Евгений Ильичев – Триггерная точка (страница 6)

Девушка не стала ввязываться в демагогию и, еще раз поблагодарив сослуживицу, взяла у нее из рук увесистую деревянную коробку.

– Я очень вам благодарна. Завтра верну все в целости и сохранности.

– Не засиживайтесь тут, дорогая. Молодость дается человеку лишь раз в жизни.

Фрау Гретта хитро подмигнула Эльме. Заперев и опечатав архив, она двинулась к выходу. Девушка же быстро поднялась к себе в кабинет и вновь заперлась на ключ. Дрожащими от волнения руками она вновь ввернула свою особую лампочку и принялась изучать в ее свете древние египетские письмена. Большая часть папирусов действительно была в приличном состоянии – сохранность экспонатов поражала. Коликов успел прочесть в списках датировку большинства из них: самый молодой из этих папирусов вполне мог быть свидетелем событий, описанных в Ветхом Завете.

Но попадались и довольно трухлявые. Краска на них была уже почти не видна, символы угадывались с трудом – такие экземпляры буквально рассыпались в руках. Несмотря на это, девушка и не думала относиться к ним с пиететом. Все экземпляры, не прошедшие ее проверку под особым светом, просто грубо отбрасывались в сторону.

Наконец Коликов ощутил, как в груди девушки замерло сердце.

«Нашла».

Один из папирусов привлек внимание Эльмы. Девушка дважды проверила его под лампой, а затем достала из сейфа какой-то пузырек и кисточки. Папирус она положила прямо перед собой, навела на него свет от настольной лампы и принялась аккуратно наносить кисточкой жидкость из склянки. Наконец Коликов увидел то, что заставило сердце Эльмы пропускать удар за ударом. Прямо на глазах, из ниоткуда, под действием реактива всплывали какие-то символы. Человек неподготовленный принял бы их за те же самые, какими был исписан весь папирус. Во всяком случае, Коликов, незнакомый с египетской письменностью, разницы не уловил, да и никто бы не уловил – слишком уж специфический навык. Но только не Эльма. Девушка достала из своей сумочки блокнот и старательно перенесла в него все проявившиеся знаки. Уже через пять минут Коликов глядел глазами немецкой шпионки на пять строк замысловатого текста. К слову, после высыхания реактива пропали и знаки, им проявленные.

Судя по возбуждению, в котором пребывала девушка, она нашла то, что искала. К великому удивлению Коликова, Эльма без колебаний сожгла особый папирус – кабинет тут же наполнился запахом тлеющей лучины. Коликов сначала удивился такой неосмотрительности, но вовремя спохватился – противопожарной сигнализацией музеи того времени оборудованы еще не были.

Тем временем девушка вновь поменяла в светильнике лампочку и спрятала в сейф оставшиеся древние письмена. Записную книжку с добытой информацией она спрятала в подкладке своей сумочки. Наспех приведя себя в порядок перед зеркалом, заперла свой кабинет и направилась к выходу.

Несмотря на волнение, царившее в душе девушки, она легко бросила охраннику на выходе добродушное «до завтра» и спокойно покинула территорию музея.

«Как же хорошо владеет собой эта девочка!» – восхитился Тимур.

На этот раз девушка не стала ловить такси, а неторопливо зашагала по вечернему Берлину в сторону центра. Сейчас она вела себя несколько иначе. Днем, казалось, ей и в голову не приходило, что за ней может быть слежка, а сейчас она, как по учебнику, проделывала все необходимые манипуляции, чтобы проверить наличие хвоста. Она несколько раз кардинально меняла направление своего движения, нарезала круги вокруг кварталов, сделала вид, что ждет трамвай на остановке. Пропустила несколько, но ни на одном так и не уехала. Все это время она пристально наблюдала за прохожими: пыталась вычислить по их лицам заинтересованность к своей персоне, искала людей, которых могла видеть сегодня.

Коликов, конечно, вычислил слежку в два счета – за девушкой точно следили. Следили несколько разных разведок, причем делали это открыто и непрофессионально. Единственное, чего Коликов не понимал, это видит ли слежку сама Эльма. Срисовала ли она тех двоих, что следили за ней в баре? Понимает ли, что в наблюдении за ней участвует сразу четыре разных автомобиля, постоянно сменяющие друг друга? По ее поведению Коликов так и не понял, заметила ли она хвост за собой или действительно ничего не видит. Или, может, это у нее тактика такая? Если так, то нервы у этой барышни были стальными. Слежки ли она не видела или упорно играла роль неопытной шпионки, но действовала при этом строго по инструкции – благо во всех разведшколах они были схожими.

Так Коликов и протаскался со своей подопечной по центру восточного Берлина два часа, все это время оставаясь в тяжелом неведении относительно истинных оперативных способностей молодой шпионки.

