Евгений Гарцевич – ЧОП «ЗАРЯ». Книга пятая (страница 9)
Если раньше, смотря на ее ауру, я видел вулкан и море магмы, рвущейся наружу, но замкнутой в четких границах контроля, то сейчас «извержение» уже произошло, оставив после себя выжженную землю, в трещинах которой бьются красные прожилки.
Если бы можно было мысленно рявкнуть, я бы это сделал, но фобосы поняли и заткнулись.
Однако было уже поздно. В свете ауры к разломанному «вулкану» присоединилось два силуэта и начали перекачивать в Искру силу. На фоне выстрелов, доносящихся с лестницы, раздался крик:
– Отходим, не выстоим!
– Некуда! На черном ходе прорвались. Искра, жги, родная…
Это было красиво! Аура Искры вспыхнула, как дальний свет на ночной дороге, и, рассекая пар, в мою сторону полетела огненная вспышка. Все произошло слишком быстро: мозг, подгоняемый Мухой, уже обработал команду и пустил импульс в мышцы, неожиданно закричала Искра, а огненный поток, несшийся на меня, также неожиданно дернулся вверх, лишь чиркнув по каске, и взорвался на потолке.
Крик боли и радости сменился криком боли, аура Искры мигнула и стала постепенно терять краски. А я бросился вперед.
Вбежал в соседнюю комнату, отбил летящую мне в голову саблю, оттолкнул чумазого, уставшего и перепуганного «рассветного» и бросился к Искре. Не добежал: в комнате было человек семь и еще несколько раненых, и почти все как один нацелили на меня оружие. Появился премьер-министр, загородив собой дочь.
Искра сидела на полу, держа руки на коленях ладонями вверх. Я глянул на них, у меня сжалось сердце: они были настолько сильно обожжены, что живого места не осталось. Голову она опустила на грудь, в подпаленных волосах запутались щепки, на лбу кровила ссадина. В каком-то полубредовом состоянии Искра, как заведенная, твердила: «Не стреляйте, это Матвей, я узнала, узнала, не стреляйте, я знала, что он не виноват…»
Я медленно поднял руки и сделал шаг назад, чтобы какой-нибудь умник не пальнул ненароком. Поднял забрало, а потом и вовсе снял шлем.
– И правда Гордеев! – воскликнул премьер-министр, и я уже было собрался выдохнуть, как он произнес: – Арестуйте его, он в розыске!
– Да вы издеваетесь?! – воскликнул я, разведя руки в немом жесте удивления.
– Отец, не сейчас.
Я еще больше удивился, когда за меня вступился брат Искры Борис. Его дружелюбие выглядело натянуто, но хотя бы адекватно ситуации.
– Матвей, поможешь? Ты один?
– Один.
Я все пытался посмотреть, что там с Искрой, но сначала ее отец перекрыл обзор, а потом еще две женщины (может, мать и нянечка, а может, служанки) принялись хлопотать вокруг и приводить ее в чувства.
– А там что? – Борис кивнул в сторону лестницы, откуда я пришел.
– Там более-менее безопасно, по крайней мере, пока.
– Прекрасно! – взбодрился «рассветный». – Помоги нам удержать центральную лестницу, пока мы выведем раненых. Поможешь?
– А потом вы куда? Город перекрыт.
– Знаю, но дальше мы уже справимся, есть лазейка. Если надо, пойдем с нами.
Считай, договорились.
С того момента, как Искра, обессилев, отключилась, температура в комнате начала спадать, а пар рассеиваться. И я, наконец, смог разглядеть все, что осталось от «Рассвета». Надеюсь, что это не все-таки не совсем все, а то как-то грустно.
Девять бойцов, включая Бориса, на ногах. Еще трое в окровавленных бинтах и без сознания. Плюс гражданские: премьер-министр и четыре женщины. Те, которых я уже видел – взмокшие, уставшие и перепачканные чужой кровью, и две молоденькие служанки. Пышнотелая кухарка – на ней до сих пор был фартук – и мечтательно-воздушная, даже в такой ситуации, иностранка. По-русски она не говорила и только вздрагивала, прижимая к груди футляр от скрипки. Помнится, Искра что-то говорила про уроки музыки.
Мне дали пару минут, чтобы отдышаться и снять с себя пожарные «доспехи». И оружие я сменил: достал винтовку Бертье, которой сподручней было лупить, спрятавшись за колонной и наклонившись над перилами.
Остались вчетвером. Мы с Борисом и два молчаливых ветерана из «Рассвета». Мужики были с виду надежные, как скалы, но уже порядком потрепанные. Распределили зоны контроля и довольно неплохо и без труда держали оборону. Белка скакала внизу, предупреждая о попытках прорыва и бросках гранат, заодно подсказывая направление их полета.
