Евгений Гарцевич – Отдел скрытых дел (страница 18)

Кто-то зааплодировал, кто-то засвистел, а кто-то и освистал. Единства в толпе не было, видимо, болельщики были у каждой из сторон. Но у Фила их было больше. Похоже, он здесь местная звезда, какая-нибудь элита оперативников.

Довольная Марьяна, тяжело дыша, подхватила бутылку с водой и полотенце — ещё больше став похожей на стандартную фитоняшу. Я аж залюбовался, но потом вспомнил, что эта «красота» убила Макса, и встряхнулся.

Парень тоже запыхался, но в отличие от Марьяны, вид у него был злой и разочарованный. Он презрительным взглядом обвёл толпу, фиксируя и морально затыкая чужих болельщиков. А когда они закончились, он посмотрел на меня.

Секундная пауза, момент узнавания (хотелось бы мне ещё знать, что именно он там узнал) и он, расталкивая зрителей, рванул ко мне.

— Какого хрена ты тут делаешь, урод? — с ходу закричал он.

Все, кто был в зале, разом обернулись на меня. Я тоже обернулся, вдруг сзади кто-то есть.

— Я к тебе обращаюсь, ошибка природы, — повторил парень, почти приблизившись вплотную.

— Фил, не надо, — заступился кто-то из толпы. — Не здесь. Семёныч в зал потом не пустит.

Ну или не заступился.

Как реагировать, я пока не понял. Адреналин уже впрыснулся, ладони начали потеть, а волосы на затылке зашевелились, видимо, пока не решив, в какую сторону качнуться: в бычку или в коридор.

— Не надо, Фил, — сказал я своим самым спокойным тоном, попытавшись ещё между строк вложить: а то пожалеешь. — И за языком следи.

— Как ты вообще смеешь здесь находиться, изломыш чёртов? — прорычал Фил, остановившись в метре от меня, но при этом обдав меня жаром и запахом пота. — Из-за тебя Захар погиб. А мы теперь что, должны терпеть здесь этого демидыша?

Я почувствовал, что помимо адреналина, в кровь впрыснулось что-то ещё. Руки, а точнее предплечья, зачесались. Кровь или уже её содержимое быстрее побежали по венам, и я сам не заметил, как сжались кулаки.

Кто-то уронил вес на тренажёре, кто-то вздохнул в толпе, и на мгновение в зале воцарилась абсолютная тишина. Я заметил, что на меня с интересом смотрит Марьяна. А вот в глазах Фила промелькнул намёк на неуверенность, но её быстро сменила красная пелена, затянувшая белки. Я ещё успел подумать, что это он так в какой-то силовой режим перешёл, а потом мне в голову полетел кулак.

Каким-то непонятным для меня способом и отчётливым хрустом в позвоночнике я уклонился и ударил сам. Почувствовал, как внутри что-то разгорается, будто какой-то движок включился и в него, как в топку, закидывают даже не уголь, а банки с «Ред буллом». Одновременно с этим из головы вылетели все сомнения. И за первым ударом последовал второй, а сразу за ним — третий. Прямой справа, левый в корпус, правый боковой.

Первые два мимо, но третьим достал. Зал взорвался удивлёнными возгласами, а в костяшках правой руки что-то мерзко треснуло. Но разобраться я уже не успел — прилетела встречка.

КАМаз, наверное. Или электричка. Непонятно, правда, как она поместилась в этом здании, но до этих деталей мой мозг уже не докопался. Взбрыкнув ногами, я плашмя опрокинулся на один из матов и отключился.

Глава 11

— Твою же мать — прошептал я, открыв глаза и уставившись в глаза склонившейся надо мной Марьяны.

Как-то мигом забылось, что я только что отлетел от явно магически-силового нокаута, и тело среагировало моментально — я кувыркнулся в сторону и, схватившись за знакомое пятно — механическую руку Слота, встал на ноги.

— Это что такое здесь происходит? — будто усиленный через мегафон прогремел голос коменданта общежития.

В дверях, визуально заполнив своим телом весь проём, завис Семёныч. Никакого мегафона в руках у него не было, но толпа зрителей, только что окружавшая меня, мигом расступилась и вытянулась по стойке смирно. И пофиг элита или нет, а старика, похоже, уважали все.

Я непроизвольно тоже попытался вытянуться по струнке, но не справился. Как-то мне всё-таки поплохело и побольнело. Эпицентр ощущений шёл из костяшек на правой руке. Вроде жжётся, а вроде и колется как от слабых зарядов электричества, а ещё вроде бы тянет. Причём уже не только кисть, но и до локтя. Похожие чувства были и на лбу, только там ещё и щекоталось.

Хрень какая-то. Я был уверен, что сломал руку или хотя бы пару пальцев, но, глядя на ладонь, никаких следов перелома я не видел. И если это не звёздочки и искорки до сих пор кружились у меня перед глазами, то я точно заметил микросветлячков у себя под кожей. Там будто какая-то работа кипела, словно маленькие наноботы в режиме реального времени чинили мне кости. А то и пересобирали заново, потому что жжение с ударами микротоков усилились.