С наступлением темноты негостеприимный восточный Берлин все же наводнился прохожими. Толпа оживила серые улицы: служащие и клерки, работники магазинов и кооперативных лавчонок, военные и полицаи – все как один повылезали из своих нор в надежде разнообразить свою тусклую, до тошноты скучную жизнь.

Эльма лавировала в толпе, словно лыжник на склоне. От ее благостного дневного настроения не осталось и следа, сейчас девушка была сосредоточена и напряжена. Руководствовалась она, по всей видимости, лишь сухими инструкциями и холодным расчетом. Движения ее сделались порывистыми и четкими, походка больше напоминала легкий бег. Со стороны она, должно быть, выглядела, как торопящаяся на свидание барышня. Она лихорадочно сжимала под мышкой свою сумочку – Коликов чувствовал, насколько напряжены пальцы ее рук.

Интересно, что за информация скрыта в той шифровке? От кого она и кому предназначена? Эльма определенно пока не могла знать ответы на эти вопросы. Шифровка на то и шифровка, чтобы ее никто не смог прочесть, не зная ключа. Имела ли этот ключ сама Эльма или она всего лишь курьер, Коликов не знал. Но, судя по всему, в скором времени загадка должна была проясниться. Девушка свернула в какую-то подворотню и быстро спустилась в полуподвальное помещение довольно маленького и неприметного бара.

«А вот и явка», – подумал Тимур и периферическим зрением девушки увидел отблеск фар автомобиля. Вероятно, одного из тех, что следовали за ней на протяжении всего пути. Как ни странно, но довольно грамотные действия Эльмы на время позволили ей отделаться от пешего хвоста. Возможно, поторопись она забежать в бар, то и ребята на авто проехали бы мимо. Но тихий скрип тормозов не позволил Коликову расслабиться. По опыту он знал, что сейчас, вероятнее всего, настанет кульминация его текущего задания. И от выбора, который он сделает, будет зависеть многое в его будущем.

Глава 3

– Итак, Геннадий Степанович, что вам известно об этой женщине?

На голограмме посреди длинного полированного стола повисла информация об объекте. Голос генерал-майора Литвинова звучал тихо, даже с присвистом. Это наводило Зорина на мысль, что генерал находится в ярости.

– Не могу знать, товарищ генерал-майор! – лихо отрапортовал полковник, догадываясь, что каждое сказанное им вслепую слово может здорово аукнуться ему в скором будущем.

Уже не первый раз он попадал впросак по вине Коликова, но сегодня капитан превзошел самого себя. Была четкая директива, спущенная «сверху», – прорабатывать все вероятности, связанные со Второй мировой войной в целом и с Великой Отечественной в частности. Перед вызовом на ковер полковник Зорин успел лишь вычислить, какую из вероятностей, предложенных компьютером, выбрал своевольный капитан. И выбор этот полковника просто обескуражил. Шестьдесят второй год! Зорин прекрасно понимал: просочись эта информация наверх, оправдаться будет трудновато. И вот – просочилось. Вытирайте, товарищ полковник. А как, собственно, он, полковник Зорин, может контролировать процесс внедрения, инициированный капитаном Коликовым во внеслужебное время?

«Тактика у меня такая», – мысленно передразнил Коликова Зорин и, выдохнув, продолжил докладывать генералу:

– У капитана Коликова тактика такая, – сказал и мысленно выругался: «Дурак! Ничего умнее не придумал?»

– Не подчиняться прямым приказам – это, по вашему, тактика? – леденящим душу басом прогремел генерал.

– Я не о том, товарищ генерал-майор. Коликов – оператор толковый, но внедряться по правилам, увы, отказывается. Может лишь в спящего объекта проникать, а для этого внедрение производит ранним утром.

– Полковник, ты чего мне уши греешь? Я эту систему разрабатывал, я у ее истоков стоял. Мне ли не знать, что наше утро и утро объекта внедрения вообще никаким образом не пересекаются?! Внедрения происходят рандомно, на выбор даются лишь вероятность и сам объект. А все остальные параметры, будь то утро, вечер, трезвый объект, пьяный или, может, обоссанный в окопе лежит, – это уже частности, которые никак не контролируются. Ни компьютером, ни оператором.

– Я знаю, товарищ генерал-майор, – побелел Зорин. – Но повлиять на капитана Коликова никак не могу. Я уже несколько раз писал рапорт на ваше имя о его отстранении от оперативной работы.

– Коликов самый результативный из операторов! – возразил генерал. – Мы не можем принять такой рапорт от вас. Сам Коликов, насколько я понимаю, вполне доволен работой и на вас, между прочим, ни разу не пожаловался.