Евгений Гарцевич – ЧОП «ЗАРЯ». Книга пятая (страница 8)

Славные были деньки, а сейчас без слез и не взглянешь. Дом стоял весь покоцанный, как после артобстрела. От деревьев остались только обугленные остовы на черной земле, а кустарник местами вообще перестал существовать.

Некогда красивая лужайка теперь завалена трупами, взорванными моторками, битым стеклом и щепками от входной двери. Полнейший хаос из грязной черной каши из снега, пепла, сажи, запекшейся крови и останков людей и механизмов. Здесь прайдовцы пытались атаковать, а с той стороны дверного проема за широким холлом была лестница, где и засел Рассвет.

Как я понял из подслушанного, организовали уже три волны атаки и несколько спонтанных вылазок. Рассвет, заливая все огнем, держался, постепенно теряя позиции. Сначала первый этаж, затем и второй. Сейчас диспозиция была следующая: остатки защитников заперлись на третьем этаже и держат под прицелом основную лестницу. Мраморная громадина с широким первым пролетом выше раздваивается, потом опять расширяется, и на третий этаж ведут опять две узких. Обороняющиеся устроили там непролазный и спекшийся от жара завал и спокойно, чуть ли не как орешки, щелкают всех, кто пытается лезть.

Но была и вторая лестница, которой в основном пользовались слуги. Обычная: узкая и деревянная, она не давала Искре развернуться и там в полную мощь. Ибо сжигать дом вместе с собой было бы странно.

И вот эту лестницу как раз собирались штурмовать, пустив вперед пожарную команду, которая вместе с группой захвата нейтрализует огненного одаренного. Остальные прайдовцы жались где-то на втором этаже, чтобы в нужный момент зайти с основного направления.

Я решил пойти с пожарной командой.

Поймал одного дурачка, отделившегося от группы и протрусившегося до ближайших кустиков. И пока он возился со снарягой, вырубил.

Спрятал оглушенного и усыпленного пожарного под перекошенной античной скульптурой какого-то мужика, собирающегося метнуть тарелку фрисби, переоделся в толстую куртку с высоким воротником, застегнул широченный ремень с огромной бляхой и кучей карабинов. Натянул варежки, смахивающие на латные рукавицы и шлем с широким забралом из какого-то прозрачного материала и неуклюже, как черепашка, переваливаясь с бока на бок, побежал к пожарной команде.

Парни уже все подключили и выстроились в шеренгу вдоль стены со шлангом в руках. Мне махнули рукой, мол, догоняй, и по одному, протаскивая шланг, втянулись в узкую дверь.

«Матвей, мне за тебя стыдно», – обратилась ко мне Харми.

«Фух, что опять не так-то?»

Тяжеловато оказалось бегать в костюме, который весил килограмм пятьдесят, плюс «гусиная лапка» торчала за поясом и Задира прятался в широком рукаве.

«Это не какой-то там мужик с фрисби», – укоризненно продолжила египтянка. – Это, на минуточку, «Дискобол» Ланчеллотти. Это первая скульптура классического стиля. Ларс, ну хоть ты ему скажи!»

«Стыдно, Матвей. Очень стыдно, – важно подтвердил профессор. – Ну кто же на дискотеку с тарелкой собирается, а?»

Не была бы куртка такой тяжелой, я бы по лбу себя хлопнул. Харми начала читать фобосам лекцию про пластику, движения и грацию, архаичность и символизм. Я не слушал, не до того было.

Добежав до подъезда, я бочком втиснулся в дверь, чуть не споткнувшись о шланг. Перескочил через него и нос к носу, точнее, забралом шлема к плечу, уперся в охотника из Прайда.

– Живее, давай! Твои уже почти на позиции, – рявкнул мужик, вытирая пот со лба.

Я не нашелся, что ответить. Поднял руку, дескать, обожди, и уперся в колени, пытаясь отдышаться.

– Ты че такой дохлый? Новенький, что ли? – с явным пренебрежением сказал прайдовец и вплотную подошел ко мне: то ли по плечу похлопать, то ли направление на лестницу задать.

Я выпрямился, одновременно прикладывая рукав к его подбородку. Глухо щелкнул выстрел (может, рукав сработал как глушитель, а может, шлем мне давил на уши). Голова охотника резко откинулась назад, и он начал заваливаться на спину. Я заботливо поддержал, а потом оттащил тело под лестницу, придавив попавшимся под руку мусором.

Переждал минутку (вдруг кто появится на шум) и дозарядил потраченный патрон. Посмотрел на ступеньки, насчитал больше двадцати штук и решил облегчить маскировку. Скинул защитные наплечники и отстегнул лишний металлолом с пояса.

Попробовал еще шлем снять, но едва открыв забрало, тут же его захлопнул. Финская парная какая-то! Воздух сухой, горячий, вдохнул – и аж волосы в носу обожгло! Как следует здесь Искра натопила, ничего не скажешь. На подходе к первому пролету стало еще жарче, рука с Задирой вспотела. Обшивка стен тихо потрескивала, от нее шел пар, источая хвойный аромат, смешанный с вонючим лаком.

Перед глазами упорно стояла картинка из фильма «Леон», когда он в противогазе и форме спецназа из дома выбирался. Он раненый, но вниз, а я утяжеленный и вверх! К душному пару, сквозь который становилось все сложнее разглядеть окружающих, добавилось еще и запотевшее стекло забрала.

