Евгений Габрилович – Приход луны (страница 17)

Взял ее за руку и увлек в столовую.

— Сядь, — усадил, сел сам. — Мы бог знает что друг другу наговорили. Неужели мы можем ссориться из-за такой ерунды?

— Это не ерунда, Сережа! И разве я хочу с тобой ссориться? — с печалью и нежностью сказала она. — Но почему мне иногда кажется, что ты становишься каким-то совсем другим… Точно чужим…

Примолкли.

— Все это чепуха, Наташа! — Сергей встряхнул головой. — Я просто немножко устал. И надоело мне здесь. Пора перебираться. Вот, может, переведут меня в Харьков — большой город, другие масштабы. И сразу кончатся все наши ссоры. Ведь у нас с тобой такая прекрасная семья: ты, я, Тиша.

Она задумалась, а потом покачала головой.

— Нет, Сережа, у нас нет семьи.

— Как — нет семьи? Что ты болтаешь?

— Ведь правда, — сказала Наташа. — У нас есть квартира, посуда, мебель. Даже ребенок есть, а вот семьи у нас нет. Ты ведь не любишь меня, Сережа.

— Я? Тебя? Не люблю?!

Он стал осыпать ее поцелуями. Она оставалась безучастной.

— Подожди, Сережа, — наконец сказала она. — Вот в эту субботу будет пять лет, как мы поженились. Может быть, ты и прав. Я еще мало что умею в жизни. Но ведь ты сам знаешь, как я хотела учиться, хотела работать. И все это я бросила ради нашей любви. Бросила институт. Я думала, что буду тебе самым близким, самым нужным человеком. А разве это так? Ты не рассказываешь мне даже того, что рассказываешь какому-то Петьке. — Она как-то безнадежно махнула рукой и, помолчав, сказала: — Я себя чувствую иногда такой одинокой, такой никому не нужной.

Сергей слушал и смотрел на нее, точно вдруг увидел ее впервые, а потом просто, честно и искренне проговорил:

— Да, малыш, ты права: действительно я скотина! — Он помолчал. — Боже мой, в субботу — пять лет!.. Хорошо, с сегодняшнего дня все будет иначе. Клянусь тебе, вот увидишь! Скажи мне только одно — ты по-прежнему любишь меня? — В голосе его зазвучала тревога.

— Сережа, зачем ты спрашиваешь?

— Нет, скажи!

И в великом порыве, который один может заменить миллионы слов, она ответила:

— Если бы ты только знал, что ты для меня значишь!

— Любимая моя, — заговорил он, и та прежняя, бескрайняя любовь слышалась в его голосе. — Единственная моя! — Он стоял перед ней на коленях и целовал ее руки. — А пятилетие наше мы обязательно справим! В субботу приду пораньше, ты сготовишь роскошный обед, а потом возьмем Тишку и закатимся куда-нибудь по Волге до понедельника. Хочешь так?

Н а т а ш а (она счастлива). Хочу.

С е р г е й. И вот увидишь, теперь у нас все будет по-другому. Ведь ты мне веришь?

Н а т а ш а. Верю.

С е р г е й. И не уедешь от меня к этой дурацкой Райке. Ну, скажи, малыш, не уедешь?

Н а т а ш а (смеясь и обнимая его). Нет… не уеду.

Идет по Волге пассажирский пароход. На его палубе, невесело глядя на белый буран, бегущий от пароходного носа, стоит Наташа. Рядом с ней — Тишка. Ветер развевает ленточки на его матросской шапке.

Квартира Раи в Приволжске — в том городе, где когда-то Наташа училась в институте. Рая говорит по телефону. Она изменилась, пополнела, но все такая же порывистая, торопливая и немного смешная.

Р а я (лицо у нее лукавое, но голос тревожный). Лиза? Это Рая. Вася дома?.. Бери его и спускайся немедленно ко мне… Случилось неслыханное! Не старайся — все равно не отгадаешь. Короче: бегите скорей!

Кладет трубку и спешит на кухню.

Здесь идет стирка. У корыта домработница Раи — Дуняша, краснощекая деревенская девушка лет девятнадцати.

Р а я. Дуняша, брось стирку, надо немедленно организовать бал.

Д у н я ш а (нимало не удивившись, вытирает руки). Ладно. Сейчас.

Звонок в прихожей. Рая устремилась туда, открывает дверь. С испуганными лицами вваливаются Лиза и Вася.

В а с я (с трудом переводя дыхание). Что такое?

Не отвечая, Рая вталкивает их в комнату.

— Проходите.

Они попадают в комнату как раз в тот момент, когда туда же из другой двери входит Наташа. Мгновение растерянности и недоумения, а затем объятия, поцелуи, смех.

…Снова звонок в прихожей. Рая открывает. На этот раз, тоже очень испуганные и взволнованные, вбегают Варя, Миша, Катя — бывшие Наташины однокурсники. Ни слова не говоря, Рая вталкивает их в ту же комнату.

И сцена повторяется: мгновение растерянности, потом хохот, объятия.

Л и з а (высоко-высоко поднимает Тишку). А это и есть сам Тихон? Ох ты, милый какой!.. Да какой же ты румяный! Да как же тебя красиво подстригли! (Наташе.) Идем сейчас же к нам. Посмотришь моих ребят.

…По лестнице старые друзья идут веселой гурьбой, и Наташа спрашивает:

— А Лиля тоже живет в этом доме?

Л и з а. Нет, здесь ведь учительский дом. А Лилька же стала актрисой! Она в Харькове.

Н а т а ш а. Актрисой? Да что ты? Каким образом?

В а с я. Вышла замуж за режиссера.

Л и з а. Заслуженный. Толстый-претолстый.

Общий смех.

…В это время Рая дает наставления своей домработнице Дуняше.

Р а я. Погоди! А что у нас в доме есть?

Д у н я ш а. А все есть.

Р а я. Что — все?

Д у н я ш а. Ядрица есть… Макароны есть… Вчерашний борщ есть… Простокваша есть… Ну, картошка, морковушка… Все есть.

Р а я. И это — все?

Д у н я ш а. А чего еще?

Р а я (дает деньги). Держи — и беги покупай закуску. Ну и, конечно, вина возьми.

Дуняша накидывает на голову платок.

…В квартире Лизы и Васи Наташа держит на руках девочку, которую подняла из кроватки.

Н а т а ш а. Ох, до чего же мягкая, тепленькая! (Оглядывает комнату.) Какая чудесная квартирка. Я всегда думала, что у Лизы с Васей будет именно так.

Л и з а. Да ты рассказывай о себе. Как ты живешь?

Н а т а ш а. Я? Хорошо.

Л и з а. Как Сергей? Что он?

Н а т а ш а. Сергей — хорошо. Все, в общем, хорошо. (Видит на стене групповой фотоснимок. Оживленно.) А это наш выпуск? (Поправилась.) Ваш выпуск? Миша Макеев, Варя Щучкина… Все разъехались? А, Райка! Какая она тут испуганная! (Увидев на этом групповом снимке Костю, улыбается.) Смотрите — Костя! А где же Костя?

Л и з а. Он тоже живет здесь, в нашем подъезде, на втором этаже.

В а с я. Ты знаешь, ведь Костя у нас ученый. Он уже доцент института. Вот его книга. (Берет с полки книгу, дает Наташе.)

Н а т а ш а. Да, я знаю. И вы все так же дружны, как тогда?

Л и з а. Конечно.