Евгений Голенцов – Записки мобилизованного. Очерки и рассказы (страница 3)
Так, школьникам, чьи родители мобилизованы, предоставляется льгота на школьное питание. Это в Воронежской области. Как в других, не знаю, но вроде тоже. Как это будет на деле, посмотрим. В части выдали справку по форме 5. В ней написано, что я мобилизован и прохожу службу в части города Богучара. Справку переслал жене.
У тех, кто пересек «ленточку», совсем другие льготы. Можно получить статус ветерана боевых действий, а он уже дает льготы на коммунальные услуги и фиксированную выплату. Но об этом пока рано.
С самого начала мобилизации нам объявили, что мы приравниваемся к контрактникам. Мобилизуют всех, от солдат до старшин и офицеров. Все мы контрактники, но находимся на казарменном положении. Контрактники же, которые этот самый контракт подписывали, ночуют дома. В этом, конечно, значительная разница.
Следующее отличие – в сроках. Мобилизованные призвались на неопределенный срок. Как сказал военком: «До отмены мобилизации». Отсюда никакой ясности. У контрактников же контракт с вполне определенными сроками. То есть по денежному довольствию мобилизованный приравнивается к контрактнику, а вот по степени свободы передвижения – не очень.
Да, нас отпускают в увольнение. На три часа. За это время ребята успевают немного побыть с семьей. Потом приносят в казарму домашние вкусняшки.
В степени свободы передвижения мобилизованные в чем-то схожи со срочниками. Но разве только в этом. Не знаю, как в других частях, а в нашей мы служим довольно вольготно. В отличие от срочников, не ходим на зарядку, многие нарушают форму одежды: топают в кроссовках, не в уставном камуфляже, шапках. Всего этого срочникам делать нельзя. Как видите, мобилизованные – это не срочники, но и не контрактники в полном объеме.
Пока мы здесь, на нас пока закрывают глаза. Все равно нет смысла таскать нас на строевую подготовку. Ни к чему это. Партию за партией ребят отправляют в зону СВО. Взамен присылают других с гражданки.
Так кто же мы, мобилизованные? А я и сам пока не знаю. Поживем – увидим.
Привет, друзья. Ждали мы тут 10-го числа первую зарплату. Хоть и не за месяц, за последнюю неделю сентября всего. Но хоть что-то.
Сегодня построили нас и объявили. Будут деньги. Но не 10-го, а 11-го. Только ноября (ноября, Карл!!!). Ну что поделать, подождем. Одна надежда на губернатора. Сегодня Александр Гусев написал в своей «Телеге», что обещает всем мобилизованным Воронежской области до 17 октября деньги на счет закинуть. Шестьдесят тысяч сразу и потом еще в течение трех месяцев по двадцать. Посмотрим, как выполнит обещание. Он, кстати, к нам вчера приезжал. Нас не было, в поле неподалеку на учения ушли, но парни сквозь кусты синие мигалки видели. Так что ждем 17 октября.
P. S. После публикации поста прошла пара часов. В Сети появилась информация, что губернатор анонсировал выплату всех 120 тысяч разом до 17 октября. Что ж, если это будет так, то очень замечательно.
Доброе утро, друзья. Еще вчера вовсю светило солнце, а всю сегодняшнюю ночь шел дождь, продолжался и утром. За сорок минут на плацу бушлаты «цифра» наполовину промокли. Да, без плащ-палатки или дождевика в них сырой будешь.
Все ожидали, что пойдем на занятия. СВО идет, не до сантиментов. Вчера были занятия, несмотря на воскресенье, но отцы-командиры проявили заботу и отправили нас в казармы на чистку оружия. Считай, выходной день. Автомат чистить недолго, особенно если не стрелял из него. Ребята занимаются своими делами, слушают музыку, звонят родным.
Сегодня, кстати, звонили наши мобилизованные. Их на днях отправили на линию боевого столкновения. Говорят, долбят врага со всех стволов. Активность наблюдается по всей линии фронта. Главнокомандующим СВО назначили генерала Суровикина. Хороший зачин, товарищ генерал! Надеемся, что темпы не сбавят. Ракеты летят по Киеву и другим городам врага.
На Украине еще вчера плясали на фоне сообщений о теракте на Крымском мосту. Вот и ответочка от нас полетела. Слишком уж они себя бесстрашными возомнили. Ничего, скоро вся спесь с них слетит. Русский мужик долго запрягает, зато быстро едет.
Друзья, написал рапорт, дали двое суток отпуска, с 11 по 13 октября. Только что приехал в Воронеж. Сейчас сел на маршрутку, еду увольняться с прежней работы. Попробую оформить уход за дочерью-инвалидом. Юристы говорят, шансов фифти-фифти, так что особо не надеюсь. Не знаю, как в ПФР отнесутся к моей инициативе, ну да попытка не пытка. Заодно своих проведаю, три недели не был дома. Соскучился.
От Богучара до Воронежа доехал на попутке. Камиль из Богучара на «Тойоте» подбросил совершенно бесплатно. Дай бог здоровья ему и семье. В пути болтали на разные темы. Он дальше на Питер помчал, а я на нефтебазе в Воронеже вышел.
