Евгений Гаврилов – Контактный зоопарк (страница 2)

– Все протоколы будут предоставлены, – кивнул Зорг. – Но сначала – основа. TheМля – цивилизация третьего типа. Углеродная, белковая, смертная. Их социальные конструкции основаны на комбинации примитивной логики и мощных, нерациональных эмоций. Ваша задача – не изучение. Не улучшение. Наблюдение через полное погружение. Вы станете одним из них.

Поле Лиры, философа, дрогнуло. В нём возник слабый, но различимый узор – аналог удивления. – Стать… ограниченным? Добровольно принять форму, заведомо ущербную по пропускной способности каналов восприятия? В чём познавательная ценность?

– Ценность в самом ограничении, – отрезал Зорг. – Вы ищете «непродуманное», Лира? Там, где мысль упирается в стенку из мяса, гормонов и страха опоздать на автобус, – там его и ищите. В их слепоте. В их истеричном смехе. В их глупой, ненужной доброте.

Ксаро, творец, излучил всплеск сложных оттенков – интерес, скепсис, брезгливость. – Мясо. Гормоны. Это… грубые материалы. Шумные. Негармоничные.

– Именно, – Зорг позволил себе что-то вроде улыбки. – Фальшивые ноты, Ксаро. Сплошные фальшивые ноты. Их музыка – это какофония биологических импульсов, социального давления и чистой случайности. Ваша синестезия сойдёт с ума. Или откроет для себя новый цвет.

Вега, воин, наконец подал признак жизни. Его поле сгустилось, стало острым, колючим. – Конфликт. Разрешен ли он? Пределы?

– Конфликт – их естественное состояние, – сказал Зорг. – От бытовых ссор до социальных волнений. Ваше тело будет испытывать гнев, раздражение, желание доминировать. Вы можете участвовать в пределах социальных норм их субкультуры. Драка в баре – допустима. Война – нет. Ваша агрессия будет разменяна на мелочи: спор с начальником, конкуренцию за парковку, игру в их примитивные симуляторы конфликтов, которые они называют «спортом».

– А победа? Имеет ли значение? – поле Веги вибрировало от скрытого напряжения.

– Для них – имеет. Для вас – нет. Помните, вы играете роль. Но… – Зорг сделал паузу. – Скафандр будет влиять на вас. Биохимия мозга, мышечная память, инстинкты. Вы можете почувствовать победу как нечто ценное. Это часть опыта.

Он перевёл внимание на пятого. Беззва. Тот просто… был. Его поле было на удивление тонким, почти прозрачным. В нём не было ни сопротивления, ни ожидания. Чистая восприимчивость.

– Тебе не о чем спросить? – произнёс Зорг.

Поле Беззва колыхнулось, как вода от лёгкого ветра. – Нет. Я готов к тому, что будет.

В этой простой фразе не было покорности. Была полная, абсолютная открытость. Это было почти страшно.

Зорг обвёл их всех взглядом (вернее, направил фокус своего воспринимающего массива). – Теперь о главном. Правило номер один, которое важнее всех остальных. Вы его нарушите – миссия будет немедленно прекращена, а вам гарантировано стопроцентное стирание данного опыта. – Он сделал драматическую паузу, которую подсмотрел в одном из их старых фильмов под названием «драма». – Не пугайте аборигенов.

В зале повисло недоумение.

– Пугать? – исказил поле Элион. – Мы не намерены причинять вред.

– Вы не понимаете, – Зорг вздохнул. – Само ваше присутствие, если оно будет раскрыто, станет для них катастрофой. Их картины мира хрупки. Их религии, науки, социальные уклады – всё это не выдержит контакта с тем, что вы из себя представляете на самом деле. Вы для них – боги, демоны, инопланетяне из дурных снов. Вы разрушите их. Поэтому – никаких проявлений сверхспособностей. Никаких исправлений их «несовершенного» мира. Никаких попыток наставить на путь истинный. Вы – наблюдатели в стаде. Вы должны мычать, как они, жевать траву, как они, и бояться волков, как они. Понятно?

Они молчали. Для существ, управлявших реальностью, идея добровольного самоуничижения до уровня примитивных организмов была… немыслимой.

– А если мы увидим страдание? Несправедливость? – спросила Лира. В её поле вспыхнул оттенок, который мог быть зачатком этического вопроса.

– Вы увидите их много, – холодно ответил Зорг. – Это часть экспозиции. Вы не лекари. Вы – туристы в контактном зоопарке. Вы не лезете в вольер к медведю, чтобы вылечить ему зуб. Вы наблюдаете. С того самого момента, как наденете скафандр, ваша цель – быть незаметными. Средними. Обычными.

– Каков критерий успеха миссии? – вернулся к прагматике Элион.

Зорг посмотрел на голограмму Земли, которая зажглась за его спиной. Яркая, живая, несовершенная.

– Успех? – он произнёс это слово, как будто пробуя его на вкус. – Успех – это если через положенный срок вы захотите остаться ещё на один день. Не из долга. Не из научного интереса. А потому что вам будет… интересно. Потому что вы забудете на час, кто вы такие. Потому что вкус их пищи или шутка их собрата вызовут у вас реакцию, которую вы не сможете смоделировать заранее. Вот и весь критерий.

