Евгений Фюжен – Край Империй. Том 2 (страница 4)

– Тени, господин. Там они становятся смелее.

Кай обменялся взглядом с Элианом. Имперец лишь пожал плечами, как будто говоря: «Видишь? Это уже не просто мои слова».

Идти отказался только Дайр. Он остался сторожить лошадей, явно предпочитая возможную опасность от людей – гарантированной, на его взгляд, опасности от того места. Кай, Элиан и два самых храбрых (или самых безрассудных) солдата пошли по песку.

Путь был немым. Даже ветер, вечный спутник пустыни, здесь был тише, приглушеннее, будто его фильтровала невидимая вата. Через двадцать минут Кай начал чувствовать это кожей – не жар, а странное, мурашковое ощущение статики, будто воздух был заряжен перед грозой, которая никогда не грянет.

И они увидели.

Это была не дыра. Не провал. Это выглядело как… искажение. Участок пустыни метров тридцать в диаметре, где песчаные волны-дюны будто замерли на полпути, создавая неестественно резкие, застывшие гребни. Воздух над этим местом дрожал, как над раскаленными камнями, только не от жары, а от чего-то иного. Внутри зоны не колыхались даже редкие пучки выжженной травы. Была полная, абсолютная статика.

– Смотри, – прошептал один из солдат, указывая.

На границе зоны, там, где заканчивалось движение и начиналась мертвая тишь, лежал камень. Обычный, булыжник размером с голову. Но он не лежал на песке. Он завис в воздухе, в сантиметре от земли, как будто его забыли уронить. Рядом с ним в таком же неестественном зависании застыл сухой колючий куст, вырванный с корнем.

– Запрет на падение, – тихо сказал Элиан. – Не гравитация нарушена. Время. Внутри этого пузыря время остановилось для объектов, которые находились в движении в момент его формирования. Камень падал. Куст катился по ветру. И… застыли.

– А мы? Что будет с нами, если мы войдем? – спросил Кай, очарованный и ужаснувшийся одновременно.

– Не знаю. Возможно, ты застынешь на веки вечные, на середине шага. Возможно, твое тело продолжит двигаться, но сознание… растянется на века, вшитое в момент. Мы не проверяли. Никто из вошедших не вернулся.

Кай сделал шаг вперед, движимый тем же саморазрушительным любопытством, что заставлял его когда-то трогать раскаленные угли в детстве. Боль в его руке вдруг вспыхнула, стала острой, режущей. Он вскрикнул, схватившись за запястье. Под кожей что-то явственно сдвинулось, словно песок в его венах среагировал на близость аномалии.

В этот момент он увидел их. Внутри зоны, в самом ее центре, где искажение было сильнее всего, воздух словно сгустился. И из этой дрожи стали проступать фигуры.

Неясные. Полупрозрачные. Как отражения в плохо отполированном зеркале. Их было трое. Они стояли, повернувшись в разные стороны. И медленно, с механической, неживой плавностью, они начали поворачивать головы. Одна фигура повернула голову точно в сторону Кая. У нее не было лица, только смутные черты, но Каю показалось, что он ощутил на себе взгляд. Взгляд без глаз, без мысли, без намерения. Чистое, пустое наблюдение.

– Тихий Хор, – прошептал Элиан. – Так их называют те, кто их видел и остался в здравом уме. Они не причиняют вреда. Они только… повторяют.

Фигура, смотревшая на Кая, медленно подняла руку. Пустую. И повторила жест, который Кай только что сделал – схватилась за свое призрачное запястье.

Ледяной ужас, не рациональный, а древний, доставшийся от предков, которые боялись темноты и своих отражений в воде, охватил Кая. Он отшатнулся.

И тогда ветер, до этого приглушенный, внезапно ожил. Но не обычный ветер. Он налетел порывом, завывая на странной, визгливой ноте, и поднял тучи песка. Не обычная песчаная буря. Песок вел себя иначе – он не летел горизонтально, а закручивался в миниатюрные вихри, каждый из которых на мгновение замирал в воздухе, образуя скульптурки: вот силуэт верблюда, вот фигура человека с посохом, вот очертания груженой поклажи. Это были не случайные формы. Это была запись. Слепок какого-то момента из прошлого этого караван-сарая, отпечатанный в самом песке и теперь проигрываемый аномалией.

– Назад! – закричал Элиан, но его голос почти заглушил вой ветра. – К сараю! Быстрее!

Они побежали, спотыкаясь по зыбучему песку. Кай оглянулся. Застывшая зона, «Тихий Хор», песчаные скульптуры прошлого – все это сливалось в сюрреалистичную, кошмарную картину. Аномалия расширялась? Ему показалось, что неподвижная граница дрогнула и поползла на сантиметр в их сторону.

Они ворвались во двор сарая, где перепуганный Дайр уже держал наготове лошадей. Ветер гнал за ними по пятам, швыряя в спины пригоршнями песка, который здесь, за стенами, вел себя уже нормально. Буря утихла так же внезапно, как и началась, через несколько минут. Наступила мертвая тишина.

