Евгений Гиренок – Время одуванчиков. Рукопись из генизы (страница 14)

– Не переживай. Все найдем. А место – чем тебе мой офис не подходит? Во Дворце культуры АЗЛК. Там никто не помешает, хоть по ночам работай, бабульки-вахтеры все свои.

Низвицкий согласился:

– Ладно, давай съездим на ближайших выходных туда, посмотрим.

Лешкина схема действительно была проста до безобразия. Как ученый-гебраист он имел доступ в библиотеку Петербургского филиала Института народов Азии и часто ездил туда. И ориентировался в книгохранилище как у себя дома. Поэтому для него не составляло большого труда сначала заменить формуляр рукописи, а потом и сам древний манускрипт поменять на ничего не стоящий новодел, искусно подправленный Низвицким.

Хрусталев частенько посмеивался под хорошее настроение.

– А что, Игорянтий, чем мы хуже Абрамчика Фирковича? Про него-то больше ста лет спорят, никак не могут установить, что там подлинное в его бумагах, а что фонарь полнейший. А я представляю, как потомки будут голову ломать над нашими  с тобой рукописями. Хе-хе. Низвицкий, Хрусталев энд Ко. Фабрика по производству загадок истории…

Низвицкий чувствовал, как мысли становятся все медленнее и обрывочнее – сон понемногу накрывал его. Он шумно вздохнул и повернулся на бок – в конце концов, новый день сам найдет решения его сегодняшних проблем. Ведь как-нибудь да будет…

17. Джем

В вечернем воздухе носились едва уловимые запахи осени, которые присущи только центру Москвы, и Джем чувствовал их несмотря на то, что мысли его были заняты совсем другим. Для него многие города имели свой неповторимый аромат – Амстердам, Варшава, Брюссель, Рим, Петербург. И синие московские сумерки, сгущавшиеся с каждой минутой, погружали его в атмосферу, где дыхание еще зеленых бульваров смешивалось с запахами метро из вентиляционных шахт, и все это было остро приправлено вкусным дымком многочисленных ресторанчиков.

Джем прошел по относительно малолюдной Дмитровке и свернул в Столешников переулок, где уже вовсю кипела вечерняя жизнь. «Ягуар» он оставил на Кузнецком мосту возле задней стены Театра оперетты – ему не хотелось подъезжать прямо к ресторану «Арагви». Скорее всего, там трудно было бы найти место для парковки, да и не хотелось лишний раз светить машину из разумной предосторожности.

Они со Степановым больше часа обсуждали сложившуюся ситуацию. Джем реально был взбешен:

– Саня, ну ты прикинь, как они мой номер мобилы вычислили? Я думаю, только у ментов могли. Я следаку его оставил и еще этому молодому мусоренку, который меня опрашивал. И вот смотри, как быстро слили.

Степанов предложил:

– Слушай, раз уж у нас совместный ужин накрылся медным тазом, пойдем хоть по гамбургеру возьмем. На сытый желудок проще думается. Ты-то в «Арагви» поужинаешь, а мне что делать?

Джем вылупил на него глаза:

– Ты что, реально думаешь, я жрать там буду? – но тут же понял сарказм Степанова и усмехнулся. – Саня, ну тебя нафиг…

Степанов улыбнулся:

– Вот, правильно, давай успокаивайся. Нервы надо беречь. Пойдем прогуляемся по Неглинной, я рядом с театральным училищем кафешку знаю, там и перекусим.

Через десять минут они засели в уютном местечке под нехитрым названием «Щепка» и заказали еду. Джем поглядывал в окошко на проезжающие мимо машины и легонько постукивал зажигалкой по деревянной столешнице.

– Вот что ты думаешь делать, Сань? Может надо этих оборотней в погонах притащить на Лубянку и расколоть, кому они сливают ход следствия?

Степанов ухмыльнулся:

– Ага, прямо всю следственную бригаду… Я тебе говорю, успокаивайся. Надо реальный план выработать, а не искрить эмоциями. В конце концов, ничего не произошло из ряда вон выходящего. Подумаешь, встречу назначили. Значит, хотят что-то предложить.

– Почему это? С чего ты так решил?

– Это же элементарно, Ватсон. Источник информации у них и так есть, и поинтереснее, чем ты. Но им нужно что-то, чего они от ментов получить не могут. И они хотят получить это от тебя, раз вышли на контакт. А как получить? Вот и будут предлагать варианты.

Подошла официантка с подносом и аккуратно поставила перед ними глиняные горшочки. Джем приоткрыл крышку на одном, с удовольствием втянул ноздрями запах мясной солянки и тут же взялся за ложку. Степанов последовал его примеру, и несколько минут оба молчали, расправляясь со своими порциями. Джем отстрелялся первым, и откинувшись на спинку стула, предложил:

– Может, повторить, Сань, как считаешь? А то я то ли ел, то ли радио слушал…

Степанов возразил.

