Евгений Федоров – Большая зона. Книга 2. Ироническая проза (страница 9)
Дверь каюты открыла заспанная Сонька, со сна более похожая на дедушку, чем на бабушку.
– Миша, ты уже ко мне или тебе надо выпить?
– Сонечка, дай мне, пожалуйста, пару бутылок и запиши на меня.
– Так ты только за этим, за водкой? Зайди, поговорим.
– Соня, как говорит Ильюша Гольдман, наш начальник, ты не работай по системе Станиславского, ты работай по системе «бекицер»! – Мишу понесло: «Если ты, конечно, не хочешь поссориться с теми, тремя, которые сейчас с нетерпением ждут меня в лазарете.
– Они что, сильно заболели? – Соня прекрасно знала, кто и что делает в лазарете и не только в нем, но «включила дурочку».
– Очень сильно и до конца рейса.
– Ну, хорошо, Миша, возьми, – она протянула в приоткрытую дверь пакет
из холодильника с двумя бутылками «Столичной», как будто специально приготовленными к приходу очередного просителя: – «Зачем я буду ссориться с такими людьми!» – вслух рассудила мудрая Соня.
– Ты с ними, Соня, никогда ссориться не будешь. А они с тобой, не дай Бог, – могут! – вогнал Раскольников-Михаил топор в Соню по самое топорище, забивая, тем самым, «стрелку» к Соньке-бля на следующий заход.
Про Соню знали все, в том числе и первый помощник капитана, но… он тоже был должен Соне крупную сумму, взятую год назад на постройку дачи… Соня дала Первому деньги, без процентов, но с одним маленьким условием: «Мне не надо приносить наличные, мне их некуда прятать! – доверительно сказала она, – ви будете пересылать деньги на мою сберкнижку в Одессе. И никто не будет знать о наших отношениях, правда?»
Первый с радостью согласился, не ведая, на какой «цугундер» взяла его Соня! Ведь в Одессе тоже живут «доброжелатели», которые постоянно натравливали на богатенькую Соню ОБХСС. И всякий раз Соня вынимала из-за пазухи сберкнижку, схваченную одной резинкой вместе с партбилетом и, потрясая ими перед носом проверяющих орала на весь Лонжерон, чтобы слышали все соседи:
– «А ви проверьте! Нет, ви таки обязательно проверьте от кого идут эти деньги! Мой родственник – крупный партийный работник, он работает за границей! И он поддерживает бедную, одинокую Соню! Я таки и сама хожу за границу. Вся Одесса знает, чего это стоит! Только ви не знаете, да?»
Проверка сказанное подтверждала и от Сони отставали до следующего доноса. И все повторялось сызнова.
Прямой и честный старпом Касаткин не раз докладывал капитану, что Софья Абрамовна работает хорошо, но слишком хамовита.
– По поводу хамства – к первому помощнику. А, если она работает хорошо, то по какой статье мы с вами её спишем? Дождитесь отпуска и не возвращайте назад, единственный выход, – заключил капитан. На том и перешили.
Ага! Сейчас прямо! Софья Абрамовна в отпуски не ходила, она их «компенсировала», получая деньгами, зачем ей отпуски? Что б потерять место? Она и так, считай, находилась в постоянном отпуске, при готовом столе с почти санаторным питанием – на полном пансионе. На стоянках в российских портах она брала отгулы и летала в Одессу, где ее родственник сдавал «дикарям» и командировочным ее маленький, двухэтажный домик с мансардой, на Лонжероне… Над морем. И длиннющим, белоснежным пляжем.
Откуда и получил свое французское наименование.
2. Три грации
К заходу в Гибралтар готовились долго.
Сочинили даже стихи про «чувал», – это такой большой мешок на Украине. На судне же, под «чувалом» имели в виду «долю» при раздаче экипажу дефицитов «для дома, для семьи», закупленных на съэкономленные продуктовые валютные деньги, по 13 копеек в день на человека и положенные экипажу для приобретения за рубежом овощей и фруктов…
Ага! Хай им! Без овощей и фруктов можно обойтись, кислой капусты и морковки взяли навалом! А вот без подарка в руце вернуться домой ну никак нельзя! При том, что все друзья и вся родня абсолютно твердо убеждены, что все их заказы там, за бугром, ничегошеньки не стоят, что там все дают даром!
Примерно так: «Купи мне джинсы, (варианты: „адидасы“, „кроссы“, магнитофон…) Там же это копейки стоит!»
Лучше бы проситель не добавлял этих, последних слов про копейки… Тогда. может быть я и купил бы ему искомое… Ну, ё-мое, мы же тоже получаем – копейки… И никто там даром ничего не дает.
А стихи мы сочинили еще за экватором, авторы – Миша Гимпельман и Герман Потоцкий, рефмеханики:
Как и положено, капитан за сутки, а потом за четыре часа до подхода на рейд Гибралтара дал агенту РДО (радиограмму) с ЕТА (ожидаемым временем подхода), в 08.00 LT 12 апреля 1961 года.
