Евгений Гиренок – Время одуванчиков. Рукопись из генизы (страница 5)

– Вот как раз это мне известно. Дядя рассказывал. Выпускался даже специальный циркуляр, в котором указывали приметы и фотографии самозванцев. Но вы можете не сомневаться – мой дядя самых честных правил. Он член ложи Александрия. И, в общем-то, я выполняю его поручение. Эта рукопись интересна определенным людям в его окружении.

Низвицкий проникся. Ему было лестно, что он интересен масонам, о которых он раньше только читал. В свое время на него произвел впечатление Дом Храма на 16-й улице в Дюпон-Серкл, недалеко от Белого Дома – он не разбирался, конечно, в масонской иерархии, не был знаком с их тайным учением, но испытал мистический восторг при виде здания Верховного совета шотландского устава – могущественной организации с многовековой историей. И, сидя в ресторане и беседуя с представителем этой организации, Низвицкий ощущал себя причастным к вершителям судеб мира.

А сейчас рухнуло все. И надо было думать, как выбираться из этой ситуации. Как назло, телефон Хрусталева не отвечал – Низвицкий ему и на домашний звонил, и на работу. Непонятно, куда он мог запропаститься именно в тот момент, когда срочно нужно посоветоваться. Низвицкий предполагал, конечно, что Хрусталев вполне мог вчера просто перебрать с алкоголем – у него периодически бывали такие загулы. Причем произойти это могло совершенно в любой день – Лешке стоило только понюхать пробку, как он мгновенно заводился.

Низвицкий тяжело вздохнул – его план отсидеться на даче до момента сделки претерпевал существенные изменения. Надо было срочно что-то решать, но у него не появлялось никаких идей, кроме как съездить домой к Хрусталеву. Почему-то он не сомневался, что Леша обязательно прояснит ситуацию и все разрулит. Низвицкий подхватил свою сумку и, пройдя через гулкую арку, вышел на улицу и устремился к метро.

Он чувствовал себя очень неспокойно. В глубине души дрожал какой-то сгусток страха, вынуждая поминутно оглядываться по сторонам. Ему казалось, что за ним следят, но он никак не мог понять, кто же именно. Когда впереди показалась большая красная буква М, он ускорил шаги, несмотря на появившуюся одышку, но как только тяжелая дубовая дверь пропустила его в вестибюль станции метро, Низвицкий рванул вправо, к кассам, и застыл, впиваясь взглядом в лица входящих.

Но никто даже не смотрел в его сторону, людской поток деловито двигался в сторону эскалатора, и Низвицкий немного успокоился. Во всяком случае, сейчас ему ничего не угрожало.

Он уже несколько лет не был в метро, передвигаясь по городу на своем «Форде», и теперь слегка терялся от количества народа. Купив в кассе жетон, Низвицкий на всякий случай глянул схему, чтобы составить кратчайший путь до Новокузнецкой, и решил еще раз набрать Хрусталева – как раз был свободный таксофон. Но ему опять никто не ответил. Низвицкий повесил трубку и пошел на эскалатор.

7. Джем

Джем вполне освоился со своей ролью. Встретил у подъезда микроавтобус оперативной группы, коротко доложил о своей находке, деловито провел их к квартире и молча указал на дверь. Потом уселся на подоконник, всем своим видом демонстрируя, что нисколько не претендует на внимание, а будет ждать столько, сколько потребуется.

Подъезд наполнился людьми – опера, следователь, судмедэксперт, кто-то из начальства.  Все подождали, пока будут сделаны нужные фото, и вошли в квартиру. Один из оперов, молодой парнишка в черной водолазке под кожаной курткой и модных слаксах, заглянул было в дверь, но махнул рукой и предложил:

– Коллеги, давайте я пока свидетеля опрошу.

Присев рядом с Джемом, он выбил сигарету из пачки «Мальборо» и похлопал себя по карманам, ища зажигалку. Джем щелкнул своей «Зиппо», дал ему прикурить и вопросительно приподнял бровь, как бы приглашая к разговору. Опер выпустил тонкую струю синего дыма и признался:

– Не люблю жмуров. Ничего не могу с собой поделать.

Джем согласился:

– Приятного мало. Тем более, когда чел головой пулю поймал.

– Знакомый твой?

Джем помотал головой:

– Не, я к нему по делу приехал. Мне поручили у него рукопись забрать. Я так понимаю, этот дядя писателем был.

– А кто поручил? – вскользь поинтересовался опер.

Джем снисходительно покосился на него:

– Мой шеф. Он ученый, историк. Очень известный в научных кругах. Его даже федералы приглашают для консультаций.

