Евгений Горохов – Хроника кровавого века 8. Благие намерения (страница 3)

– Думаю, Лев Николаевич мы сможем удержать ситуацию под контролем, – кивнул Станишевский.

– В нашем деле Андрей Владимирович, ни в чём нельзя поручиться, – махнул рукой Бельский. – Афганистан для нас территория непознанная. Там у нас только резидентура заместителя военного атташе Ивана Ринка. Возможности у неё невелики. Если бы удалось разыскать и привлечь к работе Константина Осипова.

Учащийся Красноярского землемерного училища Константин Осипов в 1913 году увлёкшись марксизмом, вступил в социал-демократическую партию. Вскоре он попал в поле зрения полиции и был арестован. Допрашивал его жандармский ротмистр Шемстаков. Обрисовав мрачную перспективу провести молодые годы на каторге, ротмистр склонил Константина к сотрудничеству. Тот выдал несколько членов подпольной большевистской организации Красноярска.

С началом мировой войны Осипов добровольцем ушёл в армию. На фронт он не попал, служил писарем в запасном полку, потом поступил в Московскую школу прапорщиков. После её окончания получил назначение в Туркестанский военный округ. Служил адъютантом у генерала Полонского.

В ноябре 1917 года Совет солдатских депутатов избрал Осипова Военным комиссаром Туркестанской советской республики. Спустя год злая судьба в Ташкенте свела Константина Осипова с бывшим жандармом Шемстаковым. Угрожая разоблачением, ротмистр заставил Осипова примкнуть к антибольшевистскому подполью.

18 января 1919 года Осипов поднял 2-ой красногвардейский пехотный полк и расстрелял членов правительства Туркестанской советской республики. Белогвардейский мятеж был подавлен. Константин решил бежать из Ташкента. Денщиком у него служил узбек Саид. Он предложил ехать в кишлак Карабулак в Пакемских горах. С Осиповым были несколько бойцов, участвовавших в расстреле комиссаров правительства. Маленький отряд двинул к ташкентскому банку. Забрали два сундука с золотыми слитками.

Через несколько дней отряд Осипова добрался до кишлака Карабулак. Константин посчитал, что большевики потеряли их. Но красногвардейский эскадрон шёл по следу. Когда их настигли, Саид повёл отряд в горы. Взрывом гранаты Осипов вызвал сход лавины, это помогло оторваться от погони.

Спрятав в горной пещере сундуки с золотом, Осипов увёл людей в Ферганскую долину. Они влились в отряд курбаши Мадамин-бека. Летом 1920 года полки Красной армии стали обкладывать басмачей. Константин Осипов решил не испытывать судьбу и уехал в Бухару. К тому времени погибли все его товарищи, бежавшие с ним из Ташкента.

Осипов стал военным советником бухарского эмира Алим-хана. Спустя несколько месяцев при дворе эмира Бухары появились советские дипломаты. Они потребовали выдать Осипова советским властям. Он бежал в Афганистан. Вскоре Красная армия заняла Бухару, Алим-хан перебрался в Кабул. В его окружении вновь появился Константин Осипов.

– О том, что Осипов среди приближённых бывшего эмира Бухары, сообщил заместитель военного атташе Иван Ринк. Но эти сведения трёхлетней давности, – Бельский закурил папиросу.

– Я могу попытаться установить, где сейчас Осипов, – кивнул Андрей Станишевский.

Он поехал в кишлак Поршнев к ишану Юсуф Али Шо. Тот отправил в Кабул своего младшего брата Шо-Заде-Момада. Через кабульского ишана он установил, что Константин Осипов один из доверенных людей Алим-хана.

Лев Бельский собрался отправить Андрея Станишевского на переговоры к Осипову. Сопровождать его будет Шо-Заде-Момад. О своём решении Бельский уведомил Восточный отдел ОГПУ. Из Москвы пришёл ответ: к операции будет подключен Михаил Аллахвердов.

Спустя три недели Андрей Станишевский, Михаил Аллахвердов и Шо-Заде-Момад отправились в Афганистан. На кабульской улице Андараби повстречали «Бьюик» английского посла.

– Человек ждёт нас в чайхане Зулфина, – Шо-Заде-Момад указал рукой в сторону мечети Шах-Ду-Шамшира.

По виду Константин Осипов ничем не отличался от богатого кабульского торговца: алая шёлковая рубаха-камиз, зелёный атласный жилет-вискат. Выслушав Андрея Станишевского, он ответил:

– Вы предлагаете сотрудничество, но оно должно быть взаимовыгодным.

– Какой профит желаете получить Константин Павлович? – Аллахвердов хлебнул зелёный чай из пиалы.

– В горах Чаткальского хребта я спрятал два сундука. Хочу их забрать, – Осипов откусил кусочек лепёшки – болани.

– Мы сообщим руководству ваши пожелания, – кивнул Станишевский.

– Передайте, – усмехнулся Осипов.– В качестве аванса, я даю вам следующую информацию: в Кабул прибыл британский генерал-майор Уилфред Малессон. Он недавно вышел в отставку и здесь находится как частное лицо. Как я понял, британское правительство хочет остаться в этой истории в стороне. Миссия Малессона состоит в том, чтобы склонить Сына водоноса оказать басмачам помощь людьми. Предполагается захватить земли между Гиссарским хребтом и Амударьёй. Объявить правителем бывшего бухарского эмира Алим-хана.

