Евгений Дьяков – Сны Карадага (страница 11)
Они пошли, не глядя друг на друга.
***
Утром их не было.
Их места в палатках пустовали, вещи разбросаны, спальники холодные.
— Куда они могли пойти? — метался Морозов.
— Туда, — сказал Игорь, показывая на гору.
Они пошли искать. Поднялся туман — тёплый, густой, пахнущий горелым камнем. Компасы сходили с ума, стрелки крутились, не желая останавливаться.
Игорь шёл впереди, ведя их за собой. Он не смотрел на компас — он смотрел на свои рисунки. На последнем листе Андрей и Лена стояли на коленях перед огромной каменной глыбой, похожей на наковальню.
— Сюда, — сказал он.
Они вышли к поляне. Посередине стояла та самая глыба — тёмная, оплавленная, с углублением посередине. Андрей и Лена сидели перед ней на коленях, обнявшись, и раскачивались. Глаза их были открыты, но они не видели. Губы шевелились, но звука не было.
— Андрей! — крикнул Морозов.
Они не отозвались.
Из тумана вышла фигура. Дед Федос. Он сжимал в руке геологический молоток. Лицо его было белым, глаза дикими.
— Не подходите, — сказал он хрипло. — Я знаю, что делать.
Он подошёл к Андрею и Лене, встал между ними и камнем.
— Я здесь был, — сказал он, не оборачиваясь. — Двадцать лет назад. С ней. Она коснулась камня и… застыла. Я трое суток тащил её на руках. Она умерла в больнице. А я остался. И каждую ночь вижу её лицо. Она зовёт. Я не иду.
Из тумана выступила тень. Женщина. Она подошла к деду Федосу, протянула руку.
— Ты пришёл, — сказала она голосом, похожим на шум ветра.
— Я пришёл, — ответил он. — Отпусти их. Возьми меня.
Он протянул ей молоток. Тень взяла его, сжала пальцы — и начала таять. Вместе с ней таял туман.
Андрей и Лена вздрогнули, моргнули, огляделись.
— Где мы? — спросил Андрей.
Лена посмотрела на него, и в её глазах не было прежнего блеска. Только недоумение.
— Мы… мы были здесь? — Она потёрла виски. — Голова болит.
Дед Федос стоял на коленях. По щекам его текли слёзы, но он улыбался.
— Она ушла, — сказал он. — Наконец-то ушла.
Глава 6
В лагерь вернулись к вечеру.
Андрей и Лена сидели порознь. Они не разговаривали. Света пыталась заговорить с Леной, та отмахивалась.
— Ничего не было, — сказала Лена. — Просто… показалось.
— Что показалось?
— Всё. — Лена отвернулась. — Ничего не было.
Света отошла, ничего не понимая.
Утром дед Федос пришёл попрощаться. Он был спокоен, лицо его было ясным.
— Я ухожу, — сказал он. — На север. Мне здесь больше нечего делать.
— Вы вернётесь? — спросил Морозов.
— Нет. Теперь нет.
Он забрал свой молоток и ушёл по тропе, ведущей в село. Морозов смотрел ему вслед, пока фигура не скрылась за поворотом.
Игорь сидел на камне с альбомом. Когда Морозов подошёл, он протянул ему рисунок. На нём были Морозов и Ирина Петровна, сидящие у костра. Без теней, без призраков. Просто рядом.
— Это вы настоящие, — сказал Игорь.
Морозов посмотрел на рисунок, потом на Ирину Петровну.
— Спасибо, — сказал он.
Перед отъездом они прошли сквозь камень «Разбитое сердце» в третий раз. Вдвоём. Держась за руки. Внутри было темно, но они не боялись. Вышли на свет — и поцеловались.
— Теперь навсегда, — сказала она.
— Навсегда, — ответил он.
***
Автобус ждал у дороги. Школьники грузили вещи, перешучивались, но в глазах у всех была одна и та же тень.
Андрей и Лена сидели в разных концах автобуса, не глядя друг на друга.
Морозов и Ирина Петровна сели рядом. Она положила голову ему на плечо.
— Устала? — спросил он.
— Очень. — Она закрыла глаза. — Но хорошо. Как будто… очистилась.
— Я тоже.
Автобус тронулся. За окном проплывали знакомые места — поляна, родник, лес, а потом и сама Долина, оставшаяся позади.
Морозов смотрел в окно на гору, которая становилась всё меньше, пока не исчезла за поворотом.
Он думал о том, что боялся любви, боялся снова открыться, снова потерять. Но теперь понял: страх — это тоже жизнь. А без страха нет и любви.
Ирина Петровна спала на его плече.
Эпилог
Они приехали в Лучистое вдвоём. Без школьников, без палаток. Просто посидеть, вспомнить, подышать воздухом.
Гора стояла на месте — огромная, тёмная, молчаливая.
Они прошли к камню «Разбитое сердце», держась за руки. Прошли сквозь него — уже в который раз.
Вышли на свет и долго стояли, глядя на вершину.
— Смотри, — сказала Ирина Петровна.
На вершине, там, где стояла скала, похожая на женский профиль, ветер шевелил траву. И если прислушаться, можно было разобрать тихий, ласковый голос:
— Спасибо… спасибо… живите…
Морозов посмотрел на Ирину Петровну. Она улыбнулась.