Евгений Фоменко – Сумрачный пояс (страница 5)
- «Граф Дортмунд» приветствует славных жителей Новой Варшавы! – как оказалось, на дирижабле тоже был громкоговоритель.
Юлиус Вернер любил эффектные появления.
Включившиеся прожектора тут же поймали небесного исполина в перекрестие своих лучей.
И тут началось настоящее безумие.
Люди пели и танцевали, плакали и смеялись, обнимались и обкидывали друг друга конфетти. Ввысь устремились десятки светящихся небесных фонариков.
- Я всегда верил в него! – оказавшийся среди студентов мужчина в куртке медицинской службы радовался как ребенок.
Кто-то из молодых людей тут же протянул фельдшеру бокал шампанского. Мужчина не пожелал оставаться в долгу. Выудив из внутреннего кармана фляжку, он принялся предлагать всем подряд пойло сомнительного происхождения. Недостатка в желающих не было, ликующей молодежи было уже все равно, что пить.
- Господа, просьба сохранять благоразумие и не выходить на огороженную территорию, - снова заговорил репродуктор.
Взревели все шесть двигателей, и небесный исполин поплыл, описывая своеобразный круг почета над дирижаблепортом.
Агнешка зачарованно наблюдала за этим маневром, стараясь не обращать внимания на окружающих.
Это было величественно. Совершенно. Прекрасно.
- Агнесса, я бы попросила вас не придавать огласке, что вы тут видели, - на всякий случай предупредила Ивонна.
- Да, конечно, - Агнешка с пониманием кивнула.
А многотысячная толпа даже не думала униматься, утопая в нахлынувшем веселье.
Дирижабль снова начал снижение, постепенно уменьшая радиус.
До посадки оставались считанные минуты.
Столпившиеся перед трибуной журналисты даже устроили небольшую потасовку. Каждый из них хотел быть как можно ближе к Вернеру и его спутникам, когда те окажутся на земле.
Действие достигло кульминации.
Почему-то стало невыносимо душно.
Ивонна принялась обмахивать себя веером. Агнешка последовала ее примеру.
Кое-как приспособившись, Лео не сводил объектив с дирижабля.
С гостевой трибуны понесся пронзительный одобрительный свист. Кто-то из первых людей города не удержался и поддался всеобщему настроению.
Казавшийся таким неповоротливым «Граф Дортмунд» сделал резкий поворот и буквально одним рывком достиг причальной мачты.
Из гондолы вывалился швартовый трос.
И именно в этот момент прогремел взрыв.
Глава 2
Глава, в которой город просыпается,
а талантливый механикус засыпает
Совсем скоро город вздрогнет, лениво потянется и сбросит с себя сонное оцепенение. Потихоньку открывались лавочки и магазины, где-то под землей первые поезда метро везли своих первых пассажиров.
Условная ночь отступила, но и до привычной городской суеты было еще далеко. Немногочисленные прохожие могли пока наслаждаться тишиной и простором.
Тучный солидного вида мужчина, успевший разжиться утренней газетой, прямо на ходу вчитывался в заголовки. Чиновник средней руки уже предвкушал, как сидя в своем тесном кабинете и похлебывая кофейный суррогат, внимательно ознакомится со всеми текущими новостями, заглянет в некрологи и решит простенький кроссворд. Это был своеобразный ритуал, повторявшийся пять раз в неделю на протяжении многих лет.
Идти оставалось еще пару кварталов.
Трах! Бах! Тра-та-та-та!
Из-за угла вылетел паромобиль.
От неожиданности мужчина даже всплеснул руками.
Послышался звук рвущейся бумаги.
- Сволочь! – единственное, что успел крикнуть вдогонку незадачливый пешеход.
- Тра-та-та! – словно в издевку отозвался паромобиль, оставляя за собой поток горячего воздуха.
Этот неказистый бочонок с колесами развивал приличную скорость. А управлявший им лихач не особо считался с правилами.
Не сбавляя хода, монструозный паромобиль проскочил еще несколько перекрестков, после чего, заложив крутой вираж, юркнул в арку. И сделано это было мастерски, можно сказать, изящно - с визжащими тормозами и парой колес, на мгновенье оторвавшихся от земли. За рулем был настоящий ас.
Свидетелем этого трюка стал еще заспанный мальчишка-посыльный. И лишь спустя несколько секунд он понял, что ему не померещился ни этот тарахтящий агрегат, ни шофер в клетчатом кепи и желтых летных очках.
А между тем паромобиль выписал несколько зигзагов по окрестным улицам и въехал в Малое Средместье, тихий и респектабельный район, примыкающий к парку Жмуды.
Резко сбросив скорость, экипаж остановился возле одного из домов.
К паромобилю тут же кинулся человек в темно-синей форме.
- Сколько вас ждать? Совсем обнаглели? - зарычал жандарм, рванув на себя дверцу.
В глубине салона послышался щелчок ремня безопасности. А спустя пару мгновений, словно на проявленной фотографии, из темноты выплыло бледное лицо.
С жандарма тут же слетела вся спесь. Вздрогнув, он невольно отступил назад.
- Доктор…Господин Белофф, - запинаясь, попробовал объясниться сержант. - Я не знал…Я не думал, что вы сами…
- Прискорбно, - выбравшийся из паромобиля высокий худощавый мужчина повел затекшей шеей. Непродолжительная, но стремительная поездка успела утомить.
Жандарм всеми силами старался не пересекаться взглядом с доктором. Смотреть в эти светло-голубые глаза, казавшиеся почти прозрачными, было невыносимо. В них чувствовалось что-то леденящие, непонятное, а оттого пугающее.
От таких людей стоило держаться подальше.
- Лейтенант наверху, - пытаясь подавить робость, заговорил жандарм.
Вместо ответа Белофф огляделся. Именно в этой части Малого Средместья ему раньше бывать не приходилось.
А район вполне оправдывал свои высокие цены. Обычно жилые кварталы застраивались однообразными унылыми домами из грубого кирпича, здесь же зодчие разгулялись.
Под разноуровневой керамической крышей прижимались друг к другу фасады из песчаника с резными портиками. Дорогие витражные окна чередовались с устремленными ввысь дорическими колоннами, что создавала иллюзию легкости, воздушности.
Неудивительно, что это место облюбовала преуспевшая интеллигенция. Здесь качество жизни определялось не шумными вечеринками, а спокойствием и размеренностью.
- Что вы говорили? – доктор наконец-то обратился к мнущемуся рядом жандарму.
Сержант испуганно встрепенулся.
- А?
Белофф не стал повторять вопрос. С равнодушным видом он достал из кармана светло-серого пальто перчатки, задумчиво помял их в руках и сунул обратно.
- Господин лейтенант ожидает вас! – жандарм все же сообразил, чего от него хотят.
- Фамилия.
- Старший сержант Клевец, первый корпус жандармерии, - выпалил страж порядка.