Все стояли, тяжело дыша, покрытые пылью и страхом. Элиан вытер лицо, его руки дрожали.

– Видел? Теперь ты понимаешь? Это не магия. Это – поломка. Поломка самого пространства-времени. И это только начало.

Кай молчал. Он смотрел на свою правую руку. Боль утихла, но под кожей все еще чувствовалось мерзкое, неспешное движение, как будто песчинки внутри него выстроились в новый узор, отвечая на вызов извне.

Он поднял глаза на Элиана.

– Твои тексты… они говорят, как это починить?

Элиан горько усмехнулся.

– Нет. Они говорят только, что это такое. Как чинить… никто не знает. Но первым шагом должно быть понимание. А для этого нужен тот, кто повернул ключ. Нужна та самая Печать, которая думает, что она Страж. Ты, Кай. Тебе нужно вернуться не к Лире. Тебе нужно спуститься под землю. К источнику. Ты боишься, что твое тело превратится в песок? Боюсь, что в тех шахтах ты узнаешь, что оно уже давно им и является. И что это не конец, а… предназначение.

Кай отвернулся, глядя на глиняную стену, за которой таилась пустыня, рождающая призраков и отменяющая законы физики. Письмо с одним словом «Возвращайся» горело у него в памяти. Оно было уже не просьбой. Оно было диагнозом. Приговором.

– Когда выступаем? – спросил он глухо, все еще глядя в стену.

– Завтра на рассвете, – ответил Элиан. – Если, конечно, пустыня за ночь не решит проглотить это место целиком.

Кай кивнул. У него не было выбора. Бегство закончилось. Впереди была только дорога назад – в самое сердце кошмара, который он сам и выпустил на волю.

ГЛАВА 4: ГОРОД ПОД КАМНЯМИ

Путь к Городу-Куполь занял два дня, которые показались Каю одним долгим, мучительным мигом тревоги. Его тело, эта ходячая аномалия, реагировало на приближение к эпицентру как живой сейсмограф. Боль из нудной превратилась в острую, колющую – будто осколки кварца ворочались в его суставах, стремясь занять определенное положение. Он молчал, закутавшись в плащ с капюшоном, несмотря на дневной зной. Солдаты почтительно держались от него на расстоянии. Только Элиан временами пытался завести разговор, делясь отрывками из своих исследований, но Кай отвечал односложно или не отвечал вовсе. Он был погружен в себя, в попытку понять язык этой новой, внутренней географии боли.

Город-Куполь встретил их не восторгом, а гудящей, сдавленной паникой. Он разросся за последние годы, но не вверх, а вширь, обнеся себя новой, более мощной стеной. Над городом, однако, висел не дым очагов, а странная, маслянистая дымка, искажавшая свет солнца. Воздух был тихим, слишком тихим для города таких размеров. Крики торговцев, звон кузниц – все звучало приглушенно, будто город был закутан в вату.

Их провели не через Главные, а через Северные ворота, миную толпу. Кай видел лица людей: не благодарность, не ненависть, а глубокую, укорененную настороженность. Они смотрели не на героя, а на рецидив старой болезни. Он поймал взгляд ребенка – мальчик, сидевший на ступеньках, смотрел на его закутанную фигуру, а затем медленно, очень медленно, поднял свою руку и стал так же медленно опускать ее, словно его движения вдруг стали тягучими, как патока. Мать рывком отдернула его вглубь дома.

Они уже здесь, – понял Кай с леденящей ясностью. Тихие. Они уже среди них.

Их привели не во дворец, не в зал Совета, а в низкое, приземистое здание из темного камня рядом с казармами. Это был Архив и, как выяснилось, вход в Шахты. У входа, окруженная десятком стражников в полном доспехе, стояла Лира.

Увидев ее, Кай почувствовал, как что-то старое и давно забытое кольнуло его в груди, острее любой боли от песка. Она не была той девушкой с ветром в волосах и мечом в руке. Перед ним стояла правительница. Ее одежда была простой и практичной – кожаный камзол, прочные штаны, сапоги. Волосы, собранные в тугой узел, тронула седина у висков. Но ее осанка, ее взгляд – в них была та же сталь, что и раньше, только теперь отшлифованная годами трудных решений и одиночества. Их глаза встретились. В ее взгляде он не нашел ни упрека, ни нежности. Была лишь оценка. Оценка ресурса, инструмента, который наконец доставили на место.

– Кай, – произнесла она. Ее голос был ровным, без колебаний.

– Лира, – кивнул он, и его собственный голос прозвучал хрипло от дорожной пыли и молчания.

Никаких объятий. Никаких долгих взглядов. Десять лет разлуки растворились в тяжелой, неотложной реальности момента.

– Элиан сообщил, что ты видел Зону, – сказала она, поворачиваясь и жестом приглашая их внутрь. Стража расступилась. – Это подтверждает худшие опасения. Аномалии концентрируются. Их эпицентр, по всем данным, – здесь. Под нами. Ты готов спуститься?