Евгений Голенцов – Записки мобилизованного. Очерки и рассказы (страница 4)

Приора – самая настоящая военная собака. Мы, люди в зеленой форме, полностью вписываемся в круг ее мировоззрения. А вот если в части появляются посторонние в гражданке, пес облаивает их, выражая все свое собачье неприятие неуставной одежды.

Брат наш меньший врос в военный быт. Он «водил» подразделения на построение, семеня короткими ножками перед строем, дремал у столовой, охраняя место кормления своих четвероногих подданных. Под командованием Приоры в части кормились пяток дворняжек и примерно столько же щенков.

Сегодня Приора впервые подошел ко мне. Я не курю, но остановился рядом с мужиками переговорить. Потянулся в карман за мятной «уставной» конфетой из столовой. Пес увидел мой жест и гавкнул, вильнув хвостом. Разворачиваю фантик и бросаю зеленый леденец собаке. Приора ловит его на лету и быстро разгрызает.

– Ого! – вырвалось у меня.

Достаю и кидаю вторую, третью конфетку. Приора ест и вопросительно смотрит на меня. Мужики рядом смеются. Для нас это открытие. Пес любит леденцы. Приоре прилетает шоколадная конфета. Нюхает и оставляет ее на земле. Не стал есть конфету не из солдатского пайка. Видимо, вкусно только то, чем кормят в столовой. Вот такая удивительная собака несет с нами службу.

Похоже, что наше подразделение застряло в части. Отправки пока не будет. Во всяком случае, в ближайшие дни. Продолжится боевая подготовка. Ею мы занимаемся семь дней в неделю. Непривычно без выходных. На фронте о них речи не идет. Вчера была отправка, но не за «ленточку». Одну группу – в сторону Москвы, другую – еще севернее.

Новости из зоны СВО приходят неплохие. Наши никуда не отступают. Напротив, уничтожают технику и личный состав противника. Новости из дома другие. Жена сегодня проезжала по улице Матросова в Воронеже. Видела ожидающих груз 200.

Идет необъявленная война. И те, кто это отрицают, неправы. Наша армия воюет фактически с инфраструктурой НАТО. У них точное и мощное оружие, спутники, техника. Но и мы не лыком шиты, к тому же на нашей стороне правда.

Этих нелюдей нужно остановить. Не нужен ни «Минск–3», ни какие-либо другие переговоры. Они кидают фашистские зиги, бьют на свои бандеровские телеса свастики и прочую дрянь, издеваются над пленными и мирными жителями. Они потомки тех, кого наши деды и прадеды не добили в сорок пятом.

Волосы дыбом встают, когда смотришь видео, на котором каратели в плену признаются, как по чьему-то приказу расстреливали мирных. Они ничем не лучше Оскара Дирлевангера, нацистского преступника.

Вернувшиеся из зоны СВО говорят, что на линии фронта носят с собой три гранаты: две – для противника и одну – для себя. Попадать к ним в плен – не дай бог. Естественно, речь не идет о простых мобилизованных украинцах. Среди них, по словам наших ребят, есть много нормальных людей. Они не хотят войны. Зачастую сдаются в плен.

Пьянку мобилизованных наблюдал с первого дня, как сам получил повестку. Сам в последнее время редко увлекался этим делом. Не нужно оно, когда в семье все хорошо, когда эндорфины и дофамин получаешь от совместных поездок, спорта, теплых вечеров. А когда ничего этого нет, люди ищут утешения в «веселой воде». И как же грустно смотреть на тех, кто не знает своей дозы!

Наша команда приехала в часть с небольшими приключениями. Из 25 бойцов трое напились вдрызг. Большинство парней вели себя адекватно и позорили пьющих сорокалетних мужиков, но те и не пытались прекращать. Один настолько всех утомил, что устали утихомиривать, чуть не раскрасили лицо. Но вышли все из автобуса на своих ногах.

Через пару дней алкоголики загрустили: утаенные при обыске запасы кончились. Но продлилась тоска недолго. Увольнения, приезд родственников – и снова по ночам-вечерам весело.

– Мужики, прекращайте! Что же вы делаете! Вы куда вообще приехали? – говорили им.

Ненадолго синеботы притихли. Стрельбы каждый день. В казармы возвращались после захода солнца. Сил на синьку не оставалось. Но после трех недель службы адаптировались. Снова «праздники».

Вернувшиеся с той стороны только качали головами, глядя на них. На войне так не прокатит. Минные поля, обстрелы, походы «за добавкой»… Все это может в один миг сделать синебота грузом 300 или 200. Так что не надо напиваться на войне. Это не я говорю, а люди, там побывавшие. Ни к чему хорошему это не приведет.

Блогеры и военкоры пишут о грядущем наступлении. Вроде укры попрут на Херсон. Есть мнение, что наших 300 тысяч мобилизованных недостаточно. Что нужен миллион. Ну да наше дело маленькое – выполнять приказ. В любом случае что-то должно поменяться. А пока все по-старому. Связисты повторяют свое, расчеты готовят пушки к стрельбе, пехота окапывается. Стреляют все вышеперечисленные.