Съезжу на работу, напишу по собственному – и домой. Супруга с детьми как раз вернуться должна. Вчера на налог. ру отключил самозанятость. С Дзена копеек больше не получу, так как для оформления ухода за ребенком нельзя нигде работать, в том числе и быть самозанятым. Ну да я здесь не ради денег. С февраля 2019-го на платформе заработал всего 20 тысяч. Чуть больше 500 рубликов в месяц. На чаек.
Маршрутка полупустая, да и горожан из-за дождя мало на улицах. Молодые люди привычно тыкаются в телефоны. Непривычно, что они по гражданке. Один я зеленый человечек.
Завтра схожу в Пенсионный, расскажу потом, чем дело кончилось.
Еще в планах тактические перчатки купить. Без них падать на землю и затвор передергивать некомфортно. Шкурка с кисти быстро слетает. Надо поискать в магазинах.
Вчера весь день пробегал по разным организациям. Начал с ПФР. Подал документы на уход за дочерью-инвалидом. Приняли. Правда, сказали, что могут и отказать.
Следующим на пути был военкомат. У забора привычная, правда, не такая массовая, как раньше, картина: мобилизованные в гражданке у сумок, слезы родных. Спокойно иду на второй этаж к военкому. Жду. Он, оказывается, на совещании с главным военкомом области.
Супруга заходит в приемную узнать, что с ее жалобой. Неделю назад она попросила разъяснить, как единственного родителя ребенка-инвалида отправляют на СВО. Принесла подтверждающие документы и справки с диагнозом бывшей жены, биологической матери детей. Заявление зарегистрировали и обещали разобраться. При этом тогда присутствовал, кстати, и юрист военкомата. Мы пришли узнать новости, хотя и не уверены в отмене моей мобилизации.
Секретарь неторопливо ищет и не находит в журнале регистрации запись об обращении. Говорит, что ответ направлен по почте. А все материалы у юриста, которая в отъезде.
Интересно, как они отправили ответ, если обращение не зарегистрировано? Перемигиваемся с женой, мол, чего от этой дамы ждать. Она тут до китайской пасхи ничего не найдет.
В приемную заходит военком.
– Разрешите, товарищ полковник, – цежу сквозь зубы и захожу к нему.
Встречает холодно. Видать, не одни мы тут такие ходоки. Выслушав, отправляет решать вопрос в дивизию, где служу.
Ну нет, думаю, и говорю, что в части сказали, мол, вопросами замены занимается военкомат. Но военком отправляет нас жаловаться в прокуратуру. Здесь, говорит, не его компетенция. И вот мы едем сначала в прокуратуру района, затем – в военную.
Там пишу заявление и прошу разобраться в правомерности моей мобилизации с учетом болячек бывшей и неспособности ею ухода за ребенком-инвалидом.
Выходим на улицу. Темнеет. В опеку уже не успеем. Закрылась. Едем усталые домой. Толку везде фактически ноль. Прощаюсь со своими.
Попутка, и через 2,5 часа я снова у КПП. Снова здравствуй, воинская часть. Давно не виделись.
Еще один день в армии подошел к концу. Сегодня ничего примечательного не случилось. Но я давно собирался рассказать вам об одном замечательном животном. Пес, можно сказать, служит вместе с нами.
В части бегает много собак. Они тут чувствуют себя вполне вольготно, чуть ли не мясом питаются. И есть среди них пес породы двортерьер. Какая у него постоянная кличка, никто не знает. Одни зовут Бульоном, другие – Приорой. Кобель низкорослый, коренастый, поэтому и Приора.
С Приорой мы познакомились на стрельбище. Он ходил туда с нами. По полю бежал уверенной песьей рысью, а через ямки смешно перепрыгивал.
Поначалу я, грешным делом, обвинил собаку в корысти. Действительно, Приору угощали косточками, которые оставались от обеда. КамАЗ с котлами каши приезжал к стрельбищу к 14:00. Мы с одноразовой посудой располагались на траве и вкушали нехитрую солдатскую еду. Собака рядом благодарно разгрызала куриные косточки и бежала дальше по своим делам.
Приора на утреннем построении
Приора никогда подолгу не задерживался в одном подразделении. Побыв несколько минут с нашей батареей, шел в другую. Оттуда – в третью. По пути пес ловил мышей. Выкапывал их передними лапами из норок на лугу. Вряд ли был голоден. Скорее, в нем говорил охотничий инстинкт.
Но как-то нас отпустили со стрельбища раньше обычного, и, не дожидаясь машины с обедом, мы рванули в часть. Приора не остался с другими подразделениями, хотя мог дождаться КамАЗа с едой, а пошел с нами. С того случая я решил, что дело не в еде.
Пес провожает нас на стрельбы и обратно, по пути находя себе пропитание. Во время бабахов преспокойно дремлет на травке. Ни АК–74 и РПГ, ни СВД и пулемет Калашникова не заставят его вздрогнуть или открыть глаза. Для него это привычные звуки. А я впервые услышал грохот выстрела из гранатомета. Очень бьет по ушам. Даже разрыв ручной гранаты не так силен.