Евгений Фюжен – Край Империй. Том 2 (страница 2)

ГЛАВА 2: ПРАВИТЕЛЬНИЦА И ПУСТОТА

«Самая опасная ложь – та, в которую свято верят победители. Мы победили, потому что были сильны духом. Мы победили, потому что наши боги древнее. Мы победили, потому что так было предначертано. Никто не хочет слышать, что мы победили, потому что ошиблись в фундаментальном свойстве мира. И эта ошибка теперь дышит нам в спину».

– Из архивных свитков Города-Купола, автор неизвестен.

Зал Совета Девяти, прозванный в народе «Железной Раковиной» за свой куполообразный потолок из кованых медных пластин, был полон. Воздух, густой от дыхания десятков людей, пах дорогими маслами для бород, потом, пылью пергамента и скрытым страхом. Лира сидела не на троне – тронов здесь не было, – но на центральном, чуть более высоком кресле из черного дерева. Ее окружали восемь других кресел, в которых восседали правители объединенных городов-оазисов, амбициозные, напуганные, алчные.

Сейчас говорил Харон, старейшина Соляных Копален. Его лицо, высушенное ветрами и жадностью, было красно от гнева.

–…и мы не можем даже доставить груз в Северный Оазис! Караван, лучший мой караван с охраной из десяти опытных следопытов, просто… заблудился. На пути, по которому ходят поколения! Они вернулись через неделю, обезумевшие, без половины товара, и твердят о «застывшем ветре» и тенях, которые вели их по кругу! Это не буря, Лира. Это колдовство. Или проклятие.

В воздухе повисло тягостное молчание. Лира не опускала глаз. Она изучала текст доклада перед собой, хотя каждое слово в нем знала наизусть.

– Тени, – произнесла тихо, но четко Майя, представительница Садовых Террас. – Мои люди тоже их видят. На краю полей, у оросительных каналов. Они не приближаются. Они… повторяют. Работник поднимает мотыгу – и тень на противоположном берегу канала через миг делает то же самое. Только… без мотыги. Пустыми руками.

В зале прошелся нервный смешок, тут же угасший.

– Сказки для необразованных пахарей! – рявкнул Горн, бывший военачальник, правитель Крепости Ворот. – Мираж, усталость! Надо послать патрули, а не слушать байки!

– А «зоны покоя»? – встряла Элисса, молодая и дерзкая правительница Рыбачьего Посада у подземного озера. – Те участки пустыни, где песок не движется? Где не дует ветер, и звук… глохнет? Мой разведчик описал это как «пузырь внутри мира». Он бросил в него камень. Камень не упал. Он так и завис в воздухе, в сантиметре от земли. Навсегда.

Лира наконец подняла голову. Ее лицо, когда-то открытое и стремительное, теперь было отшлифовано годами правления до состояния невозмутимой маски. Только в глазах, серых и острых, как обсидиановые скальпели, жила усталость и та же самая, знакомая каждому в зале, неуверенность.

– Патрули посылались, Горн, – сказала она, и ее голос, низкий и ровный, заполнил собой весь шум. – Из пяти патрулей два вернулись с такими же рассказами. Один вернулся невредимым, но не помнил, где был трое суток. Двое… не вернулись вовсе. Мы не отрицаем факты. Мы пытаемся их понять.

– Понять? – фыркнул Харон. – Все и так понятно! Это наследие его магии! Песчаной чумы, которую он на нас накликал, чтобы прогнать Империю! Он разворошил то, что должно было спать, и теперь мы расхлебываем! Где он сейчас, твой герой-псайкер? Где Кай?

Имя, брошенное как обвинение, ударило в тишину. Лира не дрогнула, но почувствовала, как что-то холодное сжимается у нее внутри. «Твой герой». Он никогда не был «ее». Он был общим. А потом – никем. Изгоем по собственному выбору.

– Кай выполнил свою миссию, – холодно парировала она. – Он заплатил за нашу победу своей силой и своим местом в этом мире. Искать виноватого сейчас – все равно что проклинать дождь за наводнение после долгой засухи. Мы имеем то, что имеем. Реальность изменилась. Наша задача – найти новый баланс.

– Баланс с чем? С призраками? – крикнул кто-то с дальних мест.

– Если потребуется, – жестко ответила Лира. – Но сначала – с фактами. Майя, ты сказала, тени повторяют движения. А если движение агрессивно? Если бросить в тень камень?

Майя побледнела.

– Мы… не пробовали. Боимся.

– Страх – плохой советчик. Элисса, твой «застывший камень». Его можно было потрогать?

Девушка покачала головой.

– Разведчик не рискнул сунуть руку в эту… зону. Он сказал, его начинало тошнить от одного взгляда.

Лира кивнула. Она подняла руку, и слуга, стоявший в тени, подал ей небольшой ларец. Все замерли. Она открыла его и вынула не артефакт, а несколько листов пергамента, покрытых четкими копиями древних фресок.

– В нашем Городе-Куполе, под фундаментами, есть шахты. Не рудные. Более древние. Мои исследователи скопировали там кое-что. Взгляните.

