Евгений Фоменко – Сумрачный пояс (страница 9)
Доктор снова взялся за шприц. Надавив на поршень, Отто выдавил каплю.
Толстая игла с размаху вонзилась в ладонь изобретателя.
Поршень медленно пополз вниз.
Яновский не реагировал.
Что ж, все шло так, как и должно было идти.
Теперь оставалось только немного подождать.
Закончив с инъекцией, Белофф обошел комнату.
Как оказалось, господин Яновский был разносторонним человеком.
В одной и той же книжной стопке оказались «Секреты кулинара», «Классика театрального балета» и «Новейшая история оккультизма».
Но больше всего книг, конечно, было посвящено инженерному делу. При этом авторство сразу нескольких учебников принадлежало некому Игорю Гренкину.
Из любопытства Отто вытащил один из фолиантов.
С обложки надменно смотрел мужчина неопределенного возраста. На лацкане его пиджака красовалась фибула в виде уже знакомого механическое солнце. В комнате тут же обнаружился портрет Гренкина и его бюст, на которые Белофф поначалу не обратил внимание.
Яновский явно питал особый пиетет к этому человеку.
Положив книгу, оказавшуюся скучнейшим справочником, Белофф подошел к окну.
Отсюда открывался живописный вид на парк Жмуды. Он был назван в честь основательницы, которая была то ли художницей, то ли скульптором, то ли любовницей высокопоставленного чиновника. Вряд ли кто-то сейчас мог пересказать подробности жизни этой женщины, но ее наследие сохранилось и радовало горожан.
Все пространство парка было тщательно продумано. Петляющие дорожки, обрамленные булыжниками и валунами, и широкие аллеи с вечнозелеными деревцами сами по себе располагали к неспешным прогулкам. Власти не поскупились на узорчатые лавки, мраморные скульптуры и пруды с форелью. Во всем этом присутствовали нотки чопорности, но это только подчеркивало особую, в меру строгую, атмосферу, царящую в парке.
Послышался сдавленный стон, вырвавший Отто из созерцания.
Яновский наконец-то напомнил о себе. Лежащий на спине изобретатель вытянулся во весь рост. Его пальцы вцепились в карманы брюк, на лбу проступила испарина.
Без особых церемоний Белофф снова проверил зрачки, а потом и пульс пациента.
Результат доктора удовлетворил.
Забытье отступало, Яновский все глубже проваливался в настоящий сон.
Быстро собрав саквояж, Отто еще раз огляделся.
Злосчастная бутылка так и мозолила глаза.
Хорошенько взболтав остатки, доктор одним махом осушил бутылку.
День обещал быть длинным.
Глава 3
Глава, в которой лекция пошла не по плану,
а лейтенант Рубик совершает ошибку
- … таким образом, малогабаритные жидкокристаллические индикаторы отличались низким энергопотреблением, что создавало предпосылки для их повсеместного использования. Электронные устройства данного типа были способны работать в автономном режиме несколько лет…
- А нам это точно нужно? – раздался чей-то голос.
- Кто это сказал? – профессор оглядел аудиторию.
Смельчак решил отмолчаться.
- Хорошо, пойдем другим путем, - спокойно продолжил Альберт Юрьевич. – Вот вы, молодой человека. Да, вы!
Профессор ткнул на ближайшего студента.
- Скажите, пожалуйста, для чего вам «История технологий»? – вкрадчиво поинтересовался профессор Синявский.
- Как зачем? – неожиданный вопрос поставил студента в тупик. – Ну, чтобы знать про технологии разные, которые раньше были.
- А вы что думаете? – профессор обратился к другому слушателю.
- Я? – и второго студента вопрос застал врасплох.
- Вы-вы! – повторил Альберт Юрьевич.
- «История технологий» нужна, чтобы изучать старинные приборы, - промямлил смуглый юноша, - и чтобы потом зачет получить.
- Ох, балбесы, - беззлобно выдохнул профессор.
Никто в аудитории даже и не думал обижаться на эти слова. Профессора любили и уважали. Даже самые закоренелые лентяи старались лишний раз не прогуливать лекции Синявского.
