Евгений Горохов – Хроника кровавого века 8. Благие намерения (страница 4)

Командир пограничной крепости Сия-Герт джаг туран (капитан) Абдул-Рахим направил к Патта-Гиссар кавалерийскую сотню. Она была рассеяна двумя выстрелами из пушки.

Через день отряд Примакова подошёл к городу Ханабад. Военному гарнизону города предложили сдать оружие и разойтись по домам, однако афганцы отказались. Залп горной батареи вразумил афганских солдат, они разбежались.

Спустя четыре дня подошли к городу Музари-Шариф, столице провинции Балх. После обстрела цитадели из пушек, началось наступление. В пылу боя красноармейцы позабыли, что являются афганцами и пошли в атаку с криком «Ура». Город был взят.

Четыре дня отряду Примакова удавалось сохранять секретность. Афганцы считали, что сражаются со сторонниками Амануллы-хана. После взятия Музари-Шарифа, они поняли: с ними воюют регулярные части Красной армии. Старейшины узбекских и таджикских племён съехались в Баглан. Они объявили джихад кафарам (неверным), вторгшимся на их землю. В течение трёх дней собрали двадцатитысячное ополчение. С зелёными знамёнами ополченцы двинулось к Музари-Шарифу. Два дня в окрестностях города гремели бои, расстреляв весь боезапас, отряд Примакова разбил афганское ополчение. Но победа была пиррова.

Афганцы блокировали город, ожидая подкрепления. Примаков по радио сообщил в Ташкент об отчаянном положении. В Мазари-Шариф прорвались два аэроплана, доставив восемь ящиков со снарядами. Лётчики сообщили: на помощь идут четыре эскадрона под командованием комбрига Ивана Петрова.

Кавалеристы Петрова тоже были наряжены в халаты-чакманы и тюбетейки. После тяжёлых боёв они прорвались к Музари-Шарифу. Доставили восемь орудий и боеприпасы.

С востока от города Талукан к Музари-Шарифу двинулся трёхтысячный отряд курбаши Ибрагим-бека, а с юга личная гвардия Бачаи-и-сакао под командованием Сеид Хусейна, друга детства афганского узурпатора.

Отряд басмачей угодил в засаду, и полёг под перекрёстным огнём пушек и пулемётов комкора Петрова. Курбаши с сотней нукеров вернулся в Талукан. Двух басмачей красноармейцы взяли в плен. Их отправили в отряд Сеид Хусейна. Они рассказали гвардейцам Бачаи-и-сакао о гибели нукеров Ибрагим-бека. Королевские гвардейцы в страхе разбежались. Красноармейцы без боя взяли города Балх и Таш-Курган, пошли на Андарабад.

Несмотря на успех отряда Примакова, сторонники Амануллы-хана не проявляли активности. Кабульский резидент военной разведки Иван Ринк получил радиограмму из Москвы:

«Необходимо ответить на вопрос: как прочны позиции Бачаи-и-сакао в свете последних событий? Достаточно ли сил у сторонников Амануллы-хана для свержения узурпатора?»

Подшив радиограмму в папку, Ринк отправился к мечети Идгах. Возле неё находится чайхана узбека Абдуллы. В ней состоится встреча с Константином Осиповым.

***

Скоро полуденная молитва и народу в чайхане мало. Два парня играют в нарды, сидя на войлочном полу. Чайханщик Абдулла дремлет возле большого самовара. Константин Осипов, возлежал на топчане.

– У меня много новостей, – при появлении советского разведчика, он уселся по-мусульмански.

Подошёл Абдулла с чайником и пиалой.

– Любопытно было бы послушать, – Ринк наблюдал, за манипуляциями чайханщика. Он три раза наливал чай в пиалу и выливал обратно в чайник. Затем плеснул немного чая в пиалу, поставил её перед Иваном и удалился.

– Алим-хана посетили английский посол Ричард Маконахи и Александр Миллер.

– Кто такой Александр Миллер? – Ринк отпил чай.

– До революции он был политическим агентом русского правительства при Бухарском эмирате. Летом 1917 года Миллер помог Алим-хану разместить во французских банках сто пятьдесят миллионов золотых рублей. После Гражданской войны Алексей Миллер осел в Париже. Он служит советником и переводчиком в посольстве Афганистана.

– Что нужно этим двоим от Алим-хана?

– Требовали, чтобы он поехал в Кандагар, посоветовал Аманулле покинуть Афганистан, – Осипов отщипнул виноград, лежащий в вазе. – Алим-хан хотел держаться в стороне от всей этой истории, но Миллер пригрозил блокировкой его французских счетов. Алим-хан отправился в Кандагар.

– Вы думаете, он уговорит Амануллу?

– Теперь это сделать несложно, – развёл руками Осипов.

– Почему?

– Под Кандагаром попал в плен Али Ахмад-хан, – Осипов сплюнул виноградные косточки на стол. Константин закурил папиросу: – Этот генерал, самый могущественный приверженец Амануллы. Узнав о его казни, остальные сторонники бывшего короля покинут Афганистан.

С минарета мечети Идгах послышалось заунывное пение муэдзина, он призывал правоверных к полуденной молитве.