– Подожди, сейчас отбивные принесут, думаю, будет в самый раз. Они здесь огромные.

Джем поинтересовался:

– А ты сам в «Арагви» бывал? Я только слышал про него…

Степанов пожал плечами:

– Да ничего особенного. Шалман полнейший. Публика разношерстная, в основном этнические криминальные группировки и коммерсы, с ними связанные. Раньше, конечно, ресторан марку держал. Но это давно, при коммунистах было, во времена Советов.

Джем кивнул:

– Да, точно. Его вроде еще Сталин и Берия организовали. В тридцать восьмом. Грузинам без ресторана никак. Говорят, весь цвет Москвы там собирался.

– Сейчас все изменилось. Бомонд в другие места перебрался. То, что тебе именно там встречу назначили, позволяет сделать некоторые выводы.

Им принесли отбивные, и Джем убедился, что Степанов был прав – их размер действительно радовал глаз, да и на вкус они оказались превосходными. Ловко орудуя ножом и вилкой, он поглядывал на Степанова.

– Ну и что ты думаешь, это бандосы какие-то?

Степанов оторвал взгляд от своей тарелки и задумчиво ответил:

– Ну, вряд ли какие-то отморозы в чистом виде, но с криминалом связанные несомненно. А учитывая его акцент, как ты говоришь, то, скорее всего, грузины или армяне. Если бы я сам слышал его, то точнее бы сказал.

Джем прищурил один глаз:

– Не, я не разбираюсь. Я узбека-то от таджика не отличаю, а грузина от армянина тем более.

Степанов что-то прикинул и заявил:

– Я тебя подстрахую. Время еще есть, я приглашу одну мадемуазель из нашего архива посидеть в ресторане. Думаю, ей будет интересно.

Джем усмехнулся:

– Вот ты жук. За мой счет амурные вопросы решаешь…

– Исключительно по долгу службы, – засмеялся Степанов. – Если бы ты ее видел, у тебя таких мыслей не возникло бы. Но я буду глупо там выглядеть, если один припрусь и сяду кофе пить, как Шарапов. Весь шалман только переполошим.

– А у тебя с собой есть парабеллум? – поинтересовался Джем.

Степанов отмахнулся:

– Да прекращай ты. Никто не будет в центре Москвы «красную жару» устраивать.  Мы же не Шварценеггеры какие-нибудь. У тебя задача крайне проста – прийти, выслушать, уйти. А я постараюсь их срисовать. Потом видно будет.

Джем согласился:

– Да мне-то по барабану. Меня бандосы не особо напрягают. Меня бесит, когда они с ментами в одной упряжке работают. В этом случае менты гораздо опаснее. Думаешь, мало таких случаев бывало, когда пацанов на «стрелке» менты принимали? А потом при шмоне наркоту им подкидывали или еще какой-нибудь запрет… Потому что те, с кем они рамсили, с ментами работали и по-простому их сливали.

– Нет, это не тот случай. Просто даже сам посуди, уровень какой – писатели, рукописи… Такие темы предполагают наличие интеллекта. Если даже ментов и подключают, то серьезных. Это не за палатку с алкашкой где-нибудь в Строгино тереть. Хрусталев кому-то действительно важному на мозоль наступил.

Они еще немного посидели, пока пили кофе, и прикинули все до мелочей. Степанов позвонил своей знакомой и договорился о встрече. Потом Джем рассчитался и пошел за машиной, а Степанов направился в сторону метро.

Было без трех минут девять, когда Джем вышел на Тверскую площадь, глазами отыскав вход в ресторан напротив памятника Юрию Долгорукому. В темноте ярко горели неоновые буквы «Арагви», а вдоль бордюра в ряд блестели лаком роскошные автомобили, преимущественно «мерседесы» S-класса, которые в народе уважительно звали «кабанами». Возле некоторых машин кучковались крепкие ребята в кожаных куртках, ведя оживленные беседы.

Тяжелая дверь с огромным стеклом пропустила Джема вовнутрь, и он окунулся в знакомую по другим подобным местам липкую атмосферу, наполненную табачным дымом, шумными разговорами и громкой музыкой. В фойе его тут же приветствовал вежливый человек в дорогом черном костюме с золотыми пуговицами.

– Добрый вечер. Могу чем-то помочь?

Джем спокойно посмотрел на него:

– У меня здесь встреча, но я не знаю с кем.

Тот понимающе кивнул:

– Да, конечно. Как ваше имя?

– Джем.

Вежливый человек снова кивнул:

– Да. Вас ждут. Пойдемте со мной.

И он повел Джема куда-то вниз по лестнице.

18. Петров