Евгений Фюжен – Кристальные Врата: Наследие (страница 3)

– Если я сорвусь – тяни.

– Ты псих, – сказал тот, но взял.

Александр полез по железу.

Лестница была холодной, мокрой, скользкой. Пальцы сразу онемели. Под ногами скрипела ржавчина. Внизу кто-то кричал, но звуки здесь, в колодце, казались далёкими – будто он поднялся не на этаж, а в другое состояние.

На уровне третьего этажа он дотянулся до окна. Там было жарко, и оттуда пахло дымом так густо, что он закашлялся. Он прижался лицом к рукаву, вдохнул через ткань – коротко, неглубоко.

– Эй! – крикнул он внутрь. – Есть кто живой? Откройте!

Ему ответил стук. Слабый. Потом – кашель.

И в проёме показалась рука. Женская. Дрожащая.

– Дети… – выдавил голос изнутри. – Наверху… не могу… дым…

Александр почувствовал, как к горлу подступает паника. Но линии в дыму, эти странные грани, будто удерживали его. Они были как строгий чертёж: «делай так».

– Слушайте меня! – сказал он громко. – Я сейчас вам помогу выйти. Дышите через ткань. Держитесь низко. Где у вас дети?

– Наверху… в комнате… – снова кашель. – Я… пыталась…

Он понял: это та самая мать с третьего.

– Давайте сюда! – приказал он. – По одному. Сначала вы. Потом… потом пожарные займутся верхом. Поняли?

– Там… маленькая… – рыдание.

– Понял, – сказал Александр. – Но если вы упадёте сейчас – не спасёте никого. Давайте.

Рука вцепилась в раму. Женщина показалась в окне – лицо серое от копоти, глаза красные, волосы прилипли ко лбу. Она увидела Александра на лестнице и на секунду застыла, как человек, которому предложили невозможное.

– Быстро, – сказал он. – Я держу.

Он протянул ей мокрую простыню, накинул ей на голову, заставил прижаться лицом к ткани.

– Низко. Не смотрите на огонь. Смотрите на меня.

Она дрожала, но сделала шаг. Её нога нашла перекладину. В этот момент снизу натянулся ремень – четвёртый друг держал, как якорь.

– Молодец, – сказал Александр женщине. – Держитесь. Я с вами.

Он спустил её на площадку между пролётами и передал в руки другу, который уже поднялся на нижний кусок лестницы.

– Дальше веди её вниз, – коротко сказал Александр.

– А ты? – прошипел тот.

Александр поднял голову.

Окно четвёртого этажа, где были дети, было выше. Но теперь у него появился шанс: если подняться ещё на уровень и встать на верхнюю перекладину третьего пролёта, можно дотянуться до водосточной трубы. А по трубе – к карнизу.

Это было безумие.

И всё же линии в дыму складывались именно так.

Он полез выше.

Металл под руками стал теплее. Воздух – горячее. Дым начал спускаться в колодец, как чёрная вода. Александр снова прижал лицо к рукаву, и каждый вдох был как игла.

Он дотянулся до водосточной трубы. Она была мокрая и скользкая, но крепкая. Он обхватил её руками, перенёс вес, почувствовал, как тело на секунду потеряло опору – и нашло новую.

– Саша! – где-то внизу кричала Мария, но звук был обрывком, как сон.

Он поднялся ещё чуть-чуть, на уровень карниза. И увидел окно четвёртого этажа сбоку – не то, что горело, другое, в котором были дети. Стекло было запотевшее, за ним – серые тени.

Александр ударил по раме ладонью.

– Эй! Слышите меня? Откройте!

Никто не ответил.

Он ударил снова. И тогда в стекле появилось лицо – мальчик. Он смотрел на Александра так, как смотрят на спасение и на угрозу одновременно: не веря, но цепляясь.

Александр жестом показал: «Открывай».

Мальчик дёрнул ручку. Окно не поддалось.

Заперто.

Александр выругался шёпотом, сорвал с себя мокрую простыню, обмотал вокруг руки и ударил по стеклу. Стекло треснуло. Он ударил ещё – и оно осыпалось внутрь, звеня, как кристалл.

И в этот момент линии, которые он видел, вспыхнули ярко – словно на секунду весь дым стал стеклянным, а огонь – отражением.

– Быстро! – сказал он. – По одному. Закройте лица тканью. Дышите низко.

Он протянул простыню внутрь. Мальчик схватился за неё, подтянулся. Девочка была за его спиной, она плакала без звука – слёзы оставляли дорожки по копоти.

– Сначала ты, – сказал Александр мальчику. – Потом сестра.

– Она не сестра, – прохрипел мальчик. – Она… соседка… мама… мама там…

Эти слова ударили сильнее, чем дым.

– Понял, – сказал Александр. – Сейчас ты выйдешь. Я тебя держу. Дальше – вниз, к людям. Потом вернёмся к маме. Понял?

Мальчик кивнул – судорожно, как взрослый.

Александр схватил его за куртку, вытянул на карниз. Ребёнок был лёгкий, но дрожащий, и Александр почувствовал, как его собственные руки начинают сдавать.

– Не смотри вниз, – сказал он мальчику. – Смотри на меня.

Мальчик смотрел.

Александр передал его на лестницу – туда, где уже поднялся четвёртый друг, и на секунду их взгляды встретились. В глазах друга было то, чего он никогда не говорил вслух: «Я горжусь тобой и ненавижу тебя за это».

– Девочку! – крикнул друг.

Александр повернулся к окну. Девочка стояла, прижимая ладони к груди, и не двигалась. Дым за её спиной сгущался.

– Иди ко мне, – мягко сказал Александр, стараясь, чтобы голос звучал как в сказке, а не как на войне. – Я держу.

Она мотнула головой.

– Я боюсь.

– Я тоже, – честно сказал он. – Но мы будем бояться вместе. Хорошо?

Это сработало. Не обещание, не приказ – «вместе».

Девочка шагнула к окну. Её руки дрожали. Александр протянул ткань.

– Закрой лицо, – сказал он. – Вот так. Умница.

Он вытащил её на карниз, прижал к себе на секунду – коротко, чтобы она почувствовала опору. У неё пахло детским шампунем и дымом.

– Дыши, – сказал он. – Дыши медленно.