Евгений Гаврилов – Контактный зоопарк (страница 3)

Они приблизились к платформам. Отвращение было почти осязаемым.

– Процедура входа стандартна, – продолжал инструктаж Зорг. – Фокусируете сознание, находите основной нервный узел в области мозга и совершаете плавное проецирование. Ключевое слово – плавное. Не пытайтесь втиснуть всю свою многомерность сразу. Вы наливаете океан в чайную чашку. Через носик. Аккуратно.

Элион, чья форма всегда излучала неоспоримый контроль, первой решилась. Его сияющее «тело» сгустилось в шар чистого сознания и потянулось к голове своего будущего скафандра – Петра Сидорова. Была попытка воли, резкий импульс.

Тело на платформе вздрогнуло, как от удара током. Глаза открылись, закатились. Изо рта вырвался хриплый, булькающий звук. Руки беспорядочно задергались.

– СТОП! – рявкнул Зорг, подбегая. Он резким жестом на панели приостановил процесс. – Что я сказал?! Плавно! Вы пытаетесь запустить звездолёт, дёргая за одну проволоку! Вы теперь не бог! Вы – бухгалтер Пётр Сидоров! Ваша вселенная – дедлайн по отчёту и больная спина! Поняли?!

Сознание Элиона отступило, смущённое и раздражённое. Тело Петра обмякло, снова задышав ровно.

– Смотрите и учитесь, – проворчал Зорг. Он подошёл к телу Кирилла, предназначенному Беззву. – Беззв. Попробуй. Помни – не сила, а намерение. Лёгкость.

Светящаяся, почти прозрачная форма Беззва колыхнулась. Не было мощного импульса. Было скорее… течение. Мягкая, постепенная диффузия. Сознание будто растворялось, просачиваясь в чужую форму.

Тело Кирилла на платформе не дёргалось. Его веки лишь слегка затрепетали. Пальцы правой руки плавно согнулись и разогнулись. Потом левой. Грудь вздыбилась в более глубоком, осознанном вдохе.

И глаза открылись.

Они были карими, немного сонными, абсолютно человеческими. В них не было ужаса или величия. Было тихое, спокойное присутствие. Кирилл-Беззв медленно поднял руку, развернул ладонь перед лицом, изучая линии.

– Интересно, – произнёс он. Голос был немного хрипловатым от неиспользования, но вполне обычным. – Ограниченно. Но… конкретно.

Зорг кивнул, в его глазах мелькнуло что-то вроде одобрения. – Хорошо. Остальные – по его примеру. Медленно. Не спешите почувствовать всё сразу.

Процесс пошёл, но не без происшествий. Лира, пытаясь синхронизироваться с тактильными ощущениями, перегрузила нервную систему Светланы, и та на несколько минут испытала невыносимую боль от прикосновения ткани простыни – боль, которую Лира восприняла как философское откровение о природе страдания.

Ксаро, вселяясь в Игоря, застрял на согласовании слуха и зрения. Он слышал биение собственного нового сердца как грохот барабана и видел свет ламп как ослепительные, рваные вспышки. «Диссонанс… – подумал он с болезненным восторгом. – Это и есть диссонанс…»

Вега вломился в тело Владимира, как танк в хрупкий дом. Мышцы напряглись до судорог, скелет затрещал. Он немедленно попытался подняться, но нескоординированные конечности подвели, и он рухнул с платформы на пол с глухим стуком.

– Чёрт возьми! – зашипел Зорг, помогая ему подняться. – Ты не в боевой экзоскелет залезаешь! Это биология! Ей нужно время! Дыши. Просто дыши.

Через сорок минут все пять тел стояли на ногах. Шатаясь, как новорождённые жирафы. Они смотрели друг на друга чужими глазами, трогали чужие лица, издавали неуверенные звуки чужими голосами. Это был жутковатый балет дезориентации.

– Поздравляю, – сказал Зорг без тени поздравления. – Первичная синхронизация завершена. Теперь – краткий инструктаж по управлению. Особое внимание.

Он подошёл к Кириллу-Беззву, который стоял спокойнее других, и без предупреждения хлопнул его по плечу. Тело инстинктивно дёрнулось. – Тактильная обратная связь. Работает. Потом щёлкнул пальцами перед его лицом. Кирилл моргнул. – Зрительный рефлекс. Хорошо. Затем Зорг подошёл к стене и вызвал голограмму – схематическое изображение человеческого тела с пометками.

– А теперь главное. Системы жизнеобеспечения. Вход – тут, – он ткнул в рот на схеме. – Топливо – «еда». Разнообразное, большей частью вредное. Вы почувствуете сигнал «голод». Не игнорируйте. Система фильтрации – здесь, – показал на почки и печень. – Требует постоянной подачи жидкости «вода». Сигнал – «жажда».

Он помолчал, собираясь с мыслями для самой важной части. – И система утилизации отходов. – Его палец переместился в нижнюю часть схемы, к задней области. – Здесь расположен аварийный клапан. Примитивный, но эффективный механизм. Когда резервуар полон, вы почувствуете сигнал. Не игнорируйте его. Это не техническая неполадка, это функция. Ваша новая реальность включает в себя необходимость… освобождать резервуар. Регулярно.