— Я спрашиваю, что у вас здесь происходит? — повторил Семёныч, заходя в зал, и, кажется, народ стал ещё выше и кривее, стоя на месте, но отгибаясь от коменданта подальше.

Я заметил Фила, стоявшего чуть в стороне. Кожа на костяшках у него была содрана — работа по мне, и такая же ссадина алела на скуле — это уже моя работа. На меня он смотрел довольно злобно, но и с ноткой удивления.

— Новенький! — Семёныч подошёл ко мне в упор, чуть не придавив меня волной энергии, окружавшей его фигуру. — Драку устроили? Забыли, черти, что в ордене это запрещено?

— Не было драки, я просто попросил приёмчик какой-нибудь показать, — как мог, соврал я.

Была драка или нет, я пока сам не понял. Конфликт был, недопонимание было, обмен ударами случился, странная реакция организма — в наличии. Дальше сами разберёмся, уж точно без объяснительных и жалоб.

— Уверен? — голос коменданта смягчился, а в его глазах читалось продолжение в духе, пусть они тебя не пугают, закон на твоей стороне.

— Более чем, — кивнул я, поморщившись от очередного приступа жгучей щекотки на лбу.

— Ладно, — Семёныч посмотрел на присутствующих, задержав взгляд на Филе, и удивлённо хмыкнул. — Тренируйтесь дальше.

С этими словами он вышел из зала, и мы со Слотом тоже отправились за ним. Нас никто не окликнул, хотя я прямо чувствовал, как большая часть присутствующих буравит мне спину взглядом. Раздалась какая-то вялая, неуверенная попытка поаплодировать, резко оборвавшаяся возмущённым шепотом. И ещё я заметил, что Марьяна начала о чём-то спорить с Филом, но суть разговора накрылась грохотом штанги, брошенной на пол. Шоу закончилось, и народ возвращался к тренировкам.

— Чувак! Это что такое там было? — с некоторой долей восхищения спросил Слот, как только мы оказались в коридоре.

— С коллективом знакомился, — улыбнулся я, разминая руку.

Я так и не мог понять, что происходит с организмом. Костяшки сначала чуть-ли не заострились, потом наоборот распухли, став шире и твёрже, а потом вроде и вернулись в своё естественное состояние. Может, “Коломбо” про это и говорил, что «Искра» будет менять носителя? Я ещё несколько раз сжал и разжал кулак, переходя от тянущей боли до лёгкого жжения.

— Бывает, — отвлёк меня Слот. — Мы сейчас мимо тира пойдём, там только не знакомься ни с кем.

Я пообещал, хотя в тир всё равно заглянул. С десяток галерей, среди которых заняты были только две. Две молодые на вид женщины отрабатывали по мишеням в виде какой-то монструозной каракатицы. У одной в руках было что-то похожее на «Дезерт игл», а у второй что-то типа «ТТ», только с усиленной рукояткой. Обе делали только по пять выстрелов подряд, практически синхронно меняя магазины.

Они заметили, что за ними наблюдают, и как-то недобро покосились в мою сторону, будто уже проецировали мишень у меня на лбу. Но «познакомиться» мы не успели, Илья утащил меня раньше, задав вектор в направлении стальной двери с табличкой: ОРУЖЕЙНАЯ.

Внутри был приятный полумрак, тихо щёлкал вентилятор и пахло ружейной смазкой. Длинный зал практически сразу был перегорожен решёткой, дополнительно затянутой сеткой с мелкими ячейками. По центру стойка и двустворчатое окно с такой же сеткой. Внутри ряды заставленных ящиками стеллажей с крупными табличками: «Не вскрывать. Некронит», «Изъято у Дома Тления», «Возврат после смерти владельца» и дальше уже нечитаемо, не хватало света.

— Подожди, — я придержал руку Слота, уже готового дзинькнуть в звоночек на столе. — Расскажи сначала. Кто, что, о чём не шутить?

Отдел кадров со спортзалом уже показали, что друзей у меня здесь будет не так уж много, и не хотелось по незнанию поссориться с самым, на мой взгляд, главным человеком в Ордене.

— Ну что сказать, — задумался Слот, понимающе улыбнувшись. — Зотов, конечно, мужик со странностями, но чувство юмора есть. Шутить можно, а вот жадничать не надо. Не любит он это. Для него каждая скрепка как родная, он всё от сердца отрывает, будто это его личная снаряга, а не Ордена. С его архетипом это, в принципе, понятно. Кладенец — он.

— Это типа, который клады стережёт?

— Ага, — кивнул Слот. — В общем, не умничай, не жадничай, но и про своё не забывай, а то обжулит. Про воровство, думаю, не надо говорить.

Я вздохнул. Кто бы ещё объяснил, что именно моё и в каком объёме.

— Почто шушукаетесь? — из глубины помещения раздался хриплый голос. — Тута я.

Послышалось шарканье, и на свет вышел крепенький дедок, напомнивший мне трудовика в начальной школе. Синий засаленный халат, короткий галстук, перепачканный в смазке, толстые очки и карандаш за ухом. Тоже повеяло чем-то родным и понятным, но в отличие от коменданта общаги, глаза у Зотова были холодными и колючими, а взгляд цепко и подозрительно следил за нашими руками.