Евгений Харитонов – Апокрифы Зазеркалья (страница 12)

Хотя — почему «вдруг», ведь уже были переведены и читаемы романы Эдгара Берроуза и прочих космических «приключенцев»? И все-таки первая отечественная космоопера оказалась родственницей не столько берроузовской, сколько той, что творили Эдмонд Гамильтон и Эдвард «Док» Смит. Одно «но»: упомянутые авторы в те годы в литературе еще делали первые шаги и нашим читателям известны не были.

Космическая опера театрального актера, журналиста и фантаста Николая Муханова (1882–1942) появилась как нельзя вовремя — к 1924 году читатель несколько подустал от опусов, повествующих о борьбе с мировым империализмом. Утомились, кажется, и сами авторы. Им было уже тесновато на Земле. Душа требовала большего — чего-то более грандиозного, нежели мировая революция. И они устремились в космос, не прекращая, однако, «воевать». Просто поле сражений расширилось до границ Солнечной системы. А земных империалистов на короткое время заменил враг из космических глубин.

Николай Муханов, впрочем, не первым из советских фантастов решил столкнуть лбами земную расу и инопланетную. Первая межпланетная война в русской литературе случилась в 1922 году. И закончилась плачевно для землян. Тогда в берлинском «Русском универсальном издательстве» вышел весьма слабенький роман эмигрировавшего после Октябрьской революции Н. Тасина (Н.Я. Когана) «Катастрофа», посвященный вторжению на Землю негуманоидных монстров и почти полному истреблению нашей цивилизации. Конечно же, живописуя кошмары инопланетной агрессии, автор недвусмысленно намекал на угрозу иного рода, что исходила отнюдь не из космических глубин, а из соседней России. Свидетелю революционных «преобразований» вероятность большевистской экспансии представлялась синонимичной истреблению Земли космическими чудовищами.

Но то писатель-эмигрант. А Муханов — фантаст исключительно советский. Именно его роман «Пылающие бездны», впервые опубликованный в 1924 году в журнале «Мир приключений» и в том же году изданный отдельной книгой, стал первой настоящей отечественной космооперой — без скидок на эпоху, в которой он рожден. И на долгие-долгие годы единственной (с натяжкой все же можно причислить к жанру «Межпланетного путешественника» (1924) Виктора Гончарова и «Повести о Марсе» (1925) поэта Грааля Арельского).

Сей первенец жанра действительно выделялся на фоне сочинений о мировых революциях и мировых же катастрофах, а также урбанистических утопий — щедрой, безудержной фантазией, не зашоренной установками сверху, романтикой освоения космоса, тщательной проработанностью фантастической модели, яркостью картинок, образов (о характерах не говорю. Какие уж там характеры?). А уж обилием идей на страницу текста (многие из них фантасты смогут освоить лишь в ближайшем будущем) с мухановским сочинением в то время вряд ли мог соперничать даже «продвинутый» западный мастер жанра. Разве что «Борьба в эфире» А. Беляева, критиками названная «каталогом научно-фантастических идей», или книги упомянутого выше Виктора Гончарова. Но по части сюжетной увлекательности беляевский роман серьезно проигрывает «Пылающим безднам». Недавно достал с полки номера «Мира приключений». Да, картонные характеры; да, трогательная наивность и пренебрежение научной достоверностью (а на кой она в космоопере?). И при всем этом даже сегодня роман читается взахлеб. Во всяком случае, ничуть не хуже «Звездных королей» Гамильтона или сочинений Эдвина Табба.

Перевернем страницу.

К 2423 году на Земле не осталось государственных границ. Идеология единой Федерации Земли (ее столица расположилась в уральском городе Гроазуре) подчинена идеям Великого Разума. Во главе землян стоят два мудрых вождя — Начальник Технических Сил Роне Оро-Бер и Главнокомандующий Межпланетным Флотом Гени Оро-Моску… Стоп-стоп! Не слышится ли вам что-то знакомое в звучании этих имен? Ну, конечно же, ефремовская «Туманность Андромеды»! Иван Антонович Ефремов, человек большой эрудиции и начитанности, не мог не знать романа фантаста 20-х. Кстати об именах людей будущего. Это весьма занимательная «ономастическая» придумка Муханова. Например, Омер Амечи: Омер — имя, а фамилия указывает на место рождения — Америка, Чикаго. Или упомянутый выше Гени Оро-Моску — Гени, рожденный в Европе, в Москве.

Читаем дальше.

