Евгений Герцовский – Цикл. Прорыв в большой космос. Том 1. Книга первая (страница 7)
Он окинул быстрым взглядом семерых охранников Анатолия и продолжил говорить так же быстро.
– И как говорят у вас – с новосельем! Не то, что англичане со своим снобизмом и природной завистью к чужим успехам! Мы американцы – люди из другого теста!
И скажу вам, Анатолий! Это новое здание Фонда РАН – просто космос, оно достойно уважения. Выглядит круче нового Диснейленда во Флориде!
Там мы только раскачиваем публику техническим открытием и раскаткой аттракционов. А вы сразу с таким мероприятием! Поэтому хочу передать вам свои восхищения лично! Не как джентльмен, а как истинный деловой человек Большой Америки! – гость быстро протянул руку главе, крепко пожал и по – дружески похлопал по плечу другой рукой. Он спешно отпустил протянутую руку, зацепив край рукава костюма главы. Подойдя ближе, чем вызвал напряжения охраны, посмотрел в глаза и сказал – … После выступления обязательно нужно лично переговорить, как друг с другом, ты знаешь где, или скажи другое место. И не пуха, Толик! Так же говорят в России. – отступил на два шага, смотря в глаза, и не спускал натянутой улыбки. В момент между ними на полкорпуса стал охранник, подчеркивая краткость предстоящей беседы.
– Благодарю, Джон. Но снова, говоря о торговле дронами, знаниями и нашими ресурсами, забыл про то, что ваше правительство нас исключило из рынка Большой Америки и как партнёра, и как игрока. И вы поймите, главное в перечисленном – это человеческий ресурс, его количество. А его мы не продаём. Еще уточню, ты больше был похож со своей золотой дипломатической карточкой не на светофор, а на Дядю Стёпу – милиционера. Запомни эту фразу, посмотри видео или книги на тему. Уверяю, тебя позабавит. – тут прошла нотка смеха у обоих собеседников, но она относилась, скорее, к любезности, и речь продолжилась – После моего выступления мы встретимся, дорогой друг. Наедине? – тот подтвердил, кивнув. . Анатолий продолжил.
– Только в другом месте, в «Петрушке». Там все организуют мои люди, с тобой свяжутся. Но не стоило запрашивать прямой контакт через дипломатическую золотую карту, слишком открыто. И сейчас я вынужден отлучиться, не могу задерживаться. Сам понимаешь, дела, мероприятия. Наслаждайся нашим праздником и русским гостеприимством!
– Я все понимаю, сейчас такие обстоятельства! И еще раз поздравляю, Анатолий! – улыбка не сходила с его лица. Он нахмурил лоб и уже серьёзно переспросил.
– Дядя Стёпа-милиционер, я верно говорю? – в ответ кивок Анатолия, после чего завершил – Встреча нужна сегодня. Без «Динамо», хорошо? Мне нужно, чтобы ты кое-что послушал.
– Я все понял, с тобой, Джон, свяжусь лично. Твой номер тот же? Не переживай, my old boy, динамить не буду.
В ответ увидел утвердительный кивок и краткое подмигивание глазом. Американец будто на каблуках тут же развернулся, выйдя из оцепления семерых охранников главы Фонда. Он все еще переваривал разговор.
Анатолий продолжил путь с охраной, прокручивая разговор в памяти. Он понимал, что все было специально сказано с явным, натянутым американским акцентом диктора, как бы утрируя свою принадлежность, хотя Джон уже пять лет постоянно находится в России. Он считается лучшим чистым «русским спецом» в Лэнгли.
Конечно, было понятно, что Джон осознанно указывал свою принадлежность, играл роль. Анатолий считал это лишним позерством, его либеральный дух свободной страны белоголового орлана чувствовался с десяти метров, как тот появлялся в поле зрения. Да еще и выставил сигнал дипломата особого статуса. Этакая Афиша.
Группа троих агентов страны свободы от «свобод» давно вышла из окружения и растворилась в толпе. Их дух остался в голове Анатолия. Охрана вела дальше сквозь толпу, словно ледокол по плотному льду, на котором кипела жизнь. На ходу он дал голос:
– Прокачать речь Джона, Ник здесь?
– Да, туточки, в твоём ушке словно сверчок или совесть! – отшутился глава службы безопасности Фонда.
– Что думаешь?
– Предупредил, только не понятно, о чём конкретно. Много информации вылил, мне нужно время. Да еще блох нацепил на тебя, не побрезговав дипломатическим контактом. После такого его легко лишим золотой карты.
– Не топи коней, Ник, – говорил он тихо на ходу и не забывал приветственно улыбаться и махать руками гостям – встречу сделай приватную. Весь разговор отправь первому. Блох Максим перед аквариумом снимет, распорядись.
– Ужо, шеф, все сделано! Кони тебя ждут с кучером Максимом. – ухо наполнил басистый хохоток Никиты.
– Конец связи. – Анатолий оборвал его, и щелчок в ухе обозначил завершения контакта.