Альберт Юрьевич обладал удивительным талантом. Он, как никто другой, мог увлечь рассказом, полностью завладеть умами своих слушателей. Порой казалось, что он преподает не серьезную университетскую дисциплину, а делится байками из своего бурного прошлого. Словно он своими глазами видел все эти чудеса прошлого, все эти технологии и механизмы.
Однако этого просто не могло быть. Хотя профессору было уже за семьдесят, но все те громкие события случились задолго до его рождения. Поэтому студентам оставалась лишь верить на слово своему преподавателю. И они верили. Синявский совсем не походил на сгорбленного брюзжащего старика. Он сохранил живость ума, а благородная седина и старомодные очки делали его больше похожим на утонченного аристократа, чем на университетского преподавателя.
- Что ж, - усмехнулся профессор, - будем считать, что это был мой педагогический просчет.
По аудитории прокатились перешептывания.
- К своему огромному сожалению, я должен признать, - продолжил Альберт Юрьевич, - что за все это время так и не донес до вас саму суть моего предмета. А ведь мы с вами уже почти целый семестр. Давайте это спишем на мой преклонный возраст. Договорились?
Синявский хитровато подмигнул кому-то из студентов на первом ряду.
- Так вот, - словно желая подчеркнуть торжественность момента, профессор встал за кафедру, - дорогие мои, давайте раз и навсегда уясним, что суть «Истории технологий» заключается вовсе не в том, чтобы просто знать, какими машинами и агрегатами располагали наши предки.
Снова в аудитории послышалось удивленное шушуканье.
- На самом деле, «История технологий» мало похожа на историю в привычном ее понимании, - поправив очки, говорил Синявский, - В хронологической пыли вы будете рыться на занятиях госпожи Даменски. Но вы должны понимать, что та история, которую преподает Светлана Конрадовна, это всего лишь взгляд назад. И ничего более! И не надо мне тут говорить про опыт и ценности прошлых поколений. Они ничему нас не учат.
На пару секунд профессор замялся.
- Вы только не вздумайте передавать эти слова госпоже Даменски, - предупредил профессор, - вы же сами знаете эту даму. Найдут потом вашего покорного слугу со спицей для волос в шее.
Кто-то из студентов не смог сдержать смешков. Строгость и крутой нрав исторички были известны многим.
- Так вот, история – это всего лишь дань прошлому, - Синявский наконец-то подошел к главному. – С «Историей технологий» все совсем иначе. Благодаря ей вы получаете ориентир. На основе этих знаний вы будете знать результат, к которому нужно стремиться. А в идеале – превзойти его. В этом-то и кроется великое предназначение «Истории технологий».
Было видно, с каким почтением профессор относится к предмету, которому посвятил всю свою жизнь.
- Вы, прежде всего, должны научиться думать, рационализировать, - продолжал Синявский, - ваша задача, как будущих инженеров и созидателей, состоит в том, чтобы повторить технические успехи наших предков. И все это в условиях крайней нехватки ресурсов.
Профессор неожиданно покинул кафедру и принялся стирать с доски формулы и угловатые рисунки.
- Допустим, мы находимся здесь!
Поставив мелом на доске жирную точку, Альберт Юрьевич подрисовал рядом большую букву «А».
- Это наша … Вернее, ваша исходная позиция, - с другой стороны доски профессор нарисовал букву «Б». – А нам нужно попасть сюда. Что это за точка? Ну, пусть это будут жидкокристаллические индикаторы, про которые мы уже говорили. У вас есть исходные данные и цель, которую нужно достичь. Другими словами, вам нужно заново изобрести жидкокристаллические индикаторы. Вы примерно знаете, как они работают и для чего они предназначены.
Профессор нарисовал прямую линию от точки «А» к точке «Б».
- Боюсь, что коллеги с математического факультета подвергнут меня анафеме, но в данном случае я буду утверждать, что в нашей с вами ситуацией кратчайшей дорогой к «Б» будет вовсе не прямая.