Евгений Фоменко – Сумрачный пояс (страница 7)
- Я сказал тебе, быть внизу и смотреть в оба! – приказным тоном заявил лейтенант.
- Так точно, лейтенант! Быть внизу и смотреть в оба! – Клевец всем своим видом попытался показать служебное рвение.
- Выполнять!
Уже через секунду в коридоре послышались быстро удаляющиеся шаги, больше напоминавшие бегство.
- Умеешь ты людей запугать, - с явным упреком произнес лейтенант, закуривая очередную папиросу.
- Даже не пытался, - покачал головой Белофф.
- Ага, мне-то не рассказывай, я твоими штучками по горло сыт, - грустно усмехнулся Рубик. – Даже у меня от твоего взгляда иногда изморозь по коже.
Случайно это было или нет, но именно в этот момент доктор достал из кармана жилетки пенсне в серебристой оправе.
- Ты ж так смотришь, будто душу вытащить хочешь, - пробубнил лейтенант. – Тебя из всего ГАКа больше всех боятся…
Белофф не стал спорить.
- В общем, дело такое, – спохватился жандарм. – Это квартира Александра Яновского. Он пальбу и устроил.
- Индифферентно.
Это имя Белоффу ни о чем не говорило, но уже было понятно, что вряд ли тут жил повеса. Столы и стулья из дорогой древесины, книжные стеллажи до потолка, сдержанные темно-бордовые портьеры - все говорило о том, что хозяин квартиры был человеком серьезным и практичным, успевшим кое-чего добиться в этой жизни.
- Чего?
- Безразлично, - ответил доктор. – Я не знаю, кто это.
- Ну, как же! Александр Яновский! – искренне удивился Рубик. – Тот самый, про которого в газетах пишут. Его и на радио приглашали.
- В городе сотни людей с такой фамилией. Допускаю, что среди них есть и Александры.
На лице Рубика ясно читалось непонимание.
- Это же известный инженер и изобретатель. Много чего придумал.
- Например.
- Например? – вопрос поставил лейтенанта в тупик. – Ну, я тебе так с ходу не скажу, но он очень известный. Очень!
- Верю, - Отто снисходительно улыбнулся.
- Он работает на Городской Собор, - с самым серьезным видом сообщил Рубик.
- Ты тоже.
Петер Рубик без всякого зазрения совести затушил папиросу о край стола.
- Нет, ты не понимаешь, это другое, - небрежно взмахнул рукой лейтенант. - Этот Яновский уже давно у нас на карандаше. Он четыре раза попадался нам с запрещенкой. И это было не то дерьмо, которым молодняк балуется.
Отто едва заметно кивнул.
- И каждый раз приходили шишки из Городского Совета и показывали какие-то бумаги. Я сам не читал, но капитан был в ярости. Приходилось этого субчика отпускать.
На несколько секунд лейтенант умолк, подбирая подходящие слова.
- У этого Яновского там, - Рубик ткнул пальцем куда-то вверх, - влиятельные покровители. Вот не верю я, что ему все сходит с рук за его гениальность. Он считает себя неприкасаемым, он зарвался.
Разнервничавшись, лейтенант потянулся за очередной папиросой, но тут же спохватился и засунул ее обратно в пачку.
- Раньше он только с запрещенкой попадался, - продолжил негодовать лейтенант. – а сейчас он начал стрелять по мирным гражданам. И хочу тебе сказать, что пушка эта незарегистрированная.
- Возмутительно, - без всякого энтузиазма произнес Белофф.
- А тут и ответственность уже совсем другая. Вот только мне сдается, что этот хмырь опять соскочит, - сокрушался Рубик. – Была б моя воля, он бы по полной ответил.
Похоже, в жандарме сейчас говорила классовая ненависть к интеллигенции.
За одной из дверей послышался звон разбитого стекла и чьи-то приглушенные ругательства.
- Полагаю, господин Яновский там?
- Да, - недовольно процедил Рубик, зыркнув в сторону двери, - Когда мы приехали, он уже был без сознания.
- Пройдем, - Белофф подхватил со стола свой саквояж.
- Прошу, - Рубик толкнул дверь, попутно сплюнув на пол. Хорошие манеры и обходительность никогда не были сильной стороной жандармерии.
Соседняя комната сразу поразила своим контрастом. Если в гостиной чувствовалось благородство и приверженность традициям, то здесь царил кавардак.
Вытянутое помещение могло бы быть вполне уютным, если бы не стопки книг и журналов, валяющиеся под ногами детали каких-то агрегатов и массивный шкаф напротив двери. А еще много места занимали сразу две чертежные доски. Довеском ко всему этому шел притаившийся в углу велотренажер, превращенный в вешалку для одежды. Хозяин квартиры словно властвовал над хаосом, находя в нем свои закономерности и свою гармонию.
Посреди этого бедлама пара жандармов занималась обыском. Делали они это неспешно и обстоятельно, старательно перерывая всю комнату. И даже появление начальника не отвлекло их от работы.
- Что-нибудь еще нашли? – с ходу спросил Рубик.
- Никак нет, лейтенант, - совсем уж буднично ответил жандарм, копавшийся в шкафу. – Ничего нового. Ищем.
А Белоффа тем временем заинтересовала схема на одном из кульманов. В многообразии идеально прочерченных линий четко угадывался какой-то хитроумный и масштабный механизм.
- Ты знаешь, что это такое? – с удивлением поинтересовался лейтенант.
- Утюг, - пожал плечами Отто. – Или бронепоезд.
- Понятно, - хмыкнул Рубик.
На самом деле, у доктора были свои соображения относительно этих чертежей. Кое-что в инженерной графике он понимал, и больше всего это напоминало паровой ракетоплан. Хотя, конечно, это могло быть чем угодно.
- А где, собственно…
- Вон он, в углу, - Рубик даже недослушал вопрос доктора. – На софе.
То, что поначалу Белофф принял за ворох сваленных тряпок, на деле оказалось свернувшимся калачиком человеком.
Доктор склонился над своим новым подопечным.
Отто и не рассчитывал увидеть убеленного сединами старца, но Яновский казался слишком уж молодым, ему не было и тридцати.
- Как давно он в таком состоянии? – поинтересовался Белофф, проверив несчастному пульс и зрачки.
- Так, - начал прикидывать Рубик, сверившись со своими наручными часами, - Вызов о стрельбе поступил… Минут пятнадцать ехали… Выходит, часа полтора. Или около того, может, даже чуть меньше.
Слова жандарма заставили Белоффа задуматься. Вряд ли это был лишь резкий психоз на фоне гипнопомпических галлюцинаций.
- Что с ним? – очень осторожно спросил лейтенант.
- Не знаю, - честно признался Отто. – Нужны исследования.
- А мне что начальству отвечать, если спросит? – развел руками лейтенант.
- Прогнозис пессима.
- Нормально сказать можешь? – вспылил Рубик.
Продолжавшие обыск жандармы старательно делали вид, что ничего не слышат.
- Прогноз неблагоприятный, - пояснил доктор. – Могу только успокоить, что это не сексомния. Вашей чести ничего не грозит.