В ярчайшем свете льющегося, словно лучи гигантских звёзд с темного пространства космоса, этот эффект, вырабатываемый светодиодами потолочных люстр, родил целую технологию. И словно звёздное небо – череда свисающих с десяти метров люстр внимательно смотрела на происходящее под ними. Все потолочные изделия были выполнены одними из лучших артелей роботов-стеклодувов Тулы.
А там – под ними, внизу человеческая масса находилась в процессе активного общения, движения и самолюбования. С балконов было удобно восхищаться величием и красотой интерьера. Да и ко всему прочему, именно оттуда все были видны, как на ладони.
Главный холл комплекса зданий гудел, словно пчелиный улей. Но вся эта масса людей не заметила, как быстро главный организатор этого действия с охраной пронзил всю плотную массу народа и направился к служебному выходу уверенным быстрым шагом.
Также никто, кроме специальной охраны здания, не заметил отстранённого зрителя на балконе, высматривавшего отдаление Анатолия Славгородского. Он стоял, навалившись всей массой на балкон. Это был опытный сотрудник германских специальных служб, по совместительству – ректор берлинского университета, глава немецкой восточного направления разведки Клаус Фон Вельгольф.
Провожая взглядом хозяина Фонда, немец стоял, положив ладонь на перила балкона, и, постукивая указательным пальцем по каменному покрытию, выдал протяжный выдох с усиленным глубоким баритоном в тон старой баварской песенки.
В его мыслях свершилось заключение мысленного процесса: «Мда, раньше каждая люстра требовала бы месяцы работы, а тут под дату они такой объем готовых изделий выдали. Таких размеров и силы свечения. И главное – сами же всё сделали, без внешних подрядов и наших роботов. Назло утерев нос американцам, бриттам, итальянцам, да и нам». Он начал говорить вслух.
– Наши инженеры теперь в сложном положении! Дорогие друзья, мы в стане догоняющих русскую машину. И скажу вам на русском же языке – с этими конкурентами не разжиреешь! – Тут он умолк и речь продолжил Густав, который стал рядом с телом Клауса. Его скрипучий голос произнес на русском.
– Здесь постоянный спрос, емкий рынок, и перманентная стройка кругом. Мы не у дел, слишком было здорово в начале двадцать первого века. Тогда-то мы и расслабились в надежде на кости Большого брата. – тут он умолк, и заговорила женщина Клаудия.
– А хотя, мы те времена воспринимали, как крайне тяжелые для экономики Германии. Вон оно как всё изменилось. Эти русские сами все объемы делают. Да, с их мегалитическими зданиями уже голова болит… – он сделала паузу, Клаус уже был в окружении своих соратников и подытожил.
– И тут еще успешное завершение в срок к Мероприятию этой мегастройки новых зданий Фонда государственного развития российской академии наук. Открыть его сразу с такого размаха злосчастным мероприятием. Нам остаётся только завидовать и мечтать о таком масштабе на нашей Родине. – он уже смотрел на потолок, Густав подал голос.
– Очевидно, они уже совсем ничего не боятся, совсем страх потеряли. Хириаты проглотили и не отравились. Африка там же, что будет дальше. Так ведь скоро пойдут новые открытые действия русских. – Клаус утвердительно закивал головой, его взгляд приобрел осмысленность со словами:
– А деньги открытости не любят, а большие деньги тем более… Что же, вспомни древнее изречение: не можешь победить – возглавь. Будем стараться возглавить… даем своё добро на действия. Они уже не остановятся. – он погрузился в молчаливое наблюдение за жизнью главного холла исполинского здания.
С момента выхода из общего зала группы во главе с Анатолием Григорьевичем негласный представитель рейхстага глубже ушёл во внутренний анализ увиденного и услышанного. Всё его окружение сначала молчало и ожидало вывода лидера. Через пару минут всем стало ясно, что тот ушёл в глубокий анализ. Через время он повернулся к ним, к тем, кто всё это время уже вел беседы на отвлечённые темы на немецком языке. Делали они это для того, чтобы с ними никто особо не вступал в контакт на балконе, однако продолжали раздавать подходящим только улыбки и немецкое приветствие.
Клаус растер напряжение по лицу, и, опустив ладони на перила балкона, подождал, пока кровь отойдет от лица. Его люди вцепились каменными взглядами в повернувшееся лицо шефа. Клаус вдохнул и выдохнул на мотив баварской мелодии и начал говорить на родном языке.
– Господа, боюсь и в этот раз это не пустые слова, и тем более не блеф. Они не только не выдохлись, а начали набирать повышенные обороты в своем развитии. Полученные данные предупреждали нас об очередном прорыве русских, но мы по привычке делили их на 5. Но теперь все серьезно. Всем агентам усилить сбор информации, все происходящее сегодня – в архив. Я на прямую связь с Берлином. Все, работаем, господа. Грядут большие потрясения привычного нам мира. – Он резко повернулся к залу, снова подошел к перилам балкона и простучал пальцами любимую мелодию. Старый спец с усилием оторвал взгляд от двери, за которой недавно скрылся Анатолий Григорьевич.