Евгений Фюжен – Эфирный маятник в Серебряном форте (страница 4)

В лаборатории повисла звенящая тишина. Даже гул трансформаторов стих.

– Разобрать? – переспросил Консул. Голос его стал тихим и неуверенным, как у обиженного ребенка. – Но я же… я же сочинил поэму о свойствах вакуума…

– Поэзия, не прошедшая цензуру, приравнивается к подрывному памфлету, – отчеканил Плющ. Он достал из портфеля рулон клейкой ленты с печатями и двинулся к главному рубильнику.

Зорин переглянулся с Амалией. В глазах «безумного доктора» читался ужас. Если отключить Консула сейчас, без длительной процедуры охлаждения, накопленная в его кристаллах эфирная энергия рванет так, что от Серебряного форта останется только кратер и воспоминания.

– Господин советник, – вкрадчиво начал Зорин, делая шаг вперед и преграждая путь Плющу. Рука его привычно легла на эфес шпаги, но он тут же отдернул ее. Дуэли с бюрократами не выигрывают сталью. – Вы упускаете одну деталь.

Плющ замер с занесенной лентой.

– Какую же?

– Форму № 86-Б, – импровизировал Зорин, вспоминая худшие кошмары канцелярской службы в столице. – «Акт о списании интеллектуальной собственности высокой категории сложности». Вы не можете разобрать его без подписи трех независимых экспертов и личного разрешения Министра Прогресса.

В глазах Плюща впервые мелькнуло что-то похожее на сомнение. Бюрократический инстинкт боролся с желанием уничтожить аномалию.

– Форма 86-Б… – пробормотал он. – Да, есть такая. Но она отменена циркуляром от марта прошлого года… Или нет?

Пока Плющ рылся в своей памяти, Консул, осознав ситуацию, решил действовать.

– Внимание! – объявил он бесстрастным голосом вокзального диктора. – Обнаружена угроза целостности системы. Активация протокола защиты «Бюрократический Ад». Генерирую встречный запрос: требую предоставить справку о вакцинации вашей бабушки от ветрянки, заверенную нотариусом, умершим не позднее 1905 года. Без справки доступ к рубильнику запрещен.

Плющ застыл. Его лицо начало медленно наливаться пунцовым цветом. Он встретил достойного противника.

– Вы… вы требуете справку… у меня? – прошипел советник. – У меня?!

Зорин понял: война началась. И это будет битва не на жизнь, а на бумагу.

Глава 5. Гамбит на шестеренках

В лаборатории сгустилась атмосфера, какую можно встретить разве что в приемной Страшного Суда за минуту до оглашения приговора. Плющ стоял, выпрямившись в струнку, его пенсне хищно поблескивало, отражая огни приборных панелей. Напротив него, гудя и перемигиваясь всеми цветами спектра, возвышался Консул – гора латуни и интеллекта, решившая защищать свое право на жизнь единственным доступным ей оружием: бюрократией.

– Справку, говорите? – голос Плюща стал тихим и шелестящим, как сухая трава. – О бабушке? Вы, бездушный механизм, смеете апеллировать к родственным связям?

– Согласно Уложению о гражданских состояниях, том 4, статья 12, пункт «б», – металлическим голосом отчеканил Консул, – любое лицо, взаимодействующее с оборудованием класса «Стратегический», обязано подтвердить отсутствие наследственных ментальных девиаций. Ветрянка в 19-м веке часто давала осложнения на мозг. Я забочусь о безопасности Империи. А вы?

Плющ дернулся, словно получил пощечину перчаткой. Он открыл рот, закрыл его, затем медленно, с пугающей методичностью, расстегнул портфель.

– Хорошо, – сказал он. – Вы хотите играть по правилам? Мы будем играть по правилам. Но учтите, жестянка: я знаю наизусть все поправки к своду законов, включая те, что написаны мелкими буквами на полях.

Он извлек пачку бланков, чернильницу-непроливайку и перо с золотым наконечником.

– Пишите запрос. Официально. В трех экземплярах. С гербовой печатью.

Амалия, наблюдавшая за сценой с ужасом и восхищением, шепнула Зорину:

– Валериан, у Консула нет рук. Как он напишет?

Зорин не успел ответить. Из боковой панели Агрегата с шипением выдвинулся манипулятор, похожий на паучью лапу, в котором был зажат грифель. Одновременно с другой стороны выехал рулон перфоленты.

– Диктуйте формулировку, – прогудел Консул. – Скорость печати – 400 знаков в минуту.

Началось безумие.

Это была дуэль, не имеющая аналогов в истории. Плющ сыпал номерами циркуляров, требуя предоставить «Акт о соответствии уровня вибраций нормам тишины в ночное время». Консул парировал, ссылаясь на «Указ о приоритете научных изысканий над сном гражданских лиц в военное время».