В зале повисло шокированное молчание. Пять пар человеческих глаз смотрели на схему с немым ужасом.

– Вы… шутите? – наконец выдавил из себя Элион-Пётр. Его новый голос звучал неестественно высоко от возмущения.

– Я никогда не шучу о физиологии, – парировал Зорг. – Это не недостаток дизайна. Это – напоминание. Каждые несколько часов ваше совершенное сознание будет получать сигнал от примитивного кишечника о необходимости совершить акт глубочайшей унизительности. Это – квинтэссенция человеческого опыта. Вы смертны. Вы зависите от материи. Материя внутри вас требует выхода. Привыкайте.

Лира-Светлана подняла свою новую, узковатую в плечах руку. – А… а как часто? – Зависит от диеты. Примерно 1—2 раза в сутки. Социальные ритуалы для этого отведены. Вы разберётесь.

Ксаро-Игорь с отвращением посмотрел на свои новые руки. – И это… все они делают? Все эти… Моцарты, Эйнштейны, ваши Шекспиры? – Все, – подтвердил Зорг с мрачным удовлетворением. – Каждый. Каждый день. Это великий уравнитель. Теперь вы это знаете. И теперь вы – часть этого.

Он выключил голограмму. – На сегодня всё. Ваши личные вещи – одежда, документы, небольшой стартовый капитал – уже в ваших каютах. Отдыхайте. Завтра – прибытие. И помните: первый шаг, первый запах, первый настоящий ветер в лицо. Он будет другим. Он будет настоящим.

Зорг развернулся и вышел, оставив их в док-камере.

Пятеро новых людей стояли в тишине, нарушаемой только бульканьем систем жизнеобеспечения платформ и их собственным, пока ещё не совсем уверенным дыханием.

Элион-Пётр первым попытался сделать шаг. Его нога подчинилась не сразу. Он пошатнулся, упёрся рукой в холодную поверхность платформы. Упрямство на его новом лице сменилось сосредоточенностью. Он сделал ещё шаг. И ещё.

Лира-Светлана подошла к стене, потрогала её ладонью. Шероховатость покрытия, лёгкая вибрация от работы корабельных систем – всё это передавалось в её сознание с невероятной, почти болезненной яркостью. «Непродуманная текстура…» – подумала она.

Ксаро-Игорь поднёс руки к лицу, сжал и разжал кулаки перед глазами. «Инструменты… грубые, но с потенциалом. Сколько разных давлений нужно, чтобы раздавить виноградину, а сколько – чтобы поднять стакан?»

Вега-Владимир просто стоял, сжав кулаки. Он чувствовал силу в этих новых мышцах. Ограниченную, земную, но осязаемую. Он ударил кулаком в открытую ладонь. Звук шлёпка плоти о плоть был тупым, примитивным, но от него по спине пробежала странная дрожь удовлетворения.

А Кирилл-Беззв подошёл к зеркальной поверхности стены. И увидел отражение. Молодое, ничем не примечательное лицо. Карие глаза. Он улыбнулся. Отражение улыбнулось в ответ. И в этот момент что-то щёлкнуло. Грань между «я» и «скафандр» стала призрачной. Он не был в теле. Он был телом.

В своей каюте Зорг просматривал показатели жизнедеятельности пяти новых биологических единиц. Всё в норме. Стресс на пределе, но адаптация идёт. Он откинулся на спинку кресла.

«Итак, вершители, – мысленно обратился он к ним. – Вы надели свои мясные скафандры. Вы узнали о дырочке сзади. Первый урок усвоен: вы более не боги. Вы – существа, которые завтра утром будут должны сходить в туалет. Добро пожаловать в клуб.»

За иллюминатором, в бесконечной черноте, уже виднелась крошечная, яркая голубая точка. TheМля ждала своих самых странных гостей.

Глава 3: Первичная синхронизация: боль, зуд и неловкость

Процедура десантирования не имела ничего общего с огненными спусками в атмосферу или лязгом посадочных шасси. Это была процедура аккуратного невмешательства. «Созерцатель» завис на границе верхних слоёв атмосферы, невидимый, неслышимый, и выпустил пять капсул-невидимок. Те, в свою очередь, не падали, а плавно смещались вниз, подчиняясь слабым гравитационным аномалиям, которые генерировал корабль.

Внутри капсулы, больше похожей на тесный лифт, пахло озоном и страхом. Не метафизическим страхом перед вечностью, а самым что ни на есть животным, телесным – страх падения, страх удара, страх неизвестности.

Пять человек в грубой, немаркой, чужой одежде молча цеплялись за поручни. Их тела уже не были чужими манекенами – они стали единственной реальностью. И эта реальность сообщала: сердце бьётся в горле, в животе холодно и тошно, а мышцы ног дрожат от напряжения.

Ксаро-Игорь первый нарушил молчание. Его новый голос дрогнул: – Вибрация… она проникает в зубы. В кости. Это отвратительно. И непрерывно.

– Это не вибрация, – сквозь стиснутые зубы сказал Элион-Пётр. Его лицо было бледным, он пытался дышать глубоко и ровно, как в инструкции по управлению стрессом для менеджеров среднего звена. – Это низкочастотный гул. Двигатели. Или трение об атмосферу.