Евгений Горохов – Хроника кровавого века- 7. С волками жить- по-волчьи выть (страница 2)
Иосиф Виссарионович выпил вино и закурил папиросу:
– Но мы с тобой Прохор уклонились от темы. Единственной фигурой вокруг, которой могут сплотиться заговорщики является Николай Бухарин. Человек, который как флюгер меняет свои убеждения. Недаром Лев Троцкий прозвал его «Коля Балаболкин». Когда несколько лет назад в ЦК обсуждались методы коллективизации, Троцкий был моим противником.
– Какой путь он предлагал? – янтарный цвет вина в хрустале притягивал мой взор.
– Он доказывал необходимость дальнейшего развития НЭП и сохранения кулацких хозяйств. Бухарин поддерживал Троцкого, заявляя: «Кулак сможет «врасти» в социалистическое хозяйство».
Сталин затянулся папиросой:
– Троцкий хорош был в пору Гражданской войны, когда много выступал на митингах. Но как выяснилось, к созидательному труду он не приспособлен. Проваливал каждое дело, которое ему поручали. Зато в интригах ему нет равных. Не методы коллективизации были важны для Троцкого, а приход к власти с помощью оппозиции. Наплевать ему, что Советскому Союзу как независимому государству осталось существовать считанные годы.
– В первую нашу встречу, товарищ Сталин, вы говорили об угрозах для нашей страны, – кивнул я.
– Повторю ещё раз, у нас пять – шесть лет, за которые мы должны построить множество электростанций, заводов и фабрик, перевооружить армию, – Иосиф Виссарионович затушил окурок в пепельнице. – Мы можем продавать за границу хлеб, на эти деньги покупать оборудование для заводов, нанимать специалистов. Но с хлебом не всё так просто. По статистическим данным за 1927 год, в результате стихийного рынка который возник из-за новой экономической политики, самые бедные крестьяне, а это два с половиной миллиона человек, вынуждены продать кулакам за бесценок свои земельные участки. Наша слабая промышленность такого количества рабочих мест предоставить не может. Нет работы, не на что купить еды. В стране зреют голодные бунты. Массовое строительство заводов, спасёт ситуацию. Но поговорим о деревне. На селе 53% крестьян середняки. Однако что это за середняки?! Почти все безлошадные. Допотопными орудиями труда они кое-как возделывают свои наделы. Только 7% зажиточных крестьян, нанимая батраков, способны обрабатывать большие участки пахотной земли. По этой причине, кулаки легко могут контролировать цены на хлеб и держать государство за горло. Я говорил об этом на заседании ЦК, но Троцкому наплевать, он продолжал мутить воду. Пришлось его выслать из страны.
– Иосиф Виссарионович, моё расследование показало, что заговорщики поддерживают с Троцким постоянный контакт.
– Я это помню, – Сталин разлил вино по фужерам. – После высылки Троцкого мы спокойно приступили к коллективизации. Было ясно, что кулаки будут сопротивляться организации колхозов, они имеют большое влияние на селе и попытаются его использовать. 1929 год подтвердил наши опасения, только 15% крестьян охватила коллективизация.
– В справке Информационного отдела ОГПУ за 1929 год указано что, на деревне злостных врагов советской власти, способных на вооружённое сопротивление, не более шестидесяти тысяч. ОГПУ и милиция легко удержат ситуацию под контролем, – я отпил вино.
– Всё верно, – кивнул Сталин. – Но тут Бухарин меняет свою позицию на сто восемьдесят градусов. Он призывает «разговаривать с кулачеством языком свинца». Перемену во взглядах объясняет тем, что «мы вошли в коллективизацию через ворота чрезвычайных мер и быстро развернувшийся кризис зернового хозяйства». Вся беда в том, что рядовые коммунисты считают его одним из лидеров партии, вдобавок он редактор журнала «Социалистическая реконструкция и наука». На местах его статьи посчитали руководством к действию. И пошло! В кулаки стали записывать крестьян, у которых всего одна лошадь и корова в хозяйстве. Раз кулак, следовательно, на выселение. Центральный аппарат ОГПУ своим региональным подразделением спускает планы по раскулачиванию. Каким образом Генрих Ягода из Москвы видит, сколько человек нужно раскулачить в глухой тамбовской деревне?! Вместо шестидесяти тысяч потенциальных врагов советской власти, выслали один миллион сто пятьдесят тысяч человек. Теперь секретари райкомов бодро докладывают с мест, что добровольно вступили в колхозы 4/5 крестьян. О том, что на селе резко выросло недовольство советской властью, они умалчивают. В марте 1930 года мне пришлось в газете «Правда» опубликовать статью, чтобы прекратить все эти безобразия. А теперь я хочу тебя спросить Прохор, что это было, глупость или что похуже?
– Если я вас правильно понял Иосиф Виссарионович, вы поставили передо мной задачу разобраться во всём этом.
– Ты, верно, меня понял, – кивнул Сталин. – С тобой хочет встретиться Товстуха.
Около полуночи Иван Юсис, телохранитель товарища Сталина, отвёз меня на конспиративную квартиру.
– Прохор Андреевич, выпьем кофе и поговорим о делах наших, – улыбнулся Товстуха, здороваясь со мной.
