Евгений Гарцевич – Отдел скрытых дел (страница 4)

Именно пятернёй, не махнул косым ударом, а впился так, будто хотел вырвать с корнем. Пробил сам плакат и оставил лунки в деревянной обшивке стены.

В самом низу древа этаким сучком без продолжения значился наш «клиент». Свою молодую жену он сюда не добавил, возможно, не заслужила, раз нет наследника.

Мимо меня со вздохом неизбежной долгой работы прошла Маргарита, направившись сразу к телу босса, а над ухом щёлкнула вспышка фотоаппарата. И своим жужжанием перезарядки, как обычно, вернула меня в действительность.

Работаем…

Я прошёлся по кабинету, расставляя номерные таблички. Дождался, пока Макс всё сфотографирует, и стал собирать материалы. Первыми, чтобы освободить пространство для судмедэксперта, на дальнейшее исследование отправились дротики от шокера. На сантиметр под кожу они точно вошли и прекрасно сохранили образцы крови преступника. Только мне её вид не понравился — густая, чёрнющая и почему-то с зелёным отливом. Непонятно, но придётся дождаться экспертизы, а заодно узнаем, каким боевым стимулятором он себя накачал.

Рядом лежало ребро, которое преступник выронил, получив заряд в пару-тройку сотен тысяч вольт — это, если суммарно. Но перед этим он успел его не только очистить от крови и мяса, но и выцарапать на нём какие-то каракули, похожие на руны. Надо будет проверить, но, кажется, это не футарк, то есть не скандинавы или германцы, а что-то языческое, древнеславянское. Я как-то интересовался для сюжета одного из подкастов, но поверхностно.

Я аккуратно подцепил улику, собираясь упаковать в пакет, и чуть не выронил. Показалось, что она, во-первых, тёплая, а во-вторых, руны подсветились, будто по ним пробежали микроскопические искорки. Меня повело, но стоило моргнуть, как тут же отпустило.

— Нее, — прошептал я. — Бред какой-то…

Показалось. Наверное, блик от вспышки как-то отразился.

— Думаешь, этот псих настолько псих, что хотел себе женщину из ребра создать? — над плечом появился шутник-следователь, но сейчас его голос звучал вполне серьёзно и даже напряжённо.

Я ничего не ответил, лишь пожал плечами.

— А сорян, забыл. Вы же только фиксируете, — продолжил следователь и пошёл к Маргарите, но на полдороги махнул рукой. Покрутился немного и вышел из комнаты.

Упаковав ребро-улику, я перешёл к окну. На улице разглядел Макса, осматривающего раздавленную машину, потом тучи, собирающиеся над посёлком, и отчасти понял, почему напарник торопится. Я попытался найти луну — почему-то вдруг показалось, что для полноты картины не хватает полнолуния.

Вопросов-то было много. Как преступник проник в кабинет? Следов взлома нет, охрана на время пыток вообще будто оглохла. Почему вырубились камеры? А по последней информации они вырубились все. Не только в доме, а вообще по всему посёлку. Почему никто не слышал крика жертвы? Как связан богатый чиновник и бедолага из спального района? Кроме того, что оба знали свою родословную, других причин пока не было. Почему так себя ведут собаки? Палыч параллельно всё уже облазил и обнюхал, а ничего так и не обнаружил.

— Короче, мистика какая-то, — я улыбнулся собственным мыслям: нее, если у чего-то нет объяснения — значит, я просто его ещё не нашёл.

Пока вынимал и паковал осколки, народ начал разъезжаться. Судя по обрывкам фраз, по горячим следам найти никого не удалось. Прочесали весь посёлок и кусок округи, жутко ругались на кинологов, ждали вертолёт, перекрыли все возможные выезды и проходы, дороги и тропинки, но было видно, что пыл угасает. И если бы не статус жертвы, все бы давно разошлись по домам.

Мы пока держались, хотя спать хотелось жутко. И есть. Но Палыч никак не успокаивался, всё время твердил, что мы что-то упускаем. Я с ним был полностью согласен, но даже у меня закончились варианты, что именно.

Наконец, так ничего больше не найдя, шеф дал команду выдвигаться. Грузить в этот раз было практически нечего. У меня в чемоданчике дротики и осколки — на анализ ДНК, и ребро с символами, для изучения которых, скорее всего, уже с утра привлекут какого-нибудь историка.

— Э-эх, — я зевнул и попытался поудобнее устроиться на заднем сиденье, облокотившись на рабочий чемодан.

Рядом уже посапывала Маргарита, Палыч ёрзал — видимо, никак не мог успокоиться. Макс на переднем сиденье, позёвывая, рассказывал Семёну (нашему водителю) про разбитую «ламбу». Дождь усилился и теперь размашисто барабанил по крыше, скрипели дворники и мерно порыкивал двигатель. Под это всё я и задремал, ещё до выезда из посёлка.

Проснулся, потому что замёрз.

