Евгений Холмуратов – Так гласят легенды. Волчья стая (страница 3)

– Как скажешь.

На следующий день Сора и Дэнжи обернули тело Анны белой тканью и унесли его к той поляне, где впервые встретились. Они на скорую руку соорудили погребальный костер. Сора обнимала Дэнжи.

Когда огонь погас, Дэнжи собрал немного пепла в мешочек и привязал его к поясу. Они под руку вернулись домой.

Вместе с зимой ушла и скорбь. Сора и Дэнжи привыкли, что в их доме больше не звучит звонкий голос Анны и все чаще находили утешение друг в друге. Юноша рассказал, что сразу догадался о природе лисы, а та поведала ему историю своего рождения.

Весна шла к своему концу. Деревня стала готовиться к празднику урожая. Посреди улиц выросло чучело Королевы Зимы, и некоторые жители изъявили желание участвовать в ритуальном танце. Среди них был и Дэнжи.

– Какая глупость! – негодовала Сора. – Твоя мать уже стала Королевой Зимы. Твоя сестра слегла зимой. Не дай этому глупому празднику уничтожить всю твою семью.

– Ты живешь с нами уже почти год, а до сих пор не приняла наши обычаи. Я буду участвовать, Сора. Нам нужно благословение Королевы Зимы.

– Сильно оно помогло?

– Я не стану с тобой спорить, – сказал Дэнжи и поцеловал Сору.

Наступил праздник урожая. Дэнжи взял свою волчью маску и обнял на прощание лису. Юноша встал в круг танцоров и закрыл глаза. Он чувствовал, как бьется его сердце, хотя музыка все никак не начиналась, и тут его потянули за руку.

Танцоры двигались так быстро, что все они слились в одну неясную фигуру. Наконец, хоровод разбился на пары, и Дэнжи досталась девушка в маске белого волка. Юноша обнял ее, они закружились и тут же разошлись. Танец продолжался так долго, что солнце уже почти село, а силы никак не покидали людей.

Наконец, их осталось всего двое. Возле чучела танцевали Дэнжи и девушка в маске белого волка. Они то сходились, то расходились. Их ноги путались, но умудрялись сохранять ритм. Дэнжи видел, как девушка устала, но не понимал, почему она не сдается. Он и сам танцевал на последнем дыхании.

Вдруг девушка в маске белого волка споткнулась. Падая, она ударилась коленом и потеряла свою маску.

– Сора? – спросил Дэнжи, но не дождался ответа. Его тут же схватили и потянули к чучелу. Ему на голову надели венок из соломы, а на плечи накинули белую ткань.

Дэнжи поднялся к ногам чучела. Он быстро нашел лицо Соры среди остальных людей. Юноша видел, как она плакала. Видел, как содрогаются ее плечи, когда его нарекли Королем Зимы. Видел, как она убежала в лес, когда к хворосту поднесли зажженные факелы.

Как бы далеко не бежала Сора, она слышала крики Дэнжи. Вместе с юношей горели ее надежды, горело ее будущее. Теперь она снова осталась одна, но не могла себе представить, как ей жить дальше. Все, к чему она привыкла, исчезло.

Сора обернулась лисой. Она бежала все дальше и дальше, пока не забралась на холм. Солнце уже село, на небе появилась луна, и лиса позвала своего отца. Ликей не отвечал.

– Ликей, ответь! Ликей! Ликок! Королева Зимы! Ну хоть ты, Кинра! Ответьте же мне! Какие хитрые, – лиса заплакала, – скрываетесь там на своем Туманном острове. А ведь искры от костра еще летят! Грязные. Лживые. Нет, не стану я одной из вас, папа. Сора! Богиня-лиса! Дэнжи назвал меня богиней семейного очага, так пусть будет так, но я не такая, как вы. Совсем не такая. Я не буду с вами! Не буду вашей!

Сора скрылась в лесу. Она больше не выходила к деревне, не покидала свой настоящий дом. Но все еще иногда, очень-очень редко, люди могли видеть ее. Богиня семейного очага, порой в виде девушки, а порой в виде лисы, плакала у реки. И никто не мог успокоить ее.

Скорбящий Гол

Сора в облике лисы ловко спрыгнула с веток высокого дерева и мягко приземлилась на холодную землю. Ее тоненькие лапки в тот же момент превратились в длинные ноги и бледные руки. Она поправила длинное светлое платье и убрала темные локоны за ухо. Сора посмотрела за спину, проверяя, смогла ли спрятать все девять хвостов, и только тогда подошла к невысокому дому на отшибе.

Из окон лился мягкий свет свечей. Сора заглянула внутрь и увидела сутулого мужчину. Он склонился над каким-то бумагами и медленно кивал своим мыслям. Даже по меркам людей мужчина не мог считаться пожилым, а уж для Соры он и вовсе был ребенком, и все же его волосы уже давно поседели, а пальцы загрубели от постоянной работы в поле. Молодое лицо постоянно омрачала какая-то непонятная, невыразимая, но явная печаль. Мужчину словно не устраивал сам мир вокруг него, его тяготило простое знание: что бы он ни делал, ничто не изменится.

Сора улыбнулась. Она легко постучала в крепкую дверь и сразу же услышала, как скрипнул стул, на котором сидел мужчина. Лисица слышала, как неуверенным шагом хозяин дома подошел к двери, как он взялся за ручку, раздумывая, и как медленно убрал защелку.

