Евгений Дьяков – Сны Карадага (страница 9)
Они сидели, прижавшись друг к другу, и смотрели, как огоньки складываются в человеческую фигуру. Большую, тёмную, с молотом в руке.
— Это не игра света, — сказала Света. — Я тоже вижу.
Они долго не могли уснуть.
В палатке парней тоже спали не все.
Игорь рисовал при свете фонарика. На бумаге проступала Долина, камни, тени. И женская фигура в центре. Мария. Она протягивала руки к кому-то, кого на рисунке не было. Он не мог остановиться. Карандаш двигался сам, выводил линии, которых он не планировал.
— Не спишь? — шепнул Серёжа.
— Рисую.
— Покажи.
Игорь протянул альбом. Серёжа долго смотрел, потом сказал:
— Красиво. Но жутко. Она будто… зовёт.
— Знаю.
— Игорь, ты это… осторожнее. А то увлечёшься.
Игорь не ответил.
***
Утром Морозов заметил, что школьники какие-то вялые. Лена и Света перешёптывались, поглядывая на гору. Игорь ходил мрачный, альбом никому не показывал.
— Что случилось? — спросил он у Лены.
— Ничего, — ответила та слишком быстро. — Просто не выспались.
Морозов не поверил, но допытываться не стал.
Днём сходили к источнику, набрали воды. Потом Морозов устроил «занятие по ориентированию» — учил ребят пользоваться картой и компасом. Серёжа, конечно, всё знал лучше всех, но помалкивал.
Игорь сидел в стороне и рисовал, но альбом больше никому не показывал.
Андрей и Лена весь день старались быть рядом. Слишком часто встречались взглядами, слишком долго задерживались, когда шли за водой. Света подшучивала над ними, но в глазах её было лёгкое беспокойство.
— Ты чего такая красная? — спросила она у Лены, когда они вдвоём пошли за хворостом.
— Жарко, — буркнула Лена.
— Ага, жарко, — усмехнулась Света. — Я-то вижу.
— Ничего ты не видишь.
— Вижу, вижу. — Света подмигнула. — Андрюха наш вон совсем растаял.
Лена промолчала, но щёки её горели.
***
Вечером Морозов и Ирина Петровна остались у костра вдвоём. Школьники разошлись по палаткам, уставшие после долгого дня.
— Не спится? — спросил он.
— Думаю, — ответила она. — Об Игоре. О рисунках. И вообще… странное место.
— Место как место. — Морозов подкинул дров в костёр. — Красивое. Древнее.
— Ты не чувствуешь? — Ирина Петровна посмотрела на гору. — Оно… живое. Как будто смотрит.
Морозов помолчал, потом сказал тихо:
— Я много лет в походы хожу. Везде был. И в Карпатах, и на Кавказе. А здесь… здесь действительно что-то есть. Не могу объяснить.
— А ты пробовал?
— Что?
— Объяснить.
Он повернулся к ней. В свете костра её лицо казалось мягче, моложе.
— Я пробовал однажды. Давно. Жене рассказывал. Она смеялась. Говорила, что я слишком впечатлительный для физрука.
— А где она сейчас?
— Ушла. — Морозов пожал плечами. — Давно уже. Детей не случилось, так и разбежались.
— Прости.
— Не за что. — Он усмехнулся. — А ты? Почему одна?
Ирина Петровна долго молчала. Потом сказала:
— Жених был. В армии погиб. Давно, ещё в девяностые. Я тогда молодая была, думала — весь мир подождёт. А мир не подождал. Так и осталась одна.
— Прости, — теперь уже он сказал.
— Ничего.
Они сидели молча, глядя на огонь. Где-то в лесу ухнула сова. На горе мелькнули огоньки.
— Красиво, — сказала она.
— Красиво, — согласился он.
И вдруг, сам не зная зачем, взял её за руку. Просто так. На секунду.
Она не отдёрнула.
— Коля, — сказала она тихо.
— Что?
— Я думала, что после него уже ничего не будет. А теперь… не знаю.
Он смотрел на неё, и в груди его разливалось что-то тёплое, давно забытое. Он протянул руку, коснулся её щеки. Она закрыла глаза.
Он поцеловал её. Осторожно, нежно. Она ответила.
Потом он гладил её волосы, целовал шею, и она прижималась к нему, и мир вокруг переставал существовать.
— Идём, — сказал он.
Она кивнула.
Они ушли в его палатку, и долго после этого костёр догорал, и на горе мигали огоньки, и никто не спал в эту ночь.
Глава 4
Утро опять было ясным. Солнце поднималось над горами, обещая жаркий день.
— Сегодня идём к камню «Разбитое сердце», — объявил Морозов. — Собираемся, завтракаем — и в путь.