Евгений Фоменко – Сумрачный пояс (страница 10)
Синявский увлеченно принялся рисовать между точками петляющую линию.
- Вот так! Не забывайте, что многие промежуточные технологии просто утеряны. Вам придется искать обходные пути, чтобы создать свои жидкокристаллические индикаторы.
- Профессор! – вскинула вверх руку девушка с первого ряда.
- Да, Агнесса, - Синявский с интересом посмотрел на студентку.
- А что если наши предки шли не тем путем?
- Простите, что? – удивился профессор.
- Если они ошибались, - девушка начала запинаться, подбирая нужные слова. – Если они не так придумывали…Неправильно…
- Смелее-смелее, - подбадривал Синявский.
- А вдруг они изначально все усложнили, - набравшись смелости, сказала Агнешка, - Может, эта прямая и не прямая вовсе? То есть, мы-то думаем, что прямая, но, на самом деле, есть какое-то другое, более простое решение. Просто наши предки до него не додумались.
- А вот это блестяще! – воскликнул Синявский. – Вы большая молодец, Агнесса!
Слова профессора заставили девушку вспыхнуть румянцем.
- Вы делаете очень интересные выводы, - профессор потряс указательным пальцем. – Очень! То есть, вы начинаете рассуждать, мыслить во имя созидания. И меня это радует. Сама суть «История технологий» вполне допускает, что в какой-то иной сфере все могло сложиться совершенно иначе, если бы ученые по-другому подошли к проблеме.
Альберт Юрьевич пристально посмотрел на студентку, словно видел ее впервые.
- Агнесса, я вас поздравляю. Вы вышли из плоскости. Вы противопоставили логике логику, тем самым эту логику доказав. Вы продемонстрировали и мне, и своим товарищам, что вам присуще нестандартное мышление. А это отличительная черта людей, за счет которых и происходит прогресс.
Отряхнув руки от мела, Синявский сделал пару шагов вперед.
- У вас отличные перспективы, моя дорогая. Просто отличные! – подытожил профессор.
При всей своей любознательности и научном рвении в такие моменты Агнешке всегда становилось неловко. Она не любила быть в центре внимания.
- Наши предки многого достигли, но не стоит их идеализировать, - воодушевленный профессор даже слегка повысил голос. - Очень может быть, что они что-то упускали из виду, когда вели свои изыскания. Поэтому можно предположить, что они шли длинной дорогой, когда что-то изобретали. Технический потенциал избаловал их, у них было больше возможностей, больше оборудования и материалов. Мы же такой роскошью не располагаем. Нам нужно выжимать максимум из минимума.
На несколько секунд Синявский умолк, окидывая взглядом аудиторию.
- Вот, к примеру, дирижабли, - снова заговорил профессор. – А вы знаете, что наши предки добровольно отказались от их использования? Кто-то посчитал, что они слишком опасны и тихоходны. В подавляющем своем большинстве дирижабли того времени не могли развить скорость свыше ста пятидесяти километров в час. Предки сделали свой выбор в пользу тяжелой авиации. У нас такого выбора просто не было. На бумаге мы знали, как построить реактивный самолет, но на деле это оказалось нам не под силу. И тогда мы поняли, что пока наш удел – это дирижабли. И мы этот шанс использовали. Крейсерская скорость современных дирижаблей почти двести километров в час!
- Двести тридцать! – кто-то с галерки самонадеянно решил поправить профессора.
- Вот! Даже двести тридцать, - не стал спорить Синявский. - И я уверен, что этот показатель будет только расти. Когда-нибудь дирижабли будут летать со скоростью и пятьсот километров, и даже быстрей. Только представьте, даже самые обычные люди смогут добраться из Новой Варшавы до Гринвича за каких-то пять-шесть часов.
Приводимые профессором цифры большинству студентов казались фантастическими.
- Да, конечно, кое в чем нам действительно повезло, - признал профессор. – Например, последствия ДЛК открыли нам доступ к дешевому гелию, которым мы накачиваем аэростаты. Но тут нужно понимать, что везение, наука и технологический рывок очень могут быть звеньями одной цепи. Многие открытия прошлого так и совершались – кому-то просто повезло.
Некоторые из студентов пытались хоть как-то конспектировать услышанное, но поспевать за речью разошедшегося профессора было нелегко.