Мы разместились в креслах. Варвара, хозяйка конспиративной квартиры, сварила кофе.
– По имеющейся у меня информации, среди лидеров партийной оппозиции обсуждается план устранения Сталина, – Иван Павлович взял чашку с тележки, которую вкатила в комнату Варвара. Товстуха положил сахар в кофе: – Через заместителя наркома иностранных дел Крестинского, Лев Троцкий поддерживает постоянный контакт со своими ближайшими соратниками Иваном Смирновым и Авелем Енукидзе.
– Иван Павлович, вы назвали фамилию Смирнов, – я взял чашку. Посмотрел на Товстуху: – Это директор треста «Саратовкомбайстрой» Иван Никитич Смирнов?
– Совершенно верно, – кивнул Товстуха. Он отпил кофе: – Вероятность отстранение от власти Сталина законным путём мала, ибо в Политбюро все прекрасно понимают, что нет человека, способного грамотно руководить государством в такой тяжёлый момент.
– Остаётся физическое устранение Иосифа Виссарионовича.
– Вот мы и рассмотрим гипотетическую возможность: кто сможет занять место Сталина? – Товстуха встал и поставил чашку на стол. Он прошёлся по комнате: – Среди лидеров партии есть два человека, считающихся наследниками Ленина. Это Бухарин и Каменев. Но толстый обрюзгший Каменев, с визгливым голосом, не сможет понравиться рядовым членам партии. Лев Борисович Каменев это хорошо понимает и держится в тени.
– Во времена Ивана Грозного в Казани правил хан Шах Али. Казанцам не нравилась внешность их хана. Из-за этого его несколько раз прогоняли с казанского трона, – улыбнулся я.
– Неприятная внешность не самый большой недостаток Льва Каменева, – вздохнул Товстуха. – Он большой каверзник. Старые члены партии не забыли, как в 1917 году Каменев интриговал против Ленина. Этого ему никогда не простят. Следовательно, позиции Каменева среди оппозиций не так сильны.
– Остаётся Николай Бухарин, – развёл руками я.
– Да, Николай Иванович Бухарин, так называемый «любимец партии», – кивнул Товстуха. – Рядовым членам партии он импонирует, но в ЦК у него репутация болтуна и демагога. Там прекрасно знают его подлинную цену: беспринципный и недалёкий человек. Но есть ещё военные, которые не прочь захватить власть в стране. Не будем сбрасывать со счетов ОГПУ.
– Нам следует приобретать агентуру в кругу заговорщиков, – я допил кофе.
– В том и трудность! Вербовка агентуры, прерогатива ОГПУ, а доверять вашему учреждению мы не можем, – вздохнул Товстуха.
– За неимением гербовой, пишут на простой, – пришла мне в голову любимая поговорка моего дяди Владимира Холмогорова. – Нужно подумать, как завести агентуру в кругу заговорщиков.
***
8 января 1931 года.
На первом январском заседании Коллегии ОГПУ Генрих Ягода доложил об обнаружении чуждых элементов в рядах сотрудников органов безопасности. Председатель Коллегии Вячеслав Менжинский предложил для проверки кандидатов поступающих к нам на службу, организовать Управление кадров. Но для начала требовалось изучить личные дела действующих сотрудников ОГПУ. Этим должен заняться заведующий Организационно – инспекторским отделом ЦК ВКП (б) Дмитрий Булатов. Меня, приказом Генриха Ягоды назначили ему в помощь. Я забил свой сейф личными делами сотрудников, и принялся их изучать.
После обеда сказалась бессонная ночь, я клевал носом над личным делом Леонида Чертока. Героически выдержав борьбу со сном, в шесть часов вечера опечатал сейф и пошёл домой. После ужина решил вздремнуть, но только Морфей заключил меня в свои сладкие объятия, стала будить мать.
– К тебе из милиции пожаловали, – настойчиво трясла она меня за плечо.
В прихожей топтался начальник третьего отделения МУР Журавлёв.
– Александр Николаевич вот уж не ждал, что вы окажете честь своим посещением, – улыбнулся я. Протянул ему руку: – В прошлый раз вы расстраивались тому обстоятельству, что судьба свела нас на Сретенке.
– Злопамятный ты Балакирев, – пожал мою руку Журавлёв.
– Ладно, кто старое помянет, – кивнул я. – Снимай пальто, чаю попьём.
– Чай это хорошо, тем более разговор предстоит долгий, – Журавлёв причёсывал свою взлохмаченную шевелюру.
Занятную историю поведал мне Александр Николаевич: проживает на Пятницкой улице гражданин Пётр Воздвиженский, широко известный в московских гомосексуальных кругах под кличкой «Баронесса». Несмотря на статью 154 (за мужеложество) Уголовного кодекса РФСР, вся эта публика в Москве чувствует себя неплохо. Имеет своё место сбора – сад «Эрмитаж». Как во всяком обществе, у гомосексуалистов существует разделение на патрициев и плебс. Плебеи, встретив пару в «Эрмитаже», ищут прибежище для любовных утех. Для патрициев Баронесса устраивал у себя на квартире светские рауты.