Евгений Гарцевич – ЧОП «ЗАРЯ». Книга пятая (страница 10)
– Я лучше промолчу, откуда приехал и на чем летают там. Но это не отменяет вопроса, как мы на этом улетим? Нас же выстрелами порвут, как тузик грелку! Еще и цвет такой, что даже дальтоник не промажет.
– Матвей, мое дело – поднять его в воздух, а я это еще ни разу без сестры не делал. Это для нее легко – плюнул, дунул и полетело. А мне воздух придется по-обычному нагревать, так что мне нужно время, чтобы разобраться, и я разберусь. А твое дело – выиграть для меня это время и решить вопрос с тем, чтобы нас не продырявили. Бери парней и сделайте это.
Я еще раз окинул взглядом воздушный шар и хлипкую на вид корзину. Не боевая, конечно, а экскурсионно-прогулочная. Максимум шесть человек влезет и то бочком. Сверху крепление для самого шара и механизм, представляющий из себя этакую смесь газовой горелки и жаровни с кучей вентилей разного размера.
Борис забрался в корзину и выборочно, хотя скорее наугад, стал крутить их по очереди. Из «удобств» две лавки без каких-либо ремней безопасности. По бокам – мешки с песком. Нужны ли они при нашем весе? Четыре мужика еще и с оружием.
– А ты справишься? – спросил я. Как-то Борис уж больно неуверенно выглядел во время общения с конструкцией.
– В воздух подниму, —кивнул он.
– А управлять?
– Это уж как получится, —улыбнулся Борис, но быстро стал серьезным. – Помоги парням.
Я пошел к выходу, параллельно сканируя аурой территорию. Один из парней уже сидел на крыше. Трехпалый. На самом деле пальцев у него было четыре, отсутствовала только фаланга у мизинца.
Называть его «Эй ты, четырехпалый безмизинчиковый» было бы все равно достаточно странно и долго. А на придуманное мной прозвище он никак не среагировал. Либо так его называли все, либо не видел смысла спорить, что тоже хорошо.
У него была «мосинка», плюс, должно быть, отличное знание местности, так что снайперская поддержка у нас есть.
У Бородача (глаз почти не видно, настолько все заросло) был помповый «винчестер», почти такой же, как и у меня когда-то, но он им практически не пользовался, предпочитая ближний бой. Прям совсем ближний: на левой руке у него был шипованный кастет, а на правой (видимо, чтобы все-таки стрелять хоть иногда) – четыре толстых печатки, которые при сжатом кулаке также превращались в нечто убойное. Еще и надпись после себя оставляли – С. В. Е. Т.
Я такой автограф в доме уже видел: на лбу мертвого прайдовца. Сейчас Бородач прятался за ангаром, откуда приглядывал за флангами.
А вот дальше все пестрело от аур врагов.
Пять охотников разной степени силы: кто-то еще «чистенький», а кто-то уже со следами скверны. И восемь аур с гнильцой – та самая подмога из Грешников.
Четверо рассредоточились вместе с охотниками и по широкой дуге шли по нашим следам, а вторая четверка оказалась чуть в стороне и делала что-то непонятное. Встали в круг и делились силой с тем, что лежало в центре.
– Надеюсь, не чумной?
Окей, рекомендация принимается.
Я тихонько выскользнул через боковую калитку и буквально растворился в ближайших кустах. Какой же кайф двигаться налегке после огнеупорного костюма! Первым делом выпустил вперед Белку – своего разведывательного дрона.
Пятна аур в поле зрения резко сменили направление, бросившись врассыпную. А потом все погасло: очевидно, враги начали глушить свои сигналы, пусть и с запозданием. Я проверил, насколько открыт сам, и убедился, что видят меня только парни из Рассвета, по заранее созданным меткам.
С крыши раздался выстрел, и сразу же несколько прогремели в ответ. Я слышал, как Трехпалый топает по крыше, меняет позицию, стреляет и опять прячется куда-то. Бородач меж тем по широкой дуге пошел в обход на противника. А я стал пробираться к месту призыва.