- Но хватит о дирижаблях! Об авиации мы еще с вами отдельно поговорим, - спохватился Альберт Юрьевич. – Вернемся к вопросу, который нам подсказала наша умница Агнесса.
Профессор кивнул на студентку, которая тут же уткнулась в тетрадь.
- Смотрите, у нас есть точки «А» и «Б», - Синявский снова повернулся к доске. – Итак, мы должны заново изобрести жидкокристаллические индикаторы. И вот мы движемся.
Мел опять заскользил по доске.
Альберт Юрьевич принялся тянуть новую линию из точки «А». Вот только эта линия получалась какой-то слишком уж замысловатой. То она делала резкие повороты, то шла пунктиром, то выписывала кольца.
- Вот! – профессор наконец-то оторвался от своего странного занятия.
Студенты с удивлением обнаружили, что Синявский так и не дотянул линию до буквы «Б». Вместо этого профессор поставил новую точку.
- Обозначим это место прекрасной литерой «Ю»! – возвестил профессор, тут же подрисовав пузатую букву.
Немного полюбовавшись своим творением, профессор повернулся к аудитории.
- А вот теперь представьте, - в голосе Синявского появились нотки мечтательности, - вот изобретаете вы жидкокристаллические индикаторы, ночами не спите, работаете, а в конечном итоге приходите к другому, более качественному открытию. И это самое открытие нивелирует ценность вашей первоначальной цели.
По лицам студентов было понятно, что далеко не все понимают, к чему клонит профессор.
- Поясню, - смилостивился Альберт Юрьевич, - вы пытались создать эти индикаторы, но изобрели что-то лучшее. И после этого сама необходимость в жидкокристаллических индикаторах отпала. В этом и есть одно из важнейших предназначений «Истории технологий». У вас впереди еще целый семестр, чтобы понять всю ее суть.
Профессор нарочно сделал паузу, дав студентам возможность переварить эту мысль.
- А что вы в итоге изобрели вместо жидкокристаллических индикаторов? – риторически спросил Синявский. - А не важно, это может быть что угодно …
- Голографические экраны, – снова с галерки послышался все тот же голос.
- Ого! – профессор от радости даже хлопнул в ладоши. – Смотрю, кто-то опережает нашу университетскую программу. Это похвально. Агнесса, кажется, у вас появился достойный конкурент.
Девушка вместо ответа лишь еле заметно вздернула носик. Где-то позади нее по аудитории поползли тихие перешептывания.
- Благодарю вас, мосье профессор! – весело отозвался неизвестный нарушитель дисциплины. – Я много чего интересного могу рассказать. И показать.
Эта вальяжность граничила с дерзостью.
Агнешка даже не могла понять, кто позволяет себе так развязно разговаривать с преподавателем. Все, кто мог похвастаться своими знаниями, сидели впереди.
- Как я погляжу, кто-то тут уже метит на мое место, - Синявский наконец-то поднял голову, чтобы получше рассмотреть наглеца.
- Ни в коем случае. Меня вполне устраивает мое.
Лицо профессора расползлось в улыбке.
- Жаль, молодой человек, что я вас давно не видел на своих лекциях.
- Простите, дела. Сами понимаете.
От таких слов Агнешку даже немного покоробило. Занятия для нее были превыше всего.
- Охотно верю, - а вот профессор не был столь категоричен. – Скажите, а вы здесь с самого начала?
- Увы, опоздал.
А между тем перешептывания нарастали.
- Будьте так любезны, встаньте, - неожиданно попросил Синявский, - чтобы все вас могли видеть.
Аудитория загудела.
Похоже, лекция была окончательно сорвана.
Не выдержав, Агнешка повернулась.
Стоящий наверху лощенный мужчина в дорогом васильковом пиджаке мало походил на студента.
Тоненькие усики, широкое лицо с мощным подбородком, слегка вьющиеся песочные волосы – все это сложно было не узнать.
- Дамы и господа, я не знаю, как так получилось, - изрек профессор, - но имею честь представить вам…
Кто-то преждевременно зааплодировал.
- Юлиус Вернер!
*****
Разместиться в узком лифте вместе с бессознательным Яновским не представлялось возможным. Поэтому пришлось спускать его по лестнице, используя вместо носилок старое покрывало.