Она передала листы Харону. Старейшина нахмурился, вглядываясь. На рисунках были изображены не боги и не герои. Были геометрические схемы, напоминающие то ли клапаны сложного механизма, то ли пчелиные соты, наложенные на контур дюны. И рядом – стилизованные фигуры. Не могучие Стражи Дюн, а скорее… тени. Призрачные, прозрачные силуэты, соединенные линиями с геометрическими узлами.

– Что это? – буркнул Харон.

– Гипотеза, – сказала Лира. – Возможно, мы всегда неправильно понимали Стражей. Возможно, они были не стражами от чего-то, а частью сложного… механизма удержания. Как запор на сосуде. А то, что мы видим сейчас – тени, застывшие зоны – это симптомы. Симптомы того, что запор… дает течь.

В зале взорвался гул голосов. Теория была слишком чудовищной, слишком неудобной. Проще было верить в проклятие или временную аномалию.

В этот момент боковая дверь приоткрылась, и в зал вошел ее капитан стражи, Арвин. Его лицо было непроницаемым, но в глазах Лира прочла тревогу. Он подошел и наклонился к ее уху.

– Госпожа. Он здесь.

– Кто? – спросила она слишком быстро, и в ее голосе прорвалась щель в маске.

– Посол Империи Железа. Один. Без охраны. Просит немедленной аудиенции. Говорит, что пришел не с угрозами, а с правдой. И что у него есть ключ к нашим «погодным аномалиям».

Лира ощутила ледяную иглу в груди. Империя. После поражения они зализывали раны, их границы закрылись. Никто не ждал от них послов, только, возможно, новых наемников или шпионов. Но «ключ»…

Она поднялась. Гул в зале стих.

– Совещание прерывается. У вас есть три дня. Соберите все данные, все свидетельства ваших людей о любых аномалиях. Не сказки, а факты: время, место, условия. Мы встретимся вновь и выработаем план исследований. А пока – никакой паники. И никаких самовольных попыток «испытать» тени или «разрушить» застывшие зоны. Это приказ.

Ее тон не оставлял места для возражений. Старейшины, ворча, стали расходиться. Лира же, сердце которой стучало как барабан тревоги, проследовала за Арвином в ее личные покои – не пышные апартаменты, а скорее укрепленный кабинет с картами и книжными полками.

– Где он?

– В Желтом зале. Обыскан. При нем только сумка с книгами и личные вещи.

– Вооружен?

– Не более, чем любой ученый. Перочинный нож для страниц.

Лира сделала глубокий вдох. Империя Железа. Народ, который они с Каем едва не уничтожили, пробудив древних гигантов. И теперь посол этой империи пришел с «ключом». Это могла быть ловушка. Покушение. Но в его словах, переданных Арвином, звучала та же нота, что и в ее архивных свитках – нота глубочайшего, фундаментального беспокойства о самом мире.

– Конвой? – спросила она.

– Ждет у дверей.

– Убери его. Я войду одна. Но пусть стража будет за дверью. Если услышат крик – врываться.

Арвин хотел возражать, но увидел выражение ее лица и замолчал. Он просто кивнул.

Желтый зал был небольшим, солнечным помещением для частных приемов. Сейчас солнце садилось, заливая стены цвета спелого персика кроваво-оранжевым светом. У окна стоял мужчина. Он был невысок, строен, одет в простой, но качественный дорожный кафтан темно-серого, почти черного цвета – траурный цвет Империи. Его волосы, стриженые коротко, были темными, лицо – умным и усталым, без следов воинской суровости, только глубокая сосредоточенность книжника.

Он обернулся, услышав шаги. Его глаза, цвета старого железа, встретились с ее глазами. В них не было ненависти. Не было даже вызова. Была лишь тяжелая, неподдельная серьезность.

– Правительница Лира, – он слегка склонил голову, не как вассал, а как коллега. – Благодарю за прием. Меня зовут Элиан. Я – историк при дворе… того, что осталось от нашего императора.

– Посол Элиан, – кивнула она, останавливаясь в нескольких шагах. – Вы прибыли с необычным заявлением. Говорите быстро и по сути. Мое терпение и доверие к представителям вашей нации исчерпаны десять лет назад.

Элиан не смутился. Он медленно, демонстративно неторопливыми движениями, снял с плеча кожаную сумку, расстегнул ее и вынул толстый фолиант в переплете из потертой кожи и темного металла. Книга выглядела древней.

– Я не посол в привычном смысле. Я – посланец. От правды – к слепым. От прошлого – к тем, кто обречен его повторять. – Он открыл книгу на заранее отмеченной странице. Лира увидела вычурные, угловатые письмена Империи, смешанные с более древними, плавными символами, которые она начала узнавать из своих архивов. – Мы тоже верили в нашу правоту. В нашу миссию нести цивилизацию. Мы были глупцами. Наша экспансия… была не завоеванием. Это был порыв. Инстинктивный, как миграция птиц. Мы чувствовали… разбалансировку. Ослабление Скреп. Мы интуитивно стремились к местам Силы, к точкам, где ткань реальности была тоньше, пытаясь… заткнуть дыры своей массой, своим железом, своей волей. Это была извращенная форма долга, о котором мы забыли.