Евгений Ильичев – Последний контакт (страница 44)

— Ну да, — добавил Медведев, — а после нужно будет ещё и со справедливостью разобраться, гуманностью, верой и прочими экзистенциальными понятиями.

И Мирская, и Ильин удивлённо уставились на Виктора. От кого, от кого, а от него таких философских выводов они точно не ждали.

«Всем членам экипажа! Внимание! — сообщение капитана раздалось одновременно во всех наушниках. — У меня отличные новости. „Осирис“ вышел на связь, мне удалось разблокировать часть видеофайлов с камер внутреннего наблюдения. Потребуется некоторое время для поиска нужных материалов. Попрошу всех оставаться на своих местах. Буквально через час всё станет ясно. Требую максимально дистанцироваться друг от друга и быть готовыми к любым нестандартным действиям со стороны любого члена экипажа. Конец связи».

Глава 21

Спустя час в коридоре раздались шаги. Сидящие по разным углам кают-компании люди переглянулись и, не сговариваясь, встали. Вершинин уже пришел в себя. С ним поделились информацией от капитана, которую он пропустил, будучи в отключке, и предупредили о последствиях необдуманных действий и поступков. На такое предупреждение пилот отреагировал нормально, поскольку понимал, что в сложившейся ситуации каждый человек на корабле подозревал других и сам был подозреваемым.

Что ни говори, но этот час оказался для всех самым сложным. Люди действительно дистанцировались друг от друга и старались лишний раз в диалоги не вступать. Это была ментальная русская рулетка, только заряженный одним патроном пистолет сейчас не гулял по рукам, а был у одного единственного человека — капитана Сопкина. Напряжение с каждой минутой нарастало. Время, как бывает в подобных ситуациях, предательски замедлило свой бег и тянулось невыносимо долго. Все гадали, кому же достанется та единственная пуля в барабане судьбы.

Сопкин тяжелой поступью вошёл в отсек и остановился, оглядывая строгим взглядом замерших в ожидании подчинённых.

— Ты и ты, — он указал на Мирскую и Вершинина. Оба выпучили глаза от неожиданности и готовы были оспаривать решение капитана, требовать доказательства своей вины, кричать, драться, взывать к логике, но Сопкин их опередил. — Оба идёте в медицинский отсек, смените Балычева и Корнеева. В вас я теперь не сомневаюсь.

Медик и пилот выдохнули. Как ни странно, облегчение почувствовали и Ильин с Медведевым. Каким бы напряжённым не было время ожидания вердикта, не верили они в виновность хрупкой девушки медика и преданного делу пилота.

Отправив ребят на смену другим подозреваемым, капитан уселся в единственное свободное кресло, то самое, в котором приводили в норму Ильина после драки с Балычевым. Капитан молчал, молчали и остальные. Время шло. Первым не выдержал физик.

— Георгий Васильевич, ты хоть намекни, разузнал чего?

— Терпение, Владимир Иванович. Думаю, скоро всё выяснится.

— Хорошо бы, — сказал Медведев. — Надоели уже эти детективные игры.

— Вы мне лучше расскажите, — перевёл тему Сопкин, — пока меня не было, ничего странного не происходило?

— Странного? — удивился Ильин. — Вы имеете в виду, кроме подбившей нас невидимой хрени, вмешивающейся в работу электроники и устраивающей диверсии, инопланетянина, разобранного на органы, пары убийств и сгоревшей к чертям капсулы? Нет, ничего пока странного не заметил.

— Вы забыли о пропавшем репликанте, — вставил Медведев.

— Ах, да, точно. А так всё в норме.

Сопкин улыбнулся ироничному сарказму Ильина.

— Рад, что вы не падаете духом, друзья.

— К слову, капитан, — сказал Ильин, — я тут поведал о своих психологических проблемах Медведеву и Мирской. Излил душу, так сказать. И знаете, а ведь мне полегчало. Голос внутри если не заткнулся, то стал куда более покладистым.

— И что ты предлагаешь?

— Может, всё-таки проведём что-нибудь вроде сеанса групповой психотерапии? Сядем в кружок, и каждый расскажет о своих проблемах, о том грузе, что его гложет и подталкивает к грязным мыслям.

— Что-то вроде общества анонимных алкоголиков? — усмехнулся Медведев. — И как вы себе это представляете? «Здравствуйте, меня зовут Витя, и я хочу вас всех убить».

— Вить, а ты хочешь? — спросил капитан, глядя оператору буровой в глаза.

Медведев потупил взгляд и признался:

— Не я. Кто-то внутри меня. И не вас он убить предлагает.

— А кого же?

— Себя. То есть меня. Постоянно слышу в голове призывы к какой-нибудь героической смерти. К самопожертвованию. Я, наверное, потому первым во все дырки лез. Дважды стыковку проводил с «Осирисом», один раз даже вслепую, сидя в хрупкой буровой платформе между двумя гигантскими звездолётами и рискуя быть раздавленным. Вот, сейчас говорю и не понимаю, как вообще на это согласился. Да, выбора особо не было, но я тогда и не думал отступать, не боялся ничего. А теперь волосы дыбом от одних только воспоминаний.