Люди освоили ближний космос, заселили Луну, построили лаборатории на астероидах, установили трехчасовой рабочий день и отменили тяжелый физический труд. Преобразовалась и сама природа человеческая. У всех поголовно «открылся» ген телепатии, поэтому на улице люди носят темные очки, дабы никто не смог прочесть мыслей по глазам; средняя продолжительность жизни увеличилась до 150 лет — «благодаря всевозможным прививкам». Но и это не предел: человечество придумало эматории и теперь может не только лечить тяжелые заболевания, но даже воскрешать умерших. Автор не скупится на информацию о разнообразных достижениях науки, техники, культуры (будь то орнитоптеры-папиллопланы, антигравитация, мыслекниги или нанотехнологии). Муханов тщательно, с любовью выписывает мир, привнося в пресный жанр утопии элементы художественности: детективную интригу, любовную линию, конфликтность персонажей. Подобно Ефремову, он максимально дистанцировал утопию от своей эпохи — вы не обнаружите здесь упоминаний о классовой борьбе, пролетариях и капиталистах, даже «священное» слово «коммунизм» в тексте не встречается ни разу.

Светлое будущее Солнечной системы люди строят не в одиночестве. Им помогает еще более древняя раса марсиан; с ними налажен, что называется, тесный дружеский контакт, вплоть до того, что в моде смешанные браки — даже лидер Земли Гени Ору-Моску женат на красавице-марсианке Авире.

И все бы хорошо, кабы не обнаружили на марсианских спутниках небулий — очень ценное вещество, открывшее новые горизонты в покорении дальнего космоса. Тут и возникла жесткая конкуренция на коммерческой основе. Но и это еще полбеды. Есть на дружественном Марсе тайный союз ларгомерогов, состоящий, между прочим, из поэтов, ученых и философов, потомков древних родов. Их цель — «всеми средствами добиваться осуществления культурно-политической гегемонии марсиан на всех заселенных планетах». Марсиане лишь спровоцировали начало военных действий. Но первыми нанесли удар земляне. «Наше» правительство так истолковало необходимость войны: «Или Земля будет существовать в условиях своей культуры, или мы… вместе с нарушителями мира приобщимся к Великому Молчанию Бездны... Наша сравнительно молодая культура будет без остатка поглощена более зрелой культурой противника...» Согласитесь, для советской фантастики 1920-х — не вполне тривиальный поворот.

И началось…

Звездные армады сталкиваются в мертвой пустоте космоса: «На мелких судах сигма- и тау-лучи небулия, на крупных фита-лучи того же элемента… они разлагают на составные части всякую сложную материю, встречающуюся на их пути. Тау-лучи… испепеляют встречную материю в атомную пыль. Наконец, фита-лучи… превращают все лежащее на их пути в стихийную силу нового вида, обращающуюся под их действием в попятное движение».

Надо сказать, фантасты 20-х вообще были неравнодушны ко всевозможным смертоносным лучам — вспомните хотя бы гиперболоид Алексея Толстого.

Земляне первым делом уничтожают спутники Марса, а марсиане тут же наносят ответный удар: особыми лучами «накалывают» Луну, растапливают ее вечные льды и пытаются сдвинуть с орбиты саму Землю, а другими лучами и вовсе раскалывают Пространство. На обеих планетах царит сущий ад, города в развалинах, а люди и марсиане вынуждены прятаться в подземельях.

В общем, «Джордж Лукас и сыновья».

По грандиозности, разрушительности батальных сцен Муханов переплюнул всех фантастов 20–30-х — и наших, и заграничных. Хотя тут с ним серьезно может конкурировать рассказ поэта Николая Асеева «Расстрелянная Земля», где речь также идет о войне между Землей и Марсом. «Тяжелые межпланетные гаубицы Марса шесть утлых лун уже громили Землю. Днем было еще ничего, но ночью — ужас и уныние овладевали землянами. Шипящие, сияющие метеоры прорезали тьму и зигзагообразно мчались к Земле. Аэроброня была против них бессильна: марсиане разбили ее в три первых луны бомбардировки. Совет Юнейшин, ежевечерне собиравшийся в Старой Северной Коммуне, решился на отчаянное средство — абордаж враждебной планеты». Асеев вообще пошел дальше, превратив сами планеты в боевые звездолеты!..

Но вернемся к «Пылающим безднам».

Не из одних космических сражений состоит роман. На самом деле они в книге занимают довольно незначительное место. Наиболее же захватывающие страницы автор посвятил приключениям Гени и Роне на Марсе после крушения их корабля. К счастью, они попали к доброму ученому Нооме, противнику войны. Этот персонаж упомянут не случайно. Нооме работает над проблемами анабиоза, а между делом промышляет биотехнологиями и создает искусственного человека — вероятно, одного из самых первых андроидов в научной фантастике.

А тем временем земляне едва не проиграли эту битву. Но автор вовремя ввел в текст еще одного не вполне традиционного для советской фантастики персонажа — гениального юношу Кэна Рона, исповедующего идеи единой интергалактической культуры.