Евгений Ильичев – Последний контакт (страница 42)

Но неподдельный ужас Балычев ощущал уже сейчас. Трясущимися руками он вытер со лба пот, но тот почему-то вытираться не желал. Ничего не соображая, Андрей принялся размазывать непонятно откуда взявшуюся воду по лицу. Ему казалось, он уже целую вечность пытается высушить лицо, но оно никак не высыхало. Откуда столько пота? Что с ним происходит?

«Да успокойся ты уже! Ревёшь, как девка. Вырубись уже. И да, завтра у вас всех будет очень болеть головка. Удачи!»

Андрей потерял сознание уже через пару секунд, но слёзы из его глаз текли ещё долго. Он рыдал одновременно и наяву, и в тяжёлом свинцовом сне. Снились ему эти страшные глаза — глаза человека, понимающего, что он умирает, осознающего, почему умирает. Глаза человека, неспособного сопротивляться. Такие красивые, такие живые глаза. Как он мог? Как посмел? Как же всё это…

Глава 20

— Капитан, слышно меня?

По радиосвязи вызывал Вершинин. Сопкин вздрогнул и открыл глаза — он всё-таки закемарил. Ильин уже стоял рядом.

— Ты только под утро уснул, — сказал он. — Ответишь?

Сообразив наконец, где находится, и проморгавшись, капитан кивнул.

— На связи. Сереж, что у тебя?

— Алла Марр не выходит на связь. Я что-то волнуюсь, она должна была сменить меня ещё час назад. На неё не похоже.

Сон как рукой сняло.

— Который час? — шепнул он Ильину, и тот показал на планшет. Часы показывали без четверти восемь.

— С остальными связывался?

— Никто не отвечает, кэп. Может, случилось что?

— Принял, мы выдвигаемся.

— Мне что делать?

— Оставайся на мостике. Я сменю тебя, как всё прояснится. Возможно, что-то со связью.

— Мне тут остаться? — участливо спросил Ильин.

— Нет, пойдём вместе. Хрен с ними, с капсулами, экипаж важнее. Нас тоже должны были сменить час назад.

Они заперли медицинский отсек, установили портативные камеры перед входом и спешно выдвинулись к кают-компании.

— Кажется, не заперто, — прошептал Ильин, проверив гермодверь.

— А что, должно было?

Ильин пожал плечами, сомневаясь.

— Не могли же они все разом проспать! — он пробежал глазами показатели датчиков отсека. — С виду всё в норме. Температура, давление, СО₂… Никаких посторонних примесей.

— Это и пугает. Открывай, аккуратно.

Они медленно открыли дверь и увидели спящих на полу людей. Все мирно посапывали. Запах стоял, конечно, не самый свежий. А как вы хотели — в тесном отсеке даже при действующей системе вентиляции спящие, не контролирующие себя во сне люди вполне могли и подпортить воздух.

— Они что, просто спят все? — удивился Ильин шёпотом.

— Похоже.

Несмотря на то, что с виду всё было в порядке, Сопкина не покидало чувство тревоги. Что-то в этом сонном царстве было ненормальным, противоестественным. Может, они просто надышали тут да и заспались, подумал Сопкин, бегло осматривая отсек по периметру. Нет, чушь — газовый состав отсека был в норме. Ну, почти в норме.

Взгляд капитана наткнулся на какой-то блестящий предмет, торчащий из-под подушки Корнеева. Кислородный баллон, догадался Сопкин, но значения этому факту не придал. Вполне естественное желание — иметь под рукой на всякий пожарный запас кислорода. Решив всё-таки не гадать, что тут произошло, он громогласно крикнул:

— Подъём!

У самого порога зашевелились Мирская и Корнеев. Девушка простонала, натягивая на голову одеяло:

— Ну зачем же так орать?

— Эй, сони! — подключился к процессу Ильин. — Что у вас тут происходит? Вы проспали побудку, никто на дежурство не вышел.

Они прошли в центр.

— Витя, Андрей, Алла! — поочерёдно тряс людей Сопкин. — Просыпайтесь!

— Чёрт! — послышался голос Корнеева у входа. Мужчина медленно приподнялся на локтях и, не в силах встать с постели, оперся спиной о переборку. — Как же башка трещит!