– У него есть какое-то имя или фамилия?

Джем усмехнулся:

– Юмор? Понимаю… Иван Иванович Петров. Тебе все равно ничего не скажет. Мы в Карелии живем.

– Ты только за рукописью в Москву приехал? – удивился опер. – Из Карелии?

Джем парировал:

– А что тебя удивляет? В твоем окружении люди книги не читают?

Опер хмыкнул:

– Ну, во всяком случае, не такие, чтобы за ними в такую даль ехать. А что за рукопись?

Джем равнодушно пожал плечами:

– Я-то откуда знаю? Я ведь ее так и не забрал.

Опер докурил сигарету и выкинул окурок в форточку:

– А ты как в Москву приехал? На поезде?

– Неа. Я счастливый автовладелец, – ухмыльнулся Джем. – Видел внизу «ягуар»? Вот на нем я и приехал.

Опер удивленно посмотрел на него и спросил с легким оттенком зависти в голосе:

– А ты, вообще, чем занимаешься?

– Цветами, – засмеялся Джем. – Я предприниматель.

– Ясно, – поднялся опер. – Ты посиди здесь, я с руководством поговорю, потом быстренько протокол напишем, и я тебя отпущу. Если, конечно, следак не захочет тебе пару вопросов задать.

Следователь, естественно, захотел. Джем без энтузиазма посмотрел на седоватого человека в невзрачном сером костюме, который представился:

– Старший следователь прокуратуры Борисов Антон Николаевич. Пойдемте, наверное, вниз, в микроавтобус, мне там удобнее будет писать.

Борисов дотошно расспросил Джема с самого начала, задавая уточняющие вопросы и что-то помечая для себя в блокноте. Джем постарался максимально подробно все ему рассказать – смысла что-то скрывать не было никакого. Ему даже стало интересно, словно он попал в какой-то детективный фильм, и на этот раз на стороне хороших парней, в отличие от своего предыдущего криминального опыта, где от милиции исходила только опасность и угроза. Джем совершенно спокойно наблюдал, как следователь быстро заполняет корявым почерком бланк протокола допроса, и даже подсказывал, как лучше сформулировать фразы.

Следователь перестал писать и внимательно посмотрел на Джема испытывающим взглядом:

– Вы ведь не заходили в квартиру?

Джем скривил губы:

– Я что, на идиота похож? Я, между прочим, в детстве почти все серии смотрел «Следствие ведут знатоки». И уж знаю, что от места преступления надо держаться подальше. Чтобы самому ласты не сплели.

– Ласты… – усмехнулся следователь. – Это Знаменский так говорил или майор Томин?

Он немного помолчал и продолжил:

– Вы, конечно, не знаете, как могла выглядеть рукопись? Ваш начальник никак не обозначил ее? Толстая, тонкая? Может быть, в папке?

Джем неопределенно пошевелил пальцами:

– Да нет, ничего такого. Просто сказал – рукопись. А почему вы спрашиваете, можно узнать?

– Можно, – кивнул Борисов. – Дело в том, что при осмотре квартиры убитого мы не нашли ничего такого, что можно было бы считать рукописью. Ничего. Есть какие-то соображения по этому поводу?

Джем недоверчиво переспросил:

– Ничего? У писателя? Никаких черновиков или других бумаг?

Следователь поморщился:

– Как раз этим добром-то все и забито. Но вот какой-то конкретной рукописи, которую готовились кому-то отдать, нет.

Джем пожал плечами:

– Ну тут уж не могу ничего сказать… Может, у него в квартире тайники какие-то есть, вы же еще толком ничего не смотрели. Ну, там, допустим, сейф в стене, или в полу лючок… Конечно, я мог бы предположить, что ее убийца забрал, но это ведь не кино про какого-нибудь Эркюля Пуаро…

В этот момент он краем глаза уловил движение возле подъезда, повернул голову и радостно заорал:

– Степанов! Ну, наконец-то… Иди сюда, я здесь!

Степанов подошел и заглянул в салон микроавтобуса. Увидев следователя, показал служебное удостоверение и представился:

– Майор Степанов, федеральная служба безопасности. Можно у вас забрать подозреваемого на несколько минут?

Джем возмутился:

– Чего это я подозреваемый? Я самый что ни на есть свидетель, оказывающий всемерную помощь следственным органам в раскрытии преступления. Так что не надо тут наводить тень на плетень.

Они рассмеялись, и Джем крепко пожал руку майора, внимательно его оглядев:

– Ты изменился, Степанов. Москвичом стал. Но тебе идет.