И сразу не понял, по-настоящему или вновь откуда-то потянуло тем странным замогильным холодом, проникающим сразу за шиворот мозга. Встрепенулся и проморгался, пытаясь понять, где мы. Тёмная дорога, редкие фонари. Посёлок мы уже покинули, но на шоссе ещё не выбрались. За окном лило уже стеной, но я всё-таки разглядел чёрный силуэт в тени тёмных деревьев. Худое, сутулое тело, дьявольская маска с ненормальным оскалом и слишком длинные пальцы у руки, указывающей будто бы прямо на меня.

Я моргнул, и видение рассеялось. А в том месте, где мне показался псих, осталась только трансформаторная будка.

— Фух, померещилось, — прошептал я.

А в следующий момент салон «газели» залило ярким светом, матом заорал Семён, а дальше удар, скрежет сминаемого металла со звоном вылетевших окон, и мир вокруг завертелся с бешеной скоростью.

Глава 3

Машину крутануло, а вместе с ней завертелся не только мир перед глазами, но и я сам. Потом был удар. Страшный, жуткий. Я почему-то отчётливо видел его, наблюдая за нами будто бы со стороны. Хотел пошевелиться, рвануть куда-то, как-то разрулить ситуацию, или хотя бы управлять ей. Но, нет. Где-то резко стало больно, где-то страшно, а где-то за ярким светом встречных фар, пришла темнота. Потом снова свет, и опять темнота. И больно уже стало везде.

Кое-как продрав глаза, попытался разобраться с нахлынувшим спектром разрозненной информации. Больно — конечности вроде бы чувствую, в сведённых пальцах до сих пор зажат рабочий кейс, голова гудит и смотрит на всё вверх ногами. Холодно. По-настоящему. В разбитые окна задувает ночной ветер, а стёкла блестят кусочками льда на мокром асфальте.

Мокро и липко. Дождь заносит сразу в салон, а липкая кровь из рассечённой головы заливает глаза. В ушах гудит, и будто через мокрую вату, скребущую по барабанным перепонкам, пробивается чей-то крик. Вопит Палыч, он кувыркнулся где-то в центре салона и пытается выползти наружу.

В момент просветления сознания смог хоть как-то оценить ситуацию. Наша «газель» лежит на крыше, морда где-то уже в районе кювета, остальное поперёк дороги. Сзади или это уже спереди, насадившись капотом на фонарный столб, разгорается машина «СК», которая ехала за нами. Водителя не видно, похоже, не жилец, а окровавленная голова шутника-следователя мелькает в попытках выползти из сплющенной двери.

Больше на дороге никого не было. Морщась и от боли в глазах, и от хруста в шее, я вперился взглядом в обочину. Может, встречную машину куда-то унесло. Но кусты ровные, а покорёженный фонарь, принявший в себя легковушку — единственный пострадавший.

Я неудачно пошевелился, цепляясь за боковинки кресел, и уронил на себя барахло из ящиков с вещдоками. Показалось, что тону и задыхаюсь, до сих пор не понимая, где верх, а где низ.

Я начал барахтаться, цепляясь за спинки сидений, вынырнул и столкнулся с Маргаритой. Заглянул в стеклянные глаза и отпрянул, снова упав на крышу. Судорожно вздохнул, заскрипев зубами от боли в рёбрах, и обессиленно затих, пытаясь перевести дыхание.

Надо проверить, как там наши… Что с Максом и Семёном? Надо вытащить, вызвать скорую… Они, наверное, ещё недалеко уехали… Надо что-то делать… Надо…

Аж зарычав от злости и маскируя боль, я пробрался к Маргарите. Но ей было уже не помочь. Засыпанная осколками, она лежала ко мне спиной, но шея была развёрнута так, чтобы пристально впиться в меня потерянным взглядом.

Я свалил с себя коробку с рассыпавшимися вещдоками. Клятая коробка, которую я сам же и собрал на кухне первой жертвы. Потыкался по сторонам в поисках выхода наружу. Попытался выбить остатки стекла из бокового окна, но вместо этого, чуть не перерезал себе вены. Навалился на заднюю дверь, будто издевательски оставшуюся целой. Открыть её не смог, пальцы не слушались, и снова осел вниз. Извернулся и теперь уже с ноги выбил остатки стекла.

Разглядел Палыча. Он шёл к лесу, тянул руку, будто обращался к кому-то. И этот кто-то появился — в тени деревьев на обочине нарисовался силуэт. Или два… А возможно, и три.

Зрение отказывалось фокусироваться, и я не до конца понимал, что видел. Два светлых, будто голых, худых тела. Какие-то куклы или манекены. Неровная походка, неестественно согнутые в локтях руки, словно идущие передразнивали Палыча или сами были поломаны.

Промелькнула мысль, что это всё-таки могут быть люди из исчезнувшей встречной машины. Но даже намёка не появилось, куда она отлетела, а странные существа, чем ближе они становились, тем менее человечно выглядели. Перекошенные, сутулые, будто недоразвитые или недоделанные. В голове промелькнул образ глиняных человечков, лишь слеплённых по образу и подобию человека. Големы? Гомункулы? Или просто сотрясение мозга с последующими галлюцинациями?