Бумага летела во все стороны. Перфолента змеилась по полу, обвивая ноги Амалии и Зорина. Плющ строчил с такой скоростью, что от его пера шел дымок. Консул гудел, перегреваясь, его вентиляторы выли, как взлетающий аэроплан.

– Требую инвентаризацию всех винтов в корпусе! – взвизгнул Плющ, теряя самообладание. – С указанием года выпуска и завода-изготовителя!

– Запрос отклонен! – рявкнул Консул. – Винты являются неотъемлемой частью личности! Это нарушение права на физическую неприкосновенность! См. Билль о правах автоматонов, проект 1905 года!

– Проект не был утвержден! – торжествующе вскричал Плющ. – Ага! Попался! Вы ссылаетесь на несуществующий закон! Это подлог! Статья 328! Каторга!

Зорин видел, что Консул проигрывает. Логика машины была безупречна, но она была прямолинейна. Плющ же был мастером казуистики, он умел выворачивать смыслы наизнанку. Он был хаосом, упорядоченным в параграфы.

Лампы на панели Агрегата начали тускнеть.

– Перегрев логических цепей, – констатировал Консул слабым голосом. – Обнаружено логическое противоречие. Если я существую, но меня нет в документах, значит, документы ложны. Но документы – основа Империи. Значит, Империя ложна? Ошибка… Ошибка…

– Амалия! – крикнул Зорин. – Он сейчас сгорит! Делай что-нибудь!

Амалия металась вокруг пульта, дергая рычаги охлаждения.

– Я не могу переспорить бюрократа! Это выше сил физики!

И тут Зорина осенило. Он вспомнил сцену из третьей главы, когда Консул подделывал голоса.

– Консул! – крикнул он, перекрывая шум. – Пневмопочта! Канал связи с Дворцом!

Агрегат замер. Его единственный глаз-линза моргнул.

– Канал открыт, – отозвался он. – Но это нарушение субординации…

– К черту субординацию! – Зорин подскочил к машине и зашептал прямо в микрофон аудиоприемника. – Сымитируй голос… нет, не Императора. Это слишком опасно. Сымитируй голос Его. Того, кого Плющ боится больше смерти.

– Кого? – не понял Консул.

– Его непосредственного начальника. Тайного Советника Скалозуба.

Плющ, уже праздновавший победу и заносивший перо для финального акта о списании, вдруг замер.

Из раструба пневмопочты, торчащего из стены (который Консул ловко подключил к своим динамикам), раздался властный, скрипучий бас, от которого у любого чиновника подгибались колени.

– Плющ! Модест Поликарпович! Вы там уснули, что ли?

Плющ выронил перо. Он побелел так, что стал похож на свой собственный накрахмаленный воротничок. Он вытянулся в струнку перед трубой пневмопочты.

– Я… Ваше Высокопревосходительство… Я здесь! Провожу ревизию… Вскрыл чудовищные нарушения…

– Какие к черту нарушения?! – гремел голос Скалозуба (в исполнении Консула это звучало даже убедительнее оригинала, с добавлением ноток истерической тирании). – Вы что, газет не читаете? Вышел секретный циркуляр! Мы переходим на «Эфирную экономику»!

– Э… Эфирную? – пролепетал Плющ.

– Именно! – рявкнул голос. – Ваша задача – не списывать, а интегрировать! Мне доложили, что в Серебряном форте находится уникальный прототип погодного генератора. А вы что делаете? Пытаетесь разобрать будущее Империи на гайки? Вы что, саботажник, Плющ?

Плющ задрожал. Саботаж – это было страшное слово. За него не просто увольняли. За него стирали из архивов.

– Никак нет! – взвизгнул он. – Я… я как раз интегрирую! Я проверяю его устойчивость к стрессовым нагрузкам! Провожу, так сказать, ментальное тестирование!

– Тестирование окончено! – отрезал «Скалозуб». – Теперь слушайте приказ. Срочно составить отчет на тему: «Влияние лунного света на рост телеграфных столбов в условиях высокогорья». Это приоритетная задача Министерства Мистики. Срок – до утра. Объем – не менее трехсот страниц. Выполнять!

В трубе щелкнуло, и наступила тишина.

Плющ стоял, глядя в пустоту остекленевшим взглядом. Его мир перевернулся. Лунный свет? Телеграфные столбы? Это был бред. Но это был приказанный бред. А приказ начальника для Плюща был священнее законов физики.

Он медленно повернулся к Зорину. В его глазах больше не было торжества, только панический ужас перед невыполненной задачей.

– Мне нужен кабинет, – прохрипел он. – И бумага. Много бумаги. И чернила. Лунный свет… Господи, где я возьму статистику по лунному свету?

Он схватил свой портфель и, спотыкаясь, бросился к выходу, бормоча под нос: «Коэффициент преломления… древесина столба… корреляция с приливами…»

Дверь за ним захлопнулась.

Зорин, Амалия и Консул остались одни.

Агрегат медленно выдохнул клуб пара.