— Ага, — жалобно протянул Медведев, сжимая виски руками, — у меня тоже.

— А я щас блевану… — пообещал зелёный на лицо Балычев.

— Похоже на отравление, — вслух подумал Ильин, рукой проверяя работу системы вентиляции. — Только я не понимаю, как и чем вас могли отравить. Слава богу, все живы.

— Не все, — Сопкин сидел на корточках возле холодного тела Аллы Марр. Одной рукой он проверял пульс на шее девушки, а другой с силой сжимал собственные глазные яблоки, словно пытаясь сбросить ложную картинку перед глазами. — Алла мертва.

Минут через пять потрясённые ужасным открытием люди были уже на ногах. Превозмогая головную боль и тошноту, Мирская по очереди всех осмотрела.

— Это действительно похоже на отравление, — сообщила она. — Только…

— Что только? — хриплым голосом переспросил Сопкин. Он сидел в противоположном углу комнаты и пытался обеими руками удержать на плечах голову. Хотелось выть от бессилия. Алку-то за что???

— Только я вещество никак не идентифицирую.

— Алла умерла от отравления? — вмешался Ильин.

— Нет. Её задушили.

Сопкин встрепенулся.

— То есть как задушили?

Мирская подошла к телу, сдёрнула с него одеяло и скрутила его в жгут.

— Такая ткань просто так не мнется, её кто-то скрутил. Посмотрите на моё одеяло — оно смято, но совсем не так, как это. Кроме того, у неё, похоже, сломаны хрящи гортани, а на коже шеи есть характерные полоски от сдавливания. Видите, полоски на одеяле, если его скрутить, и полоски на коже идентичны.

— Нет, ребята, это же херня какая-то! — выругался Медведев. Он, похоже, больше всех волновался. — Как её могли задушить? Кто? Мы же все тут были! Кто-то же должен был услышать!

— Да! — подхватил Балычев. — Человека задушить — это же не шептуна пустить. Она ведь и сопротивлялась наверняка, и закричать могла… Хрипела и брыкалась уж точно!

— Так, — поднялся на ноги Сопкин, — кто-нибудь слышал что-то необычное?

Все покачали головой — никто ничего не слышал. Все спали, да так крепко, что утром и проснуться-то не смогли самостоятельно.

— Это не газ был, — тихо сказал Корнеев, скромно устроившийся у входа.

— Да нет же, — запротестовал Ильин, — очевидно же, что вас всех усыпили! Определенно кто-то пустил по системе вентиляции газ!

— Анализатор бы это уловил, — спокойно сказал инженер, — я в этих системах разбираюсь. Если бы мы и были отравлены (хотя я понятия не имею, как можно по вентиляции пустить газ), то тревогу услышали бы остальные — Вершинин, капитан. Это точно не был газ.

— Тогда (непечатно) что? — злобно рыкнул Балычев.

— Дверь на ночь запиралась. Единственное объяснение, которое мне приходит на ум, до безобразия простое и очевидное — в отсеке резко упало давление кислорода. Мы все уже спали, а потому никто не заметил этого. Сигнализация почему-то не сработала, но если кто-то смог такое провернуть, то он же мог и тревогу отключить.

— А это действительно похоже на правду, — согласилась Мирская. — При таком раскладе мы действительно отравились, только не ядом, а собственным выдыхаемым воздухом. Вкупе с низким парциальным давлением О₂ сработало, как отравление. Угнетение центральной нервной системы, тошнота, головная боль — типичные для такого состояния симптомы.

В кают-компанию вбежал запыхавшийся Вершинин, пять минут назад получивший сообщение о смерти напарницы. Первым делом он бросился к телу Марр.

— Алка… — прошептал он, упав перед трупом на колени. Первый пилот гладил посеревшее лицо девушки, раскачивался вперед-назад и тихо плакал. Только капитан посмел подойти к нему — он положил свою руку на плечо Вершинина и уже хотел сказать что-нибудь ободряющее, как пилот его опередил. — Как это случилось?

В его голосе звенела сталь. Даже не сталь, а холодная стальная злоба, нарастающая с каждой секундой.

— Её задушили, — тихо сказал Сопкин. — По всей видимости, в отсеке упало давление кислорода, все отключились. Этим убийца и воспользовался.