Он выключил голограмму. Зал снова погрузился в мягкий, безличный свет.

– Завтра начнётся процедура облачения. Отдохните. Это последняя ночь, которую вы проведёте в своих настоящих формах. Используйте её с умом.

Зорг развернулся и направился к выходу. На пороге он обернулся.

– И да… забудьте слово «бессмертие». Там, куда вы отправляетесь, его не существует. Там есть только «сейчас». И иногда оно больно бьёт по лицу.

Дверь за ним закрылась беззвучно.

В зале снова воцарилась идеальная тишина. Но теперь она была иной. В неё вплетались тонкие, едва уловимые частоты: первые колебания тревоги, первые проблески чего-то, что могло быть… предвкушением.

Элион медленно «поднялся». – Я проанализирую протоколы безопасности, – сообщило его поле, обращаясь в никуда, и растворилось в личных помещениях.

Лира продолжала «сидеть», её поле было сосредоточено внутрь, будто она уже пыталась представить границы «непродуманного».

Ксаро излучал сложный аккорд – отторжения и любопытства одновременно.

Вега стоял недвижно, и его поле напоминало сжатую пружину, лишённую цели.

А Беззв… Беззв просто оставался там, где был. Его прозрачное поле дышало в такт искусственной атмосфере челнока. Готовое стать кем угодно.

В своей каюте Зорг снова смотрел на Землю. Он думал о пустом поле Беззва. Остальные были проблемой – сверхновая звезда, которую нужно втиснуть в карманную лампу. А Беззв… Беззв был самой большой загадкой. Что происходит, когда чистая потенция встречает абсолютную конкретность человеческой жизни? Что родится из этого союза?

Он отложил мысли. Завтра предстояла самая сложная часть – не инструктаж, а облачение. Теория – ничто перед лицом практики надевания мясного скафандра с его аварийным клапаном и всеми вытекающими.

Буквально.

Глава 2: Протокол «Мясной мешок»

Док-камера «Созерцателя» называлась так лишь по традиции. Никаких доков, никаких грубых механических манипуляторов. Это была стерильная, белая сфера, где материя могла перестраиваться на молекулярном уровне. Обычно здесь регенерировали сканеры или создавали инструменты для тонкого вмешательства. Сегодня сфера готовилась к самой парадоксальной операции – упаковке бесконечного в конечное.

Зорг уже ждал их, облачённый в свой рабочий «скафандр» – практичный комбинезон с множеством карманов и интерфейсным блоком на запястье. Он казался воплощением здравого смысла и цинизма.

Группа вошла. Их сияющие, не вполне материальные формы казались неуместными в этой строгой обстановке.

– Доброе утро, – сказал Зорг без тени приветливости. – Сегодня вы познакомитесь со своим временным биологическим интерфейсом. Или, как я это называю, пройдёте протокол «Мясной мешок».

Он жестом активировал панель управления. В центре сферы из ничего, в клубах охлаждённого пара, начали материализовываться пять горизонтальных платформ. На каждой лежало тело.

Не манекен. Не оболочка. Тело.

Человеческое. Полностью сформированное. Мужское или женское, разного возраста и комплекции. Кожа имела здоровый, но несколько восковой оттенок сна. Глаза закрыты. Груди равномерно поднимались и опускались в такт искусственному дыханию. Они были красивы в своей абсолютной, непритязательной обыкновенности.

Воздух наполнился запахом. Слабый, но неистребимый. Запах стерильности, смешанный с запахом живой плоти, пота, чего-то органического и глубоко чужого.

Лира сделала шаг назад. Её светящаяся форма дрогнула. – Это… они сознательны? – Нет, – ответил Зорг. – Это биологические платформы. Мозг – чистый лист, базовые функции поддерживаются на автономном уровне. Ни памяти, ни личности. Идеальный сосуд. Ваша задача – вселиться, синхронизироваться с нервной системой и взять управление.

Ксаро, чья форма обычно переливалась спокойными гармоничными цветами, вспыхнул резким, диссонирующим оранжевым. – Они… асимметричны. Посмотрите на эту родинку на шее у третьего. И волосы… они растут беспорядочно. Это несовершенство.

– Поздравляю, вы сделали первое наблюдение, – сухо сказал Зорг. – Человеческое тело – это компромисс эволюции, а не произведение искусства. Теперь подходите. Каждому – своё, согласно социальному профилю.

Он стал указывать: – Элион. Вам – тело Петра Сидорова, 45 лет, менеджер среднего звена. Седина у висков, начинающаяся складка озабоченности на лбу. Идеально. – Лира. Светлана Зайцева, 32 года, курьер. Выносливое, неприметное. – Ксаро. Игорь Петров, 28 лет, бармен. Хорошая моторика рук, выразительное лицо. – Вега. Владимир Козлов, 38 лет, строитель. Развитая мускулатура, потенциал для агрессии. – Беззв. Кирилл Белов, 25 лет, офисный работник. Средние параметры по всем статьям. Безупречная заурядность.