– Некрасиво в такой час мешать добрым людям, – сказал мужчина тихим голосом. Из-за ночного ветра его было едва слышно, но даже так Сора различила волнение, беспокойство, злость и всю ту же черную печаль.

– Я увидела свет в окне.

– Чего ты ищешь в этом месте? Еды? Так проходи, я тебя накормлю. Если тебя мучает жажда, ты можешь набрать воды из моего колодца. Может, ты устала? В сенях дома для тебя найдется место. Но если помыслы твои темны, в этом доме тебе не будут рады.

– Что может сделать хрупкая девушка? Одна, ночью, в такую мерзкую погоду я только и могу думать, что о свежем хлебе и теплом вине.

– Как хоть тебя зовут?

– Ирея. Я дочь Раина и Лорны, рыбака и портнихи.

– Где же твои родители? Где твой муж? Ты не выглядишь маленькой девочкой.

– Мужем я обделена, боги сделали меня бесплодной. – Лицо Соры тут же стало грустным и неуловимо печальным. Но то была не грубая мужская печаль, нет, это была тоска об обретенном и утраченном. Так грустить могут только женщины, и Сора призвала весь свой актерский талант, чтобы изобразить эту печаль. – А родители мои уже давно мертвы, – продолжала Сора. – Они погибли в страшном пожаре три весны назад.

– Мне жаль это слышать, но ты доверилась мне, и негоже мне хранить свои секреты. Я сам похоронил жену две луны назад. Лихорадка. – Мужчина скрипнул зубами. – Но боги были щедры ко мне! Они и моя верная Мари подарили мне трех прекрасных сыновей! Все трое сейчас спят в своих комнатах, и, надеюсь, Лгун посылает им добрые сны. Траур съедает их при свете солнца, так пусть хоть ночью отдохнут.

– А как же твое имя?

– Меня зовут Гол, – сказал мужчина и протянул руку. Сора пожала ее, и за ее спиной тут же, точно веер, распустились девять ярких хвостов. – Лгунья! – крикнул Гол и попытался вырваться из хватки богини, но ее стальные пальцы крепко держали его ладонь. – Я знаю, кто ты такая! Даже до нас доходили слухи о богине лжи, о некой Соре Девятихвостой, прародительнице чудовищ! Что, лгунья, пришла ко мне испить кровушки? Может, хочешь моих детей обратить?

– Может, и хочу, – спокойно ответила Сора. – Но куда больше я хочу помочь тебе.

Богиня легонько провела тыльной стороной ладони по седому виску Гола и спустилась к его небритой щеке. От ее прикосновения мужчина замер, даже не дыша, а Сора лишь усмехнулась и наконец отпустила его руку.

– Посмотри на себя, мой дорогой Гол. Поседел, постарел. Без сил, без энергии, без денег. Три прекрасных ребенка, что спят в кроватках, укрытые одеялами и чернейшим небом. Что ты думаешь о будущем? Не хватает рук. Не хватает любви. Не хватает Мари. – Гол фыркнул и хотел было хлопнуть дверью перед носом Соры, но она крепкой рукой остановила его. – Я знаю твое имя, скорбящий Гол. Я имею над тобой власть. Не зли меня и выслушай.

– Твои слова – яд. Я не хочу иметь с тобой дел!

– Но ведь я могу вернуть тебе Мари.

Гол оторопел. Он снова замер, но его дыхание было четким и глубоким. Он смотрел прямо в глаза Соры, пытаясь понять, шутит она, издевается или же нагло врет. Но странное ощущение в сердце подсказывало ему, что лисица говорит правду. Это в ее силах. Она ведь богиня. Кто он такой, чтобы сомневаться в ее словах?

– Я предлагаю тебе пари, скорбящий Гол. Три ночи подряд, пока Ликок будет гнать луну по небу, я буду приходить к тебе и каждую ночь загадывать тебе загадку. Если ты отгадаешь все, то Мари вернется к тебе. Она будет той самой женой, которую ты так любил. Она поможет тебе, вернет в твои руки силы. Все будет, как прежде.

– А если нет? Если я хоть раз отвечу неправильно?

– Если хоть раз ответишь неправильно, я заберу у тебя детей. Каждого из них. Они станут моими, я воспитаю их. Договорились?

Сора протянула руку Голу, но тот сомневался. Он уже смотрел ей не в глаза, а на ноги. В его голове мелькали тысячи мыслей, и Гол всеми силами старался схватить хотя бы одну из них, но Сора была права. У него не осталось сил.

С отчаянием человека, потерявшего все имущество в карточной игре, Гол схватил руку Соры и крепко сжал ее. Его глаза горели, лицо обрело цвет и даже седина словно бы отступила. Гол расправил плечи и спину и теперь был выше Соры.

– Договорились, лгунья.

– Значит, до встречи завтра.

Сора шуточно поклонилась и убежала в лес, виляя хвостом.

Как и обещала богиня, она вернулась следующей ночью. Гол ждал ее, сидя на улице, прямо перед домом, поджав ноги. Он сидел с закрытыми глазами и на его лице царило умиротворение. Он словно бы вспоминал что-то приятное, словно бы заново проживал самые счастливые времена. Но как только Гол открыл глаза, на его лицо вернулась былая печаль, и под светом звезд она читалась еще четче.