Ежик в тумане, блин, ищет свою лошадку. С другой стороны, лошадка тоже не видит ежика. А мне проще: любая спина автоматически означает врага.

Под ногами зашуршал и начал надуваться шланг. Кажется, там уже готовы идти на штурм.

– Подождите немного, я не успеваю… – пробурчал я себе под нос, пробил шланг в трех местах и, вызвав второе дыхание в образе Мухи, рванул наверх.

Первая спина встретилась на втором этаже. Там же и скатилась мне под ноги. Следом вторая. Третью и четвертую я нашел в ближайшей комнате. Охотники пытались отдышаться, стоя у открытого окна. Минус два сразу с порога.

Вошел внутрь для контроля и столкнулся с новым. Из-за угла выскочил охотник, схватил меня за руку, вытягивая вверх, и впечатал меня в стену. Я двинул локтем, но как-то неубедительно, прыгнул на стену, отталкиваясь ногами, и бросил прайдовца на край комода. Придавил сверху и боднул его шлемом в лицо. Только тогда я смог высвободить руку с Задирой, прижал к груди врага и дважды нажал на спусковой крючок.

Привлечь внимание шумом я не боялся. Наверху уже шла пальба, где-то на втором этаже ломали и двигали мебель. С третьего этажа кто-то истерично вопил: «Где вода?!».

Послышался топот, мимо меня пронеслись три пожарника.

Блин, спускаться придется! Догнал я их только тогда, когда они уже наклонились над тремя фонтанчиками, бьющими в разные стороны. Двое пытались сдержать воду и сделать заплатку, а третий вертел головой, пытаясь через пар разглядеть, есть ли кто внизу.

«Вышел ежик из тумана», – начал Муха.

«Вынул лапку из кармана», — продолжил Ларс. Видать, сообразил, что я тянусь не за финкой.

«…буду бить», – констатировал Муха, и по ступенькам скатились три поломанных пожарника из Прайда.

А я побежал наверх.

Вторая попытка прохождения уровня. Туннельное зрение в запотевшей маске, мое хриплое дыхание, звучащее в ушах как чужое.

Выстрел, еще выстрел и еще!

Безуспешная попытка прайдовца закрыться, тщетные усилия пожарника прорваться…

Даже когда я бахнул из обреза, свалив выстроившихся гуськом и ждущих команды на штурм охотников, не все поняли, что угроза идет от меня.

А потом у меня закончились патроны. «Лапкой» махать в спецкостюме оказалось неудобно, поэтому я подхватил пожарный шланг. Не совсем я, но Ларс. Получился хвост скорпиона с тяжелым и заостренным наконечником. Сначала над ступеньками появлялся хищный кусок стали, а потом уже верхушка моего шлема. И так ступенька за ступенькой.

Я только пальцами в рукавах двигал, будто дирижер. Влево – в голову по шлему, вправо и вниз – перебить ногу, закрутиться вокруг ботинка и дернуть, стаскивая и сбивая с ног соседа. Потом направо с хлестким ударом, ломающим «львиную пасть» охотника, затем резко вниз, чтобы выбить оружие и снова, со свистом рассекая пар, сломать кому-то руку вместе с винтовкой.

«Та-та-та-та-а-а да-ам! Та-та-та-та-а-а да-ам!» – распелся Ларс на кураже.

«Это что? “Полет Валькирий”, что ли?» – удивилась Харми.

«Че? – переспросил Ларс и сбился, потеряв контроль над шлангом. – Тьфу ты, сбила! Ну не дискобол же! Конечно, полет этих самых…»

А враги на площадке меж тем кончились. Хотя стрельба в доме продолжалась.

В комнаты, где засела семья Искры, вела двойная дверь. Некогда красивая, высокая с резными наличниками и массивными бронзовыми ручками сейчас она превратилась в решето, и с той стороны периодически стреляли, выбивая фонтанчики щепок из дерева и побелку из стены напротив.

Что-то я не посчитал, сколько здесь бойцов и сколько могло уже пройти внутрь. И как теперь предупредить Рассвет, что тут свои? А то «френдли-фаера» на сегодня уже хватит. Я подобрал многострадальный шланг с помятым и окровавленным носиком, накинул на рукоятку двери и потянул на себя. Предусмотрительно спрятался за дверной косяк, но новых выстрелов не было.

– Не стреляйте! Свои! – вместо того, чтобы крикнуть, я закашлялся.

Стоило распахнуть дверь, из комнаты повалила новая порция пара. Ан нет, это уже дым: едкий и вонючий, раздирающий горло до хрипоты. Я сорвал белый платок с шеи валявшегося под ногами «прайдовца» и помахал им в дверном проеме. Вот только в таком дыму дело это бесполезное, это я понимал. Поэтому вернул забрало на место, напитал его силой мейна, мысленно перекрестился и сделал шаг вперед.

Не видно ни черта!

Только неявные очертания мебели по сторонам, и какое-то свечение, едва пробивающееся вдалеке. Переключился на ауру и будто автомобильными фарами в тумане знак высветил – ярко, мощно, но и жалко чуть ли не до слез. Где-то там впереди Искра.