Горностай сообщил о подкреплении, приехавшем на двух моторках. А также о том, что семья Искры благополучно и практически без единого выстрела выскочила на улицу и затерялась в саду. Сначала они нырнули в декоративный лабиринт, а затем и в самый настоящий, вход в который скрывался в постаменте еще одной статуи.
– Борис, пора валить! Там подкрепление приехало, – сказал я и перезарядил новую тройку. Прицелился и пальнул в чью-то высунувшуюся из-за угла ногу.
– Знаю. Думаю, нельзя их на наших вывести, догонят и зажмут, —нахмурился парень, даже скривился и, видимо, там, где-то в голове сам с собой что-то обсудил. – Есть один вариант, только надо пробиться к конюшням. И нужно будет выиграть время. Черт, а без сестры это будет долго! Ты ведь летать не боишься?
ГЛАВА 6
– Эх, последняя… – Борис продемонстрировал связку из трех динамитных шашек и поджег фитиль. – Э-эх, дом родной, прости и не доставайся же ты никому! Хотя мне никогда здесь не нравилось.
С этими словами он метнул бомбу под потолок над лестницей и, дернув меня за рукав, потянул к черному входу.
– Уходим! Нам на второй этаж, дальше покажу, – объяснил он мне. Бойцы из его отряда уже подбежали к двери и устроенному мной побоищу. Борис присвистнул. – Это все ты один сделал?
По лестнице пришлось буквально протискиваться и искать свободные места на ступеньках, куда поставить ногу. Я неопределенно пожал плечами. Может, и один, а, может, и со своим хором Венских мальчиков.
– И этих тоже? – задумчиво спросил Борис, когда мы забежали в комнату с открытым окном, а потом уже тихонько буркнул себе под нос: – Может, и хорошо, что тебя тогда дознаватели увезли…
Через окно мы выбрались на крышу небольшой пристройки, с нее – на сарай пониже, а оттуда уже вела косая дорожка к небольшому парку. «Рассветные» двигались слаженно: первый бежит, остальные прикрывают, потом следующий и так далее, сменяя друг друга и стараясь контролировать максимум пространства.
– Грешники на хвосте, – нейтральным тоном сообщил боец из Рассвета.
– Грешники? – удивился Борис. – Откуда? Здесь же только Прайд был?
– А ты, типа, расклады еще не просек? – усмехнулся я. Даже немного посочувствовал парню, настолько растерявшемуся, что за секунду грозный командир сильного отряда превратился в студента, вытянувшего не тот билет, что учил.
– Просто верить не хотел. Думал, просто мятеж и смена власти.
– Так это оно и есть, только власть необычная. Не раскисай, прорвемся!
Как-то я сам не понял, когда вдруг стал таким опытным и умным, но «рассветные» явно теперь ждали команд от меня, а я даже имен-то их не знал.
– Что зависли? Бородач, на тебе левый фланг! Трехпалый, на тебе правый! Борис, где там ваши пегасы? Веди скорее!
Деревянный ангар, который здесь именовался конюшней, стоял в глубине сада. Большое высокое здание со странной крышей, будто бы раскладной. Я разглядел необычные механизмы на крыше и нечто похожее на противовесы по бокам. А внутри это оказалось скорее мастерской в духе «Разрушителей легенд».
Стойла для лошадей отсутствовали в принципе, вместо них были отсеки под склады и мастерские, под различные виды работ. Наковальня и небольшой горн в одном, в другом – верстак, похожий на токарный, а третий был закрыт шторой, но оттуда несло мокрой кожей.
У другой стены стояла моторка с открытым капотом и без колес. Сразу за ней все-таки нашелся конь, только стальной. Агрессивного вида чоппер, напоминающий наш «Урал», но с поправкой, что вместо хромированных деталей, в основном, преобладала медь.
– Пойдем, это отцовский, и он не работает. Только-только собрались после зимы его в порядок привести, – сказал Борис и подтолкнул меня к центру ангара, где под ярко-красным чехлом стояла какая-то огромная коробка.
– Это что там под чехлом?
– Каким чехлом? Это не чехол.
Парень подошел к конструкции, схватился за край ткани и потащил в сторону.
Ткань легко взметнулась в воздух и, струясь на легком ветерке, стала распрямляться, будто лежала слоями. И все тянулась и тянулась. Борис уже почти до стены дошел, а ткань никак не могла полностью обнажить ящик.
– Это воздушный шар, что ли? – догадался я. Картинка, наконец, сложилась.
– Обижаешь. Это аэростат Монгольфье! —сказал Борис с таким видом, будто я тут же должен был проникнуться уважением к звучной фамилии. – Между прочим, последний писк моды. Из Франции привезли Искре на день рождения.
– Он бронированный? Какая-то магия? – Я с сомнением потрогал гладкую ткань, похожую на шелк.
– Нет, – удивился Борис. – Как бы он взлетел тогда? Он же легким должен быть! Откуда ты приехал? Совсем из деревни, что ли?