Евгений Габрилович – Приход луны (страница 18)

Вбегает Рая.

— Где вы? Там тебя уйма народу ждет!

Л и з а. Рая, а ты Косте звонила?

Р а я (в ужасе). Милые вы мои! (Бросается к телефону, набирает номер и тем временем говорит Наташе.) Ты Костю совершенно не узнаешь. Он теперь носит галстук. Причесывается.

Н а т а ш а (смеясь). Он женат?

Р а я. Нет еще. Все скопом ищем ему невесту. А пока при нем мама… (В телефон.) Константин Николаевич? Костенька! Это Рая… Слушай, Костенька. Как всегда, у меня собрался народ, и, как всегда, не хватает посуды. Попроси у мамы все ваши рюмки, стаканы, бокалы, графины, поставь на поднос, я сейчас за ними пришлю. (Кладет трубку.) А теперь, Наташка, иди к нему ты! Он обалдеет.

Н а т а ш а. Нет, Раечка, не выдумывай. Это неудобно.

Р а я. Умоляю тебя, иди!

…И вот все, задыхаясь от смеха, бегут по лестнице вниз. Как бы вновь вернулось к ним то ощущение беспечности, то желание почудить, попроказничать, которым так славны далекие студенческие времена! Не доходя до Костиных дверей, все останавливаются.

К дверям Наташа подходит одна. Медленно протягивает она руку к звонку, потом отдергивает, нерешительно смотрит на друзей. Все жестами подбадривают ее. Она бессознательно проводит ладонью по волосам и нажимает на кнопку звонка.

Дверь открывается. Пауза. Мы видим только Наташу и не видим Костю.

Молчание. Вдруг грохот бьющейся посуды. Видимо, Костя уронил поднос, потому что осколки стаканов и рюмок летят под ноги Наташе.

Звенят бокалы. Друзья окружили счастливую, смеющуюся Наташу. Вася произносит шуточную речь.

В а с я. Друзья! Сейчас, конечно, мы уже люди женатые, партийные, кандидаты наук. Но было время — мы были молоды. О молодость, пора весеннего солнца, зеленых почек, надежд!

Р а я. Вася, может быть, можно без почек?

В а с я. Эх, нет в вас поэзии!.. Ладно, буду без почек. Я по поводу вот этой гражданки (пальцем показывает на Наташу). Бросила нас, унеслась куда-то, обзавелась на стороне мужем и живет себе в свое удовольствие. Казалось бы, что? Наплевать и забыть, как сказал Чапаев. Ан, нет! Помним и любим. А потому что это все-таки наш дорогой, настоящий дружок. Это наша Наташка, которая каждому из нас в жизни хоть чем-нибудь да помогла или по крайней мере старалась помочь. А это ох как дорого, братцы!.. Ибо средь бурь житейского моря…

В с е (хором). Вася!

В а с я. Ладно. Пожалуйста. Могу без житейского моря.

Хохот и аплодисменты доносятся через раскрытую дверь на балкон, где стоят, слушая речь, Костя и Лиза.

Л и з а (улыбаясь). Что, Костенька? Екает сердце? А? Только правду?

К о с т я. Представь себе — нет.

Аплодисменты стихают.

В а с я. В общем, Наташка, иди сюда. Лизы тут нет? Давай поцелую!

Наташа увертывается, он смешно растопырив руки, старается поймать ее. Она прячется за спину Раи, потом, хохоча, выбегает на балкон.

Н а т а ш а. Лиза, спасай меня!.. (Лиза обнимает ее.) Эх, а еще друзья! Спрятались тут и даже не выпили за мое здоровье.

К о с т я (поднимая бокал, который держит в руке). Вот, пьем.

Из комнаты кричат:

— Лиза, иди сыграй вальс!

Лиза уходит, и через мгновение раздаются звуки вальса, исполняемого не слишком умело.

Теперь Наташа и Костя одни на балконе. Наташа возбуждена, ей очень хорошо в этот вечер встречи с друзьями — так хорошо, как не было, вероятно, уже очень давно. И непринужденно, по-дружески она предлагает:

— Костя, идем танцевать.

К о с т я. Я не танцую.

Н а т а ш а (удивленно). Милый ты мой! Значит, так и не научился!

К о с т я (корректно). Так и не научился.

Наташа некоторое время смотрит на Костю, как бы стараясь получше разглядеть его, потом говорит:

— А ты действительно изменился… Знаешь, я прочла твою книгу.

К о с т я (подчеркнуто удивленным тоном). Вот как?

Н а т а ш а. Представь себе. И мне было очень интересно.

Костя чуть насмешливо наклоняет голову, церемонно раскланиваясь. Наташа, усмехнувшись, отвечает ему таким же церемонным поклоном. Отходит к перилам балкона и глядит на мерцающие внизу огни.

— Костя, ты любишь наш город?

К о с т я. Люблю. А вы?

Наташа, оглядев его и опять усмехнувшись, произносит:

— И мы!

И быстро идет по балкону в комнату. В дверях вдруг останавливается, возвращается и неожиданно говорит:

— Слушай, Костя. Перестань валять дурака. Неужели мы так и будем всю жизнь дуться друг на друга?

— А я ни на кого не дуюсь.

— Дуешься, и глупо, — живо возразила она. — Может быть, тебе тогда было и нелегко… Но разве я нарочно?.. Просто иначе не могла… Что поделаешь — вот не могла!

— Я понимаю.

Постояла, посмотрела на него, затем сказала:

— Ничего ты не понимаешь! Вася, идем танцевать!

Быстро ушла в комнату. Там ее подхватил Вася.

Лиза бурно играла вальс, и Вася крутил Наташу все быстрее и быстрее.

И последнее, что мы видим в этой сцене, — лицо смеющейся, сияющей Наташи.

Сидя на кровати возле спящего Тишки, Наташа горько плачет.

Рая, в халате, с зубной щеткой в руке, входит в столовую, где еще стоит неубранная посуда, оставшаяся после дружеской вечеринки. Прислушивается. Бросается в соседнюю комнату. В страхе склоняется над Наташей.

— Что с тобой? Что такое?

Глухие, сдерживаемые рыдания сотрясают Наташу. Наконец она говорит:

— Ничего, Раечка, сейчас все пройдет…

Встает, отходит к окну. Ошеломленная Рая следует за ней.

— Да что случилось, Наташа? Можешь мне объяснить?

Та, прижавшись лбом к стеклу, отвечает:

— Ничего, Раечка, не случилось. Просто мне немножко тяжело.

— Ничего не понимаю!

Наташа медленно прошлась по комнате.

— Что тут понимать? Все очень просто. Не ладится у меня жизнь с Сережей.