Евгений Фюжен – Пепельный След (страница 2)
– Фальшивый?
Ксарион сел обратно, тень исчезла, но Эйрик уже видел. Знал, что видел.
– Я не уверен, – признался дракон, и в его голосе впервые зазвучала молодость, неуверенность. – Я не должен был чувствовать её смерть. Я… далёкий родственник. Очень далёкий. Но я почувствовал. Значит, она позволила мне почувствовать. Значит, она хотела, чтобы я нашёл её. Нашёл то, что она оставила.
– Что она оставила?
Ксарион снова полез в карман. Достал небольшой предмет, завёрнутый в ткань того же серого цвета, что и мешочек с пеплом. Развернул.
На ладони лежал медальон. Серебряный, в форме пламени, с выгравированным глазом в центре. Эйрик узнал его мгновенно. Как узнал бы собственное лицо в зеркале, если бы заглянул в него после десяти лет забвения.
Символ Ордена Пламени.
Его бывшего братства.
Его прошлой жизни.
– Это было в пепле, – сказал Ксарион. – Обгоревшее, но целое. Она держала его. В последние моменты. Значит, она хотела, чтобы нашли его. Значит, убийца…
– Убийца из Ордена, – закончил Эйрик. Его голос был пустым. – Или кто-то, кто хочет, чтобы так подумали.
Он взял медальон. Металл был тёплым – от пепла, от магии, от чего-то ещё. На обратной стороне, там, где должна была быть личная руна владельца, он увидел выцарапанные буквы. Едва различимые, обгоревшие, но читаемые.
«Пепельный».
Его фамилия. Его прозвище. Его проклятие.
– Вы знали? – голос Ксариона стал холодным, драконьим. – Это ваша работа?
Эйрик медленно положил медальон на стол. Почувствовал, как шрам на руке начинает жечь – не просто ныть, а гореть, как в первые дни после ранения.
– Нет, – сказал он честно. – Но кто-то хочет, чтобы вы так подумали. Кто-то хочет, чтобы я оказался втянут в это. И знаете что?
Он поднял глаза и встретился взглядом с золотыми глазами дракона.
– Это сработало. Я берусь за дело.
III. Дом на болотах
Они вышли в туман, который не рассеялся, а только сгустился, став почти осязаемым. Эйрик надел своё старое пальто – серое, как всё в его жизни, с капюшоном, который скрывал лицо. Ксарион шёл рядом, и Эйрик заметил, как дракон нервно озирается, как его пальцы то и дело дёргаются, словно ища оружие, которого не было в человеческом облике.
– Вы давно ходите среди нас? – спросил Эйрик, когда они свернули на узкую улочку, ведущую к восточным воротам.
– Два года, – ответил Ксарион. – Я… учился. Вашему миру. Вашим обычаям.
– У вас был наставник?
Молчание было слишком долгим.
– Была. Она… она и привела меня к Велорис. Сказала, что старейшина поможет мне понять, кто я. Почему я… другой.
– Другой?
Ксарион не ответил. Они шли молча, пока туман не начал редеть, обнажая outskirts Нижнего города – лачуги, свалки, места, куда не заглядывала полиция и где законом была сила. Здесь жили те, кто не подходил ни для мира людей, ни для мира драконов. «Перегоревшие», как их называли. Существа, потерявшие свою сущность в попытках быть другими.
Дом Велорис стоял обособленно – двухэтажное здание из темного камня, с заколоченными окнами и обгоревшей крышей. Даже с улицы было видно: здесь горело. Но пожарные не приезжали. Никто не приезжал.
– Кто нашёл тело? – спросил Эйрик, останавливаясь у ржавых ворот.
– Я, – Ксарион не смотрел на дом. – Я пришёл утром, как договаривались. Дверь была открыта. Внутри… внутри было тихо. Слишком тихо. Дракон всегда слышит сердцебиение другого дракона. Я не услышал ничего. Только пепел. И запах…
– Какой запах?
– Серный. Но не драконий. Чужой. Человеческий, но неправильный.
Эйрик кивнул. Он знал этот запах. Знал его слишком хорошо. Это был запах магии Договора – той самой, что позволяла драконам принимать человеческий облик. Запах, который не должен был исходить от человека. Или от места, где умер дракон.
Он открыл ворота. Они не скрипели – смазаны, как и двери его кабинета. Кто-то заботился о тишине.