– Когда планируется вторжение на нашу территорию? – погладил бороду Станишевский.

– В мае, – Осипов поставил пиалу на стол. Он улыбнулся: – Советский военный атташе Иван Ринк любит посещать кабульский парк «Сады Бабура». Свой ответ передадите через него, я найду возможность побеседовать с ним.

Вернувшись в Ташкент, Станишевский и Аллахвердов сообщили условия Осипова полпреду ОГПУ.

– Думаю, его требования стоит принять, – задумчиво барабанил пальцами по столу Бельский. Он посмотрел на Аллахвердова: – Михаил Андреевич, вас вызывают в Москву.

Глава 3

Последний день февраля в Москве выдался снежным. Метель словно почувствовав приближение весны, тоскливо завывая ветром, заметала позёмкой дворы и улицы.

«У февраля два друга – метель да вьюга», – глядя в окно, Сталин вспомнил слова вдовы Марии Кузаковой. В её доме Иосиф Джугашвили в 1910 году снимал комнату, отбывая ссылку в Сольвычегодске.

– Заместитель военного атташе Ринк сообщает, что эмиссары Бачаи-и-сакао ездят по таджикским и узбекским кишлакам в северных провинциях Афганистана. Они набираю добровольцев в отряды Ибрагим-бека, – докладывал начальник Разведывательного управления штаба РККА Ян Берзин.

– В случае нападения басмачей, сможем мы их удержать на пограничных рубежах? – Сталин достал папиросу из пачки «Герцеговина Флор».

– Горный рельеф местности позволяет небольшим группам басмачей просачиваться через нашу границу, – встал Иван Ломанов, помощник начальника управления погранвойск ОГПУ Средней Азии. Он развёл руками: – В обусловленном месте, на нашей территории, они соберутся в крупные банды.

– Поступила информация от Осипова. Он сообщает, что британский генерал Уилфред Малессон встречался с Ибрагим-беком. Англичане оказывают ему помощь оружием, – заместитель начальника Восточного отдела ОГПУ Тариан Дьяков открыл папку с донесениями.

– Кстати, как с Осиповым? Выполнили его требования? – Сталин закурил папиросу.

– Так точно, – кивнул Дьяков.

– Бачаи-и-сакао узурпатор. Законный правитель Афганистана Аманулла-хан находится в Кандагаре. Три недели назад к нему выехал наш дипломат Василий Соловьев, – заместитель наркома иностранных дел Максим Литвинов достал из папки лист бумаги. Он подал его Сталину: – Перед самым совещанием, я получил радиограмму от Соловьёва. Он сообщает, что Аманулла-хан просил у Советского Союза помощи в восстановлении законной власти в Афганистане.

– Но если мы, откликнувшись на его просьбу, войдём в Афганистан, Лига наций будет кричать о нашей агрессии, – Сталин положил радиограмму на стол.

– Отряды басмачей переходят нашу границу, грабят и убивают. Это обстоятельство не смущает Лигу наций, – Тариан Дьяков крутил в руках карандаш. Он пожал плечами: – Если сторонники Амануллы-хана с нашей территории пойдут на помощь своему королю, советское правительство не может отвечать за их действия.

– По агентурной информации нападение басмачей ожидается в мае. Глупо сидеть и ждать удара, – усмехнулся Ян Берзин.

– Если не можешь отбить удар, бей первым, – кивнул Сталин. Он посмотрел на начальника Штаба РККА Шапошникова: – Борис Михайлович, приступайте к разработке мероприятий.

***

В первых числах марта посол Афганистана генерал Гулам Наби-хан Чархи обратился с письмом в ЦК ВКП (б). Он просил разрешить формирование на территории Советского Союза отряда сторонников афганского короля Амануллы-хана, для оказания военной помощи законному правителю Афганистана.

Руководство операцией Шапошников поручил комкору Маркиану Германовичу, командующему Среднеазиатским военным округом.

Поначалу Германович решил сформировать отряд из афганцев, придав ему артиллерийскую батарею. Но когда во время учений при залпе горных орудий, афганцы разбежались врассыпную, Германович от этой идеи отказался. Решили создать отряд из красноармейцев 81-го кавалерийского и 1-го горно-стрелкового полков, придав батарею 7-го горно-артиллерийского дивизиона.

Красноармейцев переодели в халаты-чакманы. Отряд возглавил военный атташе в Афганистане комкор Виталий Примаков, став на время операции Рагиб-беем. Начальником штаба назначили командира 7-го артдивизиона Александра Абердина. Он получил псевдоним Юнус-бек. Формально начальником штаба отряда считался афганский военный атташе полковник Гулам Хайдар, а командиром генерал Гулам Наби-хан.

Утром 15 апреля 1929 года батальон 1-го горно-стрелкового полка форсировал Амударью в районе афганского пограничного поста Патта-Гиссар. Без выстрелов захватили крепость, затолкав прикладами афганских пограничников в подвал. Отряд комкора Примакова начал переправу через Амударью. Двое пограничников-афганцев сидели в дозоре. Они видели захват крепости, и поскакали на соседнюю погранзаставу Сия-Герт.