возле кабинета Массера еще пятерых охранников. Сомнений не было — старший клирик ожидал штурма.

Разведчика крепко приложили прикладом по голове, разоружили и грубо потащили по мокрому полу к кабинету Массера. Вода в пожарных резервуарах уже иссякла, с форсунок уже не лило, а капало, как в лесу после дождя. Оглушенный Гаттак услышал звук активированного коммуникатора, а за ним и доклад одного из своих конвоиров:

— Он схвачен, старший клирик.

Это неоднозначное «он» насторожило Гаттака. Видимо, тут ждали именно его, этот вывод напрашивался сам собой, учитывая, что вояка не удосужился доложить о том, кого конкретно они схватили. Массивная дверь щелкнула замком и отворилась, Гаттака втащили в сухой кабинет и усадили на стул. Конвой окружил пленника и замер, в кабинете повисла пауза.

— Не ожидал от вас такой опрометчивости, Гаттак, — сухо сказал Массер. — Вы либо чрезмерно самоуверенны, либо глупы до неприличия. Я догадывался, что вы явитесь за девчонкой и, как видите, был к этому готов. Правда, я ожидал увидеть вас в обществе десятка-двух повстанцев. Решил, что вы пойдете на штурм, поднимете бунт в поселке, но все оказалось куда проще. Вы пришли один, плана у вас никакого не было, а в качестве поддержки вы использовали банальный отвлекающий маневр на сортировочной станции. Дерзко? Пожалуй. Но очень, очень глупо.

Гаттак вновь почувствовал себя заложником ситуации. Второй раз за сутки он сидел скованный перед лицом врага и ничего не мог предпринять.

— Боров, полагаю, мертв вашими стараниями? — продолжил Массер. — Мы нашли обгоревшие трупы в школе. Что ж, я предупреждал директора, что с вами нужно быть предельно осторожным. Хотя и тут, я полагаю, не обошлось без помощи извне, — клирик встал и подошел к Гаттаку вплотную. — Вы авантюрист, Гаттак. Юнец, возомнивший себя всесильным разведчиком. Придет время, и о ваших подвигах напишут книги, быть может. Но в них не будет ни капли правды. Писатели всех мастей будут нахваливать вашу находчивость и смекалку, в угоду своему читателю они приукрасят все ваши подвиги и сомнительные достижения. И, естественно, они умолчат о вашем фиаско. Никому не интересны истории, в которых герой погибает бесславно и глупо, а ваша участь именно такова.

Гаттак наконец смог собрать мысли воедино, в голове прояснилось. Бор работал над его организмом на пределе возможностей, сейчас разум парня выдавал на-гора десятки возможных вариантов развития событий, и каждый из них был для разведчика победным. Невдомек было старшему клирику, что в данный момент ситуацией владел именно Гаттак, и этим нужно было пользоваться. Судя по всему, Массер был не прочь покрасоваться перед подчиненными и в данный момент чувствовал себя хозяином положения.

— Что с Виоллой? — спросил Гаттак, дерзко взглянув на старшего клирика исподлобья.

— Думаю, разведчик Гаттак, вы сейчас не в том положении, чтобы задавать мне вопросы. Напротив, это я хотел бы кое-что у вас узнать. Итак, каким образом будет осуществляться эвакуация детей? Куда их вывезут? Где прячутся диверсанты, которых вы сагитировали помогать вам?

— Знаешь, кто я? — изобразил удивление Гаттак. Ну конечно, Массер был в курсе, ему рассказал об этом предатель Родины. И парень уже догадывался, кто именно, а вместе с ним догадывался и Бор.

— О моем задании, — продолжил он, — знали только куратор Форр и генеральный клирик Фаэттон. Первый слишком труслив, чтобы участвовать в заговоре против Бора и Родины. Стало быть, предатель — генеральный клирик Борограда?

— Не скрою, с логикой у вас, Гаттак, все в порядке, — спокойно ответил Массер. — Но я повторюсь, вы не в том положении, чтобы допрашивать меня. Отвечайте на поставленные вопросы. Чем подробнее ответите, тем менее жуткую смерть я для вас изберу. Если все сложится удачно, отделаетесь прилюдным четвертованием.

— Почему вы пошли против Бора?

— Где повстанцы? — начал терять терпение Массер. — Я выколочу из тебя эти сведения, чего бы мне это не стоило. Зачем усложнять себе жизнь?

— Генеральные клирики решили, что Бора нет? — продолжал гнуть свою линию Гаттак. — Решили, что можно узурпировать власть, не опасаясь его гнева, а после перегрызлись между собой? А вы думали о том, какую участь изберет для вас наш бог?

— Да нет его, этого бога! — Массер уже не скрывал своего раздражения. — Ширма, которую придумали власть имущие ради сплочения высших вокруг единой цели. Служение, высшая ценность, борьба за чистоту расы! Глупости, в которые они сами начали верить! Даже те, кто должен быть ближе всех к Бору, не верят в него, поскольку ни с кем из них Бор не разговаривает. Ложью о том, что они напрямую общаются с неким богом, прародителем всего сущего они прикрывают свои собственные прегрешения. Так было всегда, с самого начала. Никто не знает, куда пропал Бор после той последней войны между высшими и низшими. Он уже почти сто лет ни с кем не общается, твой Бор. И знаешь, что думаю я? — Массер присел на корточки перед Гаттаком, схватил пленника за волосы и с силой задрал ему голову вверх. — Твой Бор там, на небесах. Он настолько далек от нашего земного мира, что ему стало плевать на нас всех. Он растворился в потоке информации, развеялся в воздухе, понимая, что наши проблемы — ничто в сравнении с тем величием, которого он достиг. Он бросил нас за ненадобностью, мы ему не нужны, и ему нет никакого дела до того, как мы будем противостоять демонам, что летят сюда в данную секунду.

На столь гневную тираду Гаттак и не подумал отвечать столь же эмоционально. Он лишь улыбнулся, практически не почувствовав боли.

— Если Бора нет, то кто, по-вашему, поднял наше общество из руин? Всего за сто лет правления Бора мы совершили немыслимый скачок от примитивных технологий до космического лифта. Еще немного, и мы сможем дать отпор самой развитой расе во вселенной, демонам прошлого.

— Глупый юнец, — протянул Массер, отходя от разведчика, — всего достигли мы сами, люди. Своим умом и теми знаниями, которые достались нам от предков. И Бор тут вовсе ни при чем. Никакого Бора нет! Наше божество — не что иное, как ширма, натянутая на глаза народа теми, кто знает правду-истину. Единственное, ради чего нужна была эта красивая легенда о Великом Боре, это возможность держать всю планету в страхе перед некоей высшей силой. Бор нужен был до поры до времени лишь как символ мнимой справедливости и бесконечной непогрешимости. История творилась от его имени, но вполне реальными руками генеральных клириков.