Нас очень удивило то, что на подходе к якорной стоянке лоцман нас не встретил, это в морских делах – из ряда вон выходящее событие. А на наши запросы «Порт-контрол» нес что-то невразумительное, парадное, с чем-то нас поздравлял и восхищался. Дескать, «не волнуйтесь, к вашему подходу на рейд лоцман вас встретит»… Мы ничего не могли понять, что происходит.
Вселенский базар – Гибралтар имеет в мире только троих конкурентов по беспошлинной торговле: Сингапур, Бангкок (Тайланд) и Манила (Филиппины).
Все девяносто человек экипажа весь рейс в Африку и назад уговаривали начпрода не покупать овощи и фрукты на положенные нам инвалютных тринадцать копеек в день (! Есть будем всё, что попало и – молча!) и все ради одного, единственного дня – захода в Гибралтар!
До шиллинга высчитано, сколько можно будет взять покрывал, ковров («половиков» – в обиходе, так как они – плюшевые, полная халтура, однако сюжеты на них – русские: «Утро в сосновом лесу» Шишкина, у испанцев это «Медведи на лесозаготовках», «Тройка», они кричат: покупай – «Русский бандит»), сколько «бобочек» (футболок), носков, косынок с видом Гибралтара, если не спешить, если как следует поторговаться и если проявить железную выдержку и не броситься на «Колу», спиртное и сигареты.
А торговались так, что у одного испанца из носа пошла кровь и он стал кричать: «Бери даром и ходи из Гибралтара!» Тогда наш Иван молча положил ему на прилавок то, что он предлагал, одну десятую цены, забрал товар и гордо удалился: «Наша взяла, этот цыган – слабак!»
Моя бабушка, мудрая женщина, говорила мне: «Идешь по базару туда, только смотришь, идешь назад – покупаешь!» Я бы добавил еще: «В первый день увольнения – только смотришь, в последний – покупаешь!» И это подтвердила жизнь: мои товарищи, нахватавшие в первый день в ближайших лавках свой колониальный товар «на забой», были поражены, как мне удалось купить то же самое, но за половину цены!
Начпрода строго предупредили: «Не вздумай промотать наши кровные на жрачку, побьем! Возьмешь каждому по «крабу» (женские часики с браслетом дужками, наподобие краба – женщины падали без сознания от такого подарка!), по паре блоков американских сигарет (один – начальству, другой – форсить!) Ну, там пиво бутылочное – оно подешевле, а на остатки, мы все подсчитали, марокканские апельсины, помидорчики, огурчики к столу на приход, ты понял? А – язвенникам-трезвенникам возьми лом шоколада, – дешевка.
– А как же я отчитаюсь перед бухгалтерией? С меня же удержат за ваши часики и пиво! – протестовал начпрод.
– Ты, ворюга, в натуре дурак или только косишь под дурака? – пришлось взять «начальника» за грудки и потрясти: «Тебе же шипчандлер (снабженец) напишет в инвойсе (накладная-чек) хоть черта с рогами, хоть детское питание и ты об этом знаешь! Ну, а ежели тебе и поставят в начет, тебя заложат, – то платить ты будешь по шестьдесят одной копейке за доллар! Мелочь! Мы тебе вмиг соберем эти деньги! Ты понял? Смотри!
Забегая вперед, скажу, что именно так все и случилось: нашелся на судне «доброжелатель» (а их, как правило, – не менее трех-четырех! Мостик, палуба, машина…), который и часики взял и настучал, куда следует…
Высчитали деньги, конечно, у капитана, ведь только он имеет право подписывать инвойсы…» Не знал, не видел и не слышал» – эти три обезьянки тут не прокатывают: капитан обязан все знать, видеть и слышать, а его люди не должны делать то, что надобно скрывать от капитана!
Но вот показался катерок, все обрадовались, а через несколько минут на мостик вбежали три совершенно обалделые человека: лоцман, агент и шипчандлер. Ну и, встретивший их на парадном трапе третий помощник.
– Наш летчик в космосе! – с порога заорал третий помощник, – Вот, лоцман привез экстренный выпуск испанской газеты «Alhesiras Popular»! Вот его портрет: зовут Юрий Гагарин! Разница во времени с Москвой три часа, значит он уже – на земле! – у лоцмана рвали из рук газеты, поднялось невообразимое ликование! Только теперь капитан понял, что пытался ему первым объявить оператор «Порт-контрол»!
Шум и гам прервал первый помощник объявлением по трансляции о том, что в космосе – советский человек – летчик Гагарин, а поэтому, естессно, – объявляется общее собрание… Капитан взял микрофон у Первого и добавил: – «После отдачи якоря!» И дал команду сонному радисту немедленно получить информацию, дать на палубу Москву!
И тут лоцман, после объятий и комплиментов, какие мы все прекрасные парни, очень похожи на испанцев, только все – светловолосые – стал извиняться за опоздание на два часа! Неслыханная оплошность! Но, в этом виноваты сами русские: неужели вы не могли дать двум кораблям разные названия! Мы получили две РДО о подходе судна «Калининград» с разницей во времени в два часа. Подписано как обычно – master! Только потом мы разобрались по каталогу, что одно из судов – пароход, а другое – дизель/электроход, а значит это разные суда! У вас что, не хватает городов? А сколько звезд на небе? А сколько красивых женских имен!