Окей, и эта рекомендация принимается. Я притормозил и отправил Белку на ближайшее дерево. Заметил скользящие тени: две или три – картинка с «дрона» на большом расстоянии давала слишком большие искажения. Неудобно для нас идут: у Трехпалого они за спиной, у меня, по сути, тоже, я слишком далеко успел продвинуться вперед, а Бородач совсем с другой стороны (надеюсь, у него нет таких же сюрпризов). Совсем чуть-чуть, и они нагрянут к Борису…
Свою мысль я додумывал уже на ходу, приняв решение развернуться к ангару. Пересек небольшую полянку, закрытую со всех сторон декоративными елками, обнаружил на ней еще одну мраморную скульптуру, плюс такую же скамейку с решетчатой стенкой и крышей. Летом, должно быть, здесь красиво: по решетке растет виноград, под ним тенек и прохлада – сидишь, читаешь, на скульптуру любуешься.
А зимой все иначе. Я залез на лавку, стараясь сильно не просвечивать сквозь решетку и сухие ветки, положил на одно из
Получил сигнал от Белки, что цель поражена и, не оглядываясь, быстро пошел на второй круг. «Кошки» с «мышками» в очередной раз поменялись местами. Выследив оставшихся и пробежавшись по низинке на месте небольшого замерзшего пруда, я спрятался в кустах у берега.
Обалдеть, конечно, сколько соток на участке у премьер-министра! Любой «рублевский» лопнул бы от зависти, а мы с Грешниками здесь можем до следующего утра в смертельный биатлон играть, круги наматывать.
Окей, круг сделал, теперь стреляю! Выждал, пока Грешники появятся в просвете деревьев, и дважды пальнул, вероятно, поставив собственный рекорд по скорости перезарядки затвора.
Один упал, а второй развернулся и поймал пулю в воздухе, успев врубить свою «грешную
Ему ответили откуда-то со стороны ангара, а потом еще раз, уже совсем рядом. Я даже не успел перебежать пруд, как наперерез мне на лед запрыгнули два Грешника и достали длинные искривленные ножи.
Рисковые парни! Кое-где лед уже подтаял и истончился. Никакого зеркального блеска, только подтаявшая и снова замерзшая за ночь кашица. Под ногами что-то загудело, а между нами поползла едва заметная трещина.
Мы все замерли. Постояв минуту, Грешники стали потихоньку окружать меня с двух сторон, а я медленно попятился. И когда до берега оставалось два прыжка, я почувствовал хруст под ногами. Застыл, вспоминая, чему учат в школе касательно таких ситуаций, и осторожно, чуть ли не дыша, потянулся за обрезом.
Достал и направил на Грешников, тут же окутавшихся защитным свечением. Но в них стрелять я и не собирался, быстро опустил дуло пониже и бабахнул по льду между Грешниками. Развернулся и, чувствуя, как под ногами что-то трескается и ломается, прыгнул в сторону берега. Провалился по колено, застряв во вздыбившихся льдинках, и начал прокладывать путь «гусиной лапкой».
Грешникам повезло меньше. Провалились мутанты по самую макушку и под тяжестью собственного веса, снаряжения и элементов брони ушли на дно. Тот, что похудее, еще барахтался, цепляясь за края ледяной корки, но она все время ломалась дальше. От второго только пузыри на воде лопались.
Я ног уже не чувствовал из-за ее температуры, вот-вот судороги пойдут! Но делать нечего, все равно бросился в озеро, стараясь если не занырнуть, то хотя бы кусками льда прикрыться. Привык доверять интуиции профессора, и в этот раз она снова не подвела.
Над прудом пронесся вихрь зеленого свечения, по спине будто дубинкой ударили, а вода вокруг начала булькать и пузыриться.
Вторую волну Грешник пустить уже не успел. Ларс получил мою силу и, культивируя злость, досаду и обиду на весь белый свет и высший замысел с его дурацким контрастным душем (то поджарят, то заморозят), поднял в воздух острые льдинки и отправил их в лицо Грешника. Большинство пролетело мимо, но одна пробила его дырявый нос как раз в тот момент, когда Грешник уворачивался.
Промокшая ледяная одежда сковывала движения, натирала и невероятно бесила. Если так и дальше пойдет, то я лучше вернусь в перетопленный дом. Выбравшись на берег, я прислушался и активировал ауру.
Трехпалый все сидит еще на крыше и ведет огонь отсечками по пять выстрелов. Лупит практически не переставая, потом делает паузу, пропускает ответные выстрелы, и все по новой. С какого-то момента отвечать ему перестали, но он продолжал методично кого-то добивать. А вот Бородач с радаров пропал… Жалко мужика: у меня было чувство, что с ним можно сработаться.
Я перезарядился и потопал дальше, искать разрыв.
Увидел я его только метров за сорок, когда пробился сквозь заглушку ауры и плотно посаженные вечнозеленые елки.