Сегодня выдали противогазы. Вчера писали психологические тесты. Смотрят, как мы адаптируемся в армии. Забавно. Стреляем из автомата, кидаем гранаты, а потом отвечаем на вопросы о собственной агрессии.

Почти вся казарма болеет. Что-то типа ОРВИ. Кашель, горло, насморк, температура практически у всех. Санчасть есть, можно сходить вечером, но никто не ходит. А я успел почихать еще до мобилизации. Сейчас иммунитет.

Еще одна новость – зарплаты. Частями выдали за сентябрь. За восемь дней – семь тысяч. Значит, за месяц придет около тридцатки. Такие суммы плюс-минус пришли всем.

Снова задождило. С утра лило как из ведра. Отцы-командиры оставили личный состав в казарме, чему мы несказанно рады.

Пять дембелей с утра отправились домой. Ребята-срочники отбыли свой год и теперь свободны. Кто-то в шутку ляпнул им вслед: «До встречи». Я не согласен. Не надо бы таких зеленых брать на СВО. Кадыровцы к себе только отцов как минимум одного ребенка берут. Вагнеровцы – с 24 лет. И это правильно. Мы же среди мобилизованных видели дембелей двухмесячной давности. Те толком дома не побыли.

Почистили оружие после вчерашних стрельб, убрались в располаге. И теперь, как шутит земеля Диман, заняли позу боевого тюленя. Аж прям стыдно: нам такие деньги платят, а мы тут лежим. Большинству наших пацанов пришли губернаторские 120 тысяч. Все довольны.

В комментариях пишут, что с первой зарплаты надо покупать снарягу. А я о новой проблеме думаю. Мой старенький калаш начал зажевывать гильзу при выбросе. Десять-пятнадцать выстрелов – и вытряхивай гильзу из патронника. Вчера 260 патронов отстрелял, раз десять вытряхивал. Уставший АК. Плохое дело. Да только не заменят мне его. Ремкомплектов нет, запасных АК нет. С таким и поеду.

Жаловаться никуда не буду. Не хочу. На месте разберемся. Офицеры говорят, что на СВО найду себе АК. Там этого добра, говорят, дополна, под ногами валяется. За час можно отремонтировать, «потроха» из трофейного себе перекинуть.

Хоть пристрелян калаш – и то хорошо. Вчера с четырех выстрелов две девятки и восьмерку выбил со ста метров. Иногда даже новые АК–74 со складов нуждаются во внимании. Калашников хоть и надежный, но его надо до ума доводить. Плюс бывает усталость от десятилетий эксплуатации.

В следующий раз расскажу немного об инженерной подготовке и советах участников боевых действий. Какие мины встречаются в зоне СВО, что с ними делать и не делать. Может, кому и пригодится.

Вечер. Ребята возвращаются из увольнения. Кто-то с сумками. Наверняка родственники приезжали. Контакт с родными очень важен. Особенно до отправки.

Вернувшиеся ребята делятся инфой: за «ленточкой» лучше обходиться без смартфонов. Кнопочный телефон сложнее отследить. Позвонил, вытащил батарейку и все. А в смартфонах аккумы, как правило, встроенные. Соответственно, одного выключения недостаточно. То же самое говорят про режим «В самолете». Современная техника улавливает самые разные сигналы.

В этом плане легче пехоте. Сегодня отзвонился, а завтра ушел оттуда. Арта же, как правило, стоит на одном месте дольше. Конечно, бывшие там делились лайфхаками. И чехлы из фольги делали, и уходили за пять километров от позиции, а потом бежали стремглав от кассетных мин.

С фронта звонят не так часто, как мы, но родные не остаются без общения. А оно очень важно. Кстати, если мобилизованный не звонит, это не повод для семьи поднимать панику. Может быть, просто нет возможности связаться с родными. Если случится что-то действительно нехорошее, то сообщат непосредственные командиры бойца. Так что нужно набраться терпения.

Обещал про мины рассказать, но сейчас настроения нет. Завтра будет месяц, как меня забрали из дома. Чудеса, что нас до сих пор не отправили туда. Даже стыдно немного. Кто вместе с нами призывался, уже там давно. Кого-то ранили, есть и «двухсотые».

Сегодня прочел про Шебекино. Город на границе с Харьковской областью враги сносят с лица земли. Пишут о «двухсотом» мирном жителе. Пареньку было всего 14 лет.

Знаете, ребята сидят здесь не за 195 тысяч, которые анонсировал Путин. У каждого дома семья, родные ждут и готовы все отдать, лишь бы вернуть отца, сына, брата домой. Но каждый понимает, что враги рядом. Снаряды прилетают по русским городам. Это нужно остановить. Нам нужна только победа. От них – только безоговорочная капитуляция или уничтожение.

Звонки близких – как спасительная нить. Она соединяет любящие сердца. Не дает огрубеть, зачерстветь, забыть мирную жизнь. Я сейчас не про себя говорю. Пороху-то еще не нюхал. На стрельбища только ходим. Я про пацанов. Они там. Родину защищают с оружием в руках, под осколками и пулями. Не они все это начали, но им и нам все это рано или поздно заканчивать.