Сад за домом был заросшим, но не диким. Кто-то ухаживал за ним недавно – видны были следы обрезки, прополки. В центре росло странное дерево с серебристыми листьями, которое Эйрик не мог назвать. Оно было мертво – листья опали, оголив чёрные ветви, похожие на когти.
– Древо Памяти, – прошептал Ксарион. – Оно растёт только там, где погибали драконы. Где их пепел питал землю.
– Здесь погибали и раньше?
– Нет. Оно выросло за три дня. С момента её смерти.
Эйрик подошёл ближе. Земля под деревом была вспахана – нет, взрыта, словно что-то выбралось наружу. Или провалилось внутрь. Он наклонился, коснулся почвы. Тёплой. Несмотря на туман, на холод, на время.
– Здесь что-то было, – сказал он. – Что-то, что выросло из её пепла. Или кто-то, кто забрал её пепел.
Ксарион побледнел – его золотистая кожа приобрела сероватый оттенок.
– Это невозможно. Драконий пепел – священен. Его нельзя трогать, нельзя…
– Нельзя – не значит, что никто не будет, – Эйрик встал, отряхивая руки. – Ведите меня в дом.
IV. Место преступления
Внутри пахло горелым, но необычно. Не дымом, не золой. Чем-то сладким, почти приторным, как перегар после слишком богатого пира. Эйрик узнал этот запах. Он сопровождал смерти, которые он видел в Ордене. Смерти драконов, убитых особым способом.
Он огляделся. Прихожая была узкой, заставленной шкафами с книгами – Велорис действительно была коллекционеркой. Но книги не пострадали. Пожар был точечным, локальным. Словно кто-то направил огонь только на одну цель.
– Где?
– Вверху. В её комнате. Я… я не поднимался. Не мог.
Эйрик кивнул. Он понимал. Память о смерти родного была тяжела для драконов. Тяжелее, чем для людей. Они не забывали. Не могли забыть, даже если хотели.
Лестница была деревянной, старой, но крепкой. На ступенях – следы. Не ботинок, нет. Босых ног. Или лап. Кто-то поднимался вверх, кто-то спускался. Размеры не совпадали с человеческими – слишком длинные, слишком узкие.
На втором этаже было три двери. Две заперты. Третья – приоткрыта, и оттуда доносился запах. Сильнее. Слаще. Опаснее.
Эйрик подошёл, толкнул дверь.
Комната была круглой, с окнами на все стороны света – или была, пока окна не заколотили досками. Теперь это была камера. Тюрьма. Или убежище.
В центре стоял стол, заваленный книгами, свитками, странными предметами, которые Эйрик не мог сразу опознать. На стенах – руны, выжженные прямо в дереве, светящиеся слабым голубым светом. Защитные. Запрещающие. Но не спасшие.
И на полу – пятно.
Не крови. Пепла. Белого, перламутрового, светящегося пепла, собранного в форму, которая когда-то была человеческой. Эйрик видел такое раньше. Видел, как драконы умирают в облике людей, их тела не выдерживают перехода, разрушаются, превращаются в это.
Но обычно пепел рассеивается. Обычно его носит ветер, смешивает с землёй. Здесь он был собран. Сохранён. Словно кто-то хотел, чтобы его нашли.
– Она сидела за столом, – сказал голос за спиной, и Эйрик обернулся. Ксарион поднялся следом, его лицо было бледным, глаза – широкими, с расширенными зрачками. – Я вижу. Вижу её последние мгновения. Она писала. Что-то важное. Потом… потом почувствовала что-то. Повернулась. И увидела…
– Что?
– Свет. Белый свет. И голос. Голос, который назвал её по имени. Настоящему имени. Тому, которое никто не знал в Нижнем городе.
Эйрик замер. Настоящее имя дракона было сакрально. Знать его – значило иметь власть. Голос Договора позволял драконам скрывать их, заменяя человеческими именами. Чтобы назвать дракона по-настоящему, нужно было либо быть родственником, либо…
– Маг, – сказал он вслух. – Или кто-то, кто владеет древними рунами. Кто-то из Ордена. Или кто-то, кто украл наши знания.
Он подошёл к столу. Книги – старые, на языках, которые Эйрик не знал, но узнавал по форме письма. Драконьи хроники. Человеческие летописи. И что-то среднее – тексты Договора, которые не должны были существовать вне Пепельных Башен.
И посередине – открытая книга. Страница, на которой остановилось перо. Текст обрывался на полуслове: