Евгений Фюжен – Приглашение в Тишину 2 (страница 3)

Снаружи крики приближались. Не крики ужаса – хотя и они тоже. Это были крики озарения, внезапной, мучительной ясности. Чей-то голос, сорванный до хрипа, выкрикивал обрывки стихотворения на забытом языке. Другой – рыдал, смеялся и снова рыдал. Третий – монотонно повторял одну и ту же фразу из учебника по архитектурной статике, с каждым разом всё громче, всё истеричнее. Система, державшая психики учеников в жёстких рамках допустимых эмоций и творческих импульсов, дала трещину. И наружу хлынуло всё: и подавленное вдохновение, и скрытый ужас, и банальная, человеческая истерика от многолетнего напряжения.

Элис вскочила на ноги. Страх отступил перед леденящей, чистой необходимостью. Лаборатория Элидора была не просто мастерской. Она была крепостью. И сейчас в неё могли ворваться как безумные фантомы, так и обезумевшие люди. А ещё сюда мог прийти Лиам со своими «садовниками», чтобы найти источник катастрофы и «прополоть» его.

– Рен, – её голос прозвучал хрипло, но твёрдо. – Дверь. Нужно её забаррикадировать. Не только физически. Ты… ты можешь создать завесу? Тишины? Чтобы то, что снаружи, не чувствовало того, что внутри?

Рен посмотрел на неё. В его пустых глазах промелькнула тень чего-то, что можно было принять за одобрение. Он кивнул. Медленно поднялся и подошёл к массивной дубовой двери. Он не стал двигать мебель. Он положил ладони на тёплую, испещрённую древними царапинами древесину. И начал настраиваться.

Элис видела, как его аура – та самая, что была похожа на стабильную, холодную тень, – начала растекаться по поверхности двери, проникать в её волокна. Он не просто блокировал звук или сигнал. Он создавал зону эмоциональной и резонансной нейтральности. Место, которое для бушующей снаружи стихии Эхо должно было стать невидимым, скучным, неинтересным пятном. Как белый шум. Как тихий угол в бушующем урагане.

Пока он работал, Элис бросилась к Мору. Его нужно было переместить, спрятать. Она схватила его под мышки. Он был удивительно лёгким, будто кости его стали полыми. Его тело безвольно обвисло. Она оттащила его в дальний угол лаборатории, за большой чертёжный стол Элидора, накрыла плащом. Его пустой взгляд упёрся в потолок. Она на мгновение задержалась, глядя на него. Архитектор ада, ставший его первой жертвой. Поэтичная справедливость, от которой тошнило.

Грохот снаружи усилился. Послышались звуки борьбы, звон разбитого стекла, дикий, нечеловеческий вой – возможно, фантом, возможно, человек, окончательно потерявший связь с реальностью. Рен у двери вздрогнул, но не оторвал рук. На его лбу выступили капли пота, смешиваясь с пылью.

Внезапно Камнепев на столе издал новый звук. Не вой, а серию быстрых, трепещущих импульсов – как сигнал тревоги, закодированный в вибрации. Элис почувствовала прилив тревоги, но не своей. Это была тревога сети. Камнепев чувствовал что-то, доносившееся по его корневой системе.

Она подбежала к скульптуре. Положила руки рядом с тем местом, где лежали ладони Рена. Закрыла глаза. И позволила своему дару погрузиться в исходящий от неё поток информации.

Это было похоже на погружение в бурлящую, мутную реку. Она видела вспышки – образы, звуки, тактильные ощущения, проносившиеся с безумной скоростью.

Обломки витража на чёрно-белом мраморном полу. Брызги тёплой жидкости, отдающей железом.

Искажённое лицо девушки с «Палитры», её глаза закатились, а из пальцев, сжимающих кисть, сочится не краска, а густой, синий свет.

Тень, бегущую по коридору «Крыла Отзвука» – не от человека, а от чего-то низкого, стремительного, состоящего из ломаных углов и чувства падения.

И сквозь этот хаос она уловила иное. Узлы. Точки относительного спокойствия. Как островки в потопе. Одна – в глубинах библиотеки, вокруг неё вился запах старого пергамента и ощущение холодного, методичного порядка. Мадам Ирена. Другая – в мастерской «Фундамента», где кто-то, превозмогая панику, пытался строить баррикаду из чертёжных столов, и от этого места исходило Эхо упрямой, тупой решимости. И третья, самая слабая, едва теплящаяся – в одном из общежитий «Крыла Новых Листьев»: страх, но собранный, сжатй в кулак, и обрывок молитвы или детского стишка, повторяемый про себя как мантра.

Камнепев не просто фиксировал хаос. Он картографировал выживших. Тех, чья психика не разорвалась, а защёлкнулась в режим базового survival. И он тянулся к ним своими тихими, гармоничными нитями, предлагая не силу, а стабильность. Тонкий, едва уловимый фон, на котором можно было удержать рассудок.

Элис открыла глаза. – Он находит других, – прошептала она. – Тех, кто ещё в себе. Нам нужно связаться с ними.

Рен у двери кашлянул – сухо, беззвучно. Он снял одну руку с двери и сделал отрывистый жест: Слушай.

За дверью, в коридоре, раздались шаги. Не беспорядочный бег, а тяжёлая, мерная поступь. Несколько пар сапог. И голос, который Элис узнала бы из тысячи – ровный, напористый, лишённый теперь и тени былого добродушия.

– …аномалия явно исходит из этого сектора. Судя по резонансным сбоям, источник – или эпицентр – здесь. Проверьте все помещения. Особое внимание – заброшенным лабораториям. Архивные записи указывают на возможные незаконные исследования.

Лиам. Он был уже здесь. И он вёл «садовников» на охоту.

Рен встретился с Элис взглядом. Его пустота теперь казалась стратегическим ресурсом. Он показал на дверь, потом на Камнепев, а затем приложил палец к губам. Они ищут источник. Ядро сети здесь. Они почуяли Камнепев, когда тот подал сигнал.

Шаги приближались. Загремели дверные ручки соседних помещений, ломаясь под напором. Элис огляделась в панике. Бежать? Но куда? Задний ход в оранжерею с папоротниками был слишком очевиден. Спрятать Камнепев? Он был размером с небольшой сундук и пульсировал светом, как маяк.

И тогда её взгляд упал на лиру Элидора, всё ещё стоявшую на постаменте. И на сам постамент. Тот самый, под которым была ниша.

Она кивнула Рену, указывая на постамент. Тот, не отрывая второй руки от двери, жестом показал, что понимает. Но его лицо напряглось. Поддерживать завесу тишины и одновременно манипулировать скрытым механизмом будет невероятно тяжело.

Элис бросилась к лире. Схватила её за холодное основание. Вспомнила движение Мора. Повернула против часовой стрелки. Щелчок был едва слышным, но постамент дрогнул. Она потянула его на себя. Каменная плита с глухим скрежетом отъехала, открывая чёрный провал.

– Быстрее, – прошептала она, хотя знала, что он и так выкладывается на пределе.

Рен сделал над собой нечеловеческое усилие. Он рванул второй рукой от двери, и на секунду защитная завеса дрогнула. Элис буквально почувствовала, как в щели хлынула волна внешнего хаоса – вихрь из страха, боли и безумия. Рен, стиснув зубы (впервые она увидела на его лице выражение, близкое к физической агонии), сделал стремительный, точный жест в сторону постамента. Его пустота, как щупальце, метнулась к механизму и провернула его до конца.

Плита отъехала полностью. Элис, не раздумывая, схватила Камнепев. Скульптура была тёплой и отозвалась на её прикосновение трепетом, будто испуганное животное. Она бережно, но быстро опустила её в нишу. Алое свечение озарило изнутри грубо отёсанные стены тайника. Затем она схватила самые важные записи Элидора, несколько кристаллов-резонаторов и сбросила всё туда же.

В этот момент в дверь лаборатории стукнули. Не попытка открыть. Точный, властный удар чем-то металлическим.

– Откройте именем ректора Аглаи и Совета Стабильности!

Рен, бледный как смерть, снова прижал обе руки к двери. Его завеса восстановилась, но теперь она была тоньше, прозрачнее. Элис захлопнула плиту над нишей. Механизм щёлкнул. Она повернула лиру обратно. Всё выглядело как прежде.

Она метнулась к столу, схватила наугад какой-то невинный трактат по геометрии и упала на стул, спиной к двери, делая вид, что погружена в чтение. Её руки дрожали так, что буквы прыгали перед глазами.

Удар в дверь повторился, сильнее.

– Последнее предупреждение!

Рен взглянул на Элис. В его глазах не было страха. Была усталая готовность. Он медленно, с театральной неохотой, отодвинул засов (который они никогда не запирали изнутри) и отступил от двери.

Дверь распахнулась.

В проёме стоял Лиам. Но это был не тот симпатичный, улыбчивый староста. Его лицо было жёстким, как из гранита, глаза сузились до щелочек, в которых горел фанатичный, зелёный отблеск – отражение аварийного света башни, падавшего из окна в конце коридора. За его спиной теснились трое «садовников» в практичных тёмных мундирах. В их руках были не оружие, а странные устройства – похожие на жезлы с кристаллическими навершиями, которые тихо гудели, сканируя пространство.

– Профессор Мор? – начал было Лиам, его взгляд скользнул по пустому креслу у камина, по беспорядку на столе.

И тут он увидел тело Мора в углу.

На секунду его железная уверенность дрогнула. Он сделал шаг вперёд, его глаза расширились. – Что с ним? – Голос потерял официальный лоск, в нём прозвучало неподдельное потрясение.

Элис встала, стараясь, чтобы голос не дрогнул. – Мы не знаем. Был резонансный выброс… Он пытался стабилизировать поле… и рухнул. Он не отвечает.

Лиам подошёл к Мору, наклонился, проверил пульс. Его лицо стало ещё мрачнее. – Его нужно в лазарет. Немедленно. – Он махнул рукой двоим «садовникам». – Отнесите профессора. Осторожно.