– Пора совершать намаз, – улыбнулся Осипов, вставая с топчана.

Иван Ринк отправился в посольство составлять отчёт. Получив его сообщение, начальник штаба РККА Борис Шапошников вызвал Виталия Примакова в Москву. Передав командование отрядом комбригу Александру Черепанову, комкор улетел в Ташкент.

22 мая 1929 года Аманулла-хан бежал в Индию. Через день Александр Черепанов получил радиограмму:

«Сворачивать операцию».

К Черепанову подошёл начальник штаба Александр Абердин.

– Только что доложили разведчики, из Кабула прибыла дивизия под командованием Сеид Хусейна. Она заняла Таш-Курган.

– Нам приказано уходить из Афганистана, – Черепанов протянул начальнику штаба радиограмму.

– Хусейна придётся выбивать из города, иначе он не пропустит нас к границе, – прочитав радиограмму, Абердин вернул её комбригу.

Таш-Курган брали сутки. В этом бою впервые за всё время операции понесли потери, погибло десять человек. Израсходовав весь боезапас, отряд Черепанова захватил город. Потеряв в уличных боях треть дивизии, Сеид Хусейн отошёл. Он побоялся преследовать красноармейцев, когда они вышли из Таш-Кургана. Отряд РККА спокойно добрался до Амударьи.

28 мая, переправившись через реку, красноармейцы оказались на советской территории. Спустя несколько дней в Кабуле на конспиративной встрече в Национальном музее, Осипов сообщил:

– Генерал Малессон разочаровался в своей миссии, он уехал в Индию.

– Что-то случилось? – Ринк разглядывал буддийские скульптуры.

– Курбаши Ибрагим-бек разбит. Вряд ли он в ближайшее время наберёт новых нукеров.

– Почему? – улыбнулся советский разведчик.

– Разлагающиеся трупы басмачей до сих пор не убрали с талуканской дороги. Это лучший довод для дехкан, сидеть дома и не испытывать судьбу.

Выйдя из Национального музея, Константин Осипов брёл по пустынной улице. После полуденного намаза Кабул обезлюдел. Наступило время кайюля (сна). В хадисе4 сказано: «Сон в начале дня уменьшает умственные способности. Спать же в середине дня свойственно пророкам и аулия (святым)». Кабульцы следуют указаниям Пророка.

Осипова догнал «Бьюик», Константин разглядел в салоне автомобиля Ричарда Маконахи. Британский посол тоже узнал Константина.

«Необходимо найти подходы к этому русскому, имеющему большое влияние на Алим-хана», – Маконахи достал часы из кармана жилетки.

«Бьюик» остановился перед центральным входом британской дипломатической миссии. Маконахи вышел из автомобиля, и наступил в кучку цемента.

«Эти азиаты никогда не станут аккуратными», – подумал о строителях дипломат. Он поморщился, разглядывая испачканные ботинки. Когда Бачаи-и-сакао брал Кабул, несколько снарядов угодило в британскую миссию. Пробило стену и разворотило угол здания. Ремонт начали месяц назад, теперь двор дипломатической миссии превратился в строительную площадку.

Едва Ричард Маконахи вошёл в вестибюль посольства, к нему с докладом поспешил секретарь Агнус Кэмерон:

– Сэр, прибыл господин Хо Сай-чуэн.

– Хорошо, через пять минут я жду его в своём кабинете, – кивнул посол. Он познакомился с доктором Хо Сай-чуэном в 1915 году. Маконахи по делам Индийской гражданской службы приехал в Париж, а доктор Хо во французской столице работал врачом в госпитале Британских экспедиционных сил. У обоих оказалась одна страсть – орнитология. Любовь к птицам сдружила доктора-китайца с британским колониальным чиновником.

– Правильно утверждал древний философ Лао-Цзы: «Никогда не осуждай человека, пока не пройдешь долгий путь в его ботинках», – китаец уселся в кресло возле рабочего стола посла. Он улыбнулся: – Несколько месяцев назад, слушая ваши сетования по поводу экспансии Советов в Южную Азию, я посмеивался. Теперь вижу, вы правы.

– Дорогой господин Хо, одного понимания проблемы мало. Нужны действия, – посол угостил гостя сигарой.

– Мой контракт с Гонконгской санитарной инспекцией истёк, и продлять его я не собираюсь, – Хо Сай-чуэн поправил пальцем очки на носу. Он прикурил сигару: – Согласно вашему совету, я поеду на сервер к Чан Кайши.

После ухода китайца, Маконахи вызвал секретаря.

– Агнус, запишите радиограмму в Форин-офис, – посол посмотрел на залитый солнцем двор дипломатической миссии. Он стал диктовать: – Считаю необходимым усилить влияние на лидера китайской националистической партии (Гоминьдан) Чан Кайши, дабы подвигнуть его к разрыву Советским Союзом. Учитывая неблагоприятную ситуацию для Советов в Афганистане, и недовольством китайцев «неравным договором» с СССР, относительно Китайской Восточной железной дороги (КВЖД), имеется возможность поставить барьер советскому проникновению в южно-азиатские страны. Записали?

– Да, – кивнул секретарь.

– Поставьте дату: 1 июня 1929 года.