— Н-да, занятно, — задумчиво произнёс капитан.

— Я всё-таки не пойму, — сказал Ильин. — Вся эта история с нейроинтерфейсом и его пагубным на нас влиянием — зачем всё это?

— В каком смысле? — не понял Сопкин.

Физик пояснил:

— Ведь этим нейроинтерфейсом управляет программа, искусственный интеллект «Осириса», верно? Я никак не могу взять в толк, зачем ему всё это? Неужели всё объясняется простым сбоем?

— К чему вы клоните, Владимир Иванович? — удивился Медведев.

— Да я всё думаю об этом и не могу связать концы с концами. Если всё это вызвано каким-то сбоем, то не кажется ли вам этот сбой слишком уж продуманным? Как я понимаю, эта программа каким-то образом настраивает нашу мозговую активность против нас самих. Ну не может же она, в самом деле, читать наши мысли! Не может она просто взять из нашей памяти самые потаённые секреты и вывернуть их наизнанку, мучая нас, возвращая в прошлое и сводя с ума. Таких технологий просто не существует! Да и чего ради-то?

— Думаешь, это программное обеспечение было загружено в главный компьютер «Осириса» намеренно? — уточнил Сопкин.

— Я не знаю, — честно признался Ильин. — Но просто на совпадение или случайный сбой это не похоже. Я чувствую, тут кроется какая-то тайна. За всем этим что-то стоит.

— Что-то или кто-то? — мрачно уточнил Сопкин.

— Или кто-то, — согласился Ильин. — У меня такое впечатление, будто нас проверяют. Испытывают нашу психологическую устойчивость. Я ощущаю себя участником чьего-то эксперимента. Дьявольски изощрённого, хитрого и бесчеловечного, но всё же именно эксперимента.

— В таком случае это было спланировано заранее теми, кто посылал сюда этот корабль, — продолжил мысль Медведев.

— Возможно, — согласился Сопкин. — Но есть одно «но» — не могли те, кто руководит программой «Осирис», знать наверняка, что именно «Осирис-3» выйдет из строя на пятнадцатом году полета. Не могли они знать, что в этом секторе будут корабли нашего класса. Это слишком большой горизонт планирования. Слишком сложно для такого эксперимента, не находите? Гораздо проще было нанять добровольцев и воссоздать похожие условия на Земле.

— Тоже верно, — поддержал мысль Ильин, — и всё-таки я не могу отделаться от этой мысли. Всё происходящее не случайность, как мне кажется, а порождение чьей-то воли. Опять же, этот странный ихтиандр у нас в секционной. Кто он? Как сюда попал?

— А может, этот эксперимент проводят вовсе не люди? — бросил мысль Медведев и поймал на себе два взгляда. — Что? Мы первые в истории человечества узнали о существовании внеземной жизни. Давайте уж не будем искать сложные конспирологические версии — эта выпотрошенная тварь точно не человек! И она точно не с Земли, так почему бы ей не взяться откуда-то ещё? А если она откуда-то прилетела, то разве нельзя предположить, что где-то неподалёку есть и другие? Может, это они проводят над нами этот долбаный эксперимент!

— Вы знаете, друг мой, — сказал Ильин, — в ваших мыслях есть рацио. Я бы даже сказал…

— Капитан! — прорвался в эфир голос Мирской. — Срочно сюда, нужна помощь! Скорее!

Все трое бросились к медицинскому отсеку. На полпути их застал вой сирены, а Ильин ещё загодя почувствовал знакомый запах палёной проводки.

— Нет, нет, нет! — заорал он, вбегая в зал с капсулами и оглядывая оставшиеся четыре. Он не ошибся — капсула номер два полыхала, из-под её днища валил густой сизый дым. Мирской нигде не было.

— Валерия! — закричал Сопкин. — Где вы?

В густом дыму ничего не было видно. Сопкин и Медведев метались в растерянности и, зажимая рот рукавами, пытались разглядеть хоть что-то. Ильин снял свою верхнюю куртку и попытался сбить ею пламя с капсулы. Откуда ни возьмись мимо капитана и физика промчался Вершинин с огнетушителем.

— Медведь, держи дверь! Не дай бог заблокируется — задохнёмся!

С этими словами пилот двинулся к капсулам, зажал гашетку огнетушителя и принялся гасить пламя струёй газа. Огонь погас практически мгновенно, но дыма стало ещё больше. Натужно заревели вентиляторы системы дымоудаления. Гул в медицинском отсеке стоял такой, что люди сами себя не слышали. Медведев нашёл тяжёлый ящик с инструментами и подпёр им вход, причём сделал это вовремя — дверь с шипением закрылась и упёрлась в ящик. Виктор с облегчением выдохнул: они чуть было не угодили в смертельную ловушку.

— Где Мирская? — попытался докричаться до пилота капитан.

Вершинин жестом указал в сторону секционных отсеков и принялся помогать Ильину с дымящейся капсулой. Физик, похоже, пытался снять с неё уцелевшие блоки, пока те не погорели. Сопкин схватил за рукав Медведева и потянул того к секционным отсекам.