Евгений Долматович – Зловещие воды. Сборник рассказов (страница 3)
Глеб хлопнул механика по плечу и подмигнул:
– Провёл аналитику. Самое жирное место, не сомневайся.
– Врёт она, ваша нейросетка. И про зомбокита ничего не знает.
На поверхности воды справа, метрах в пятидесяти, вспух пузырь, лопнул с утробным хлопком.
– Живо, дверь! – крикнул Глеб.
Ильич загерметизировал гидрогеликоптер, тот подбросило волной, чуть не перевернуло, но надувные полозья помогли машине выправиться.
– Видите? – Ильич матюкнулся. – Фыркает!
– Тектонические плиты разъезжаются, магматические газы выходят, – объяснил Глеб. – Здесь самая граница разлома, поэтому и минералов больше. И на дне полно гидрата метана, это что-то вроде льда. Под давлением он стабилен, а если стронуть с места, распадается на воду и метан, вот и поднимаются пузыри. Давай уже, наполняй.
Тихо ругаясь, Ильич приладил на голову начальника шлем с панорамным окном. Маслянистая жидкость, источая слабый мятный запах, обняла подбородок, поднимаясь, достигла носа. Глеб постарался не задерживать дыхание и расслабиться, но когда трифторан хлынул в горло, закашлялся.
Организм вопил: «Я тону! Выплыть, вверх!»
Сильные руки механика держали, пока Глеб сотрясался в судорогах. Наконец он понял, что дышит густой жидкостью, её приходилось пить носом. Сбоку включился поддув, и стало легче: система подстроилась под ритм человека, отсасывая трифторан на выдохе. Рюкзак за спиной вибрировал.
Линза шлема искажала картинку, и Глеб ничего не мог разобрать, пока не спустился в воду. Эх, давно он не нырял сам, засиделся в офисе!
Впереди открылся зелёный простор, блистающий колоннами света. Видно было, словно на воздухе, как автоматическая левретка с оборудованием чертит внизу дорожки из пузырьков. Рюкзак работал: отфильтровывал из воды кислород и насыщал им дыхательную жидкость. Глеб приказал, выплёвывая трифторан:
– Погружение, десять метров в минуту.
Собственного голоса он не слышал, но камера шлема, направленная на лицо, считывала слова по губам.
Пляшущее ртутное зеркало осталось наверху, свет становился всё жиже. Костюм начал обжимать. Хорошо хоть уши продувать не надо: все полости тела наполнены жидкостью, чтобы на глубине человек не схлопнулся, как пустая консервная банка. Газовая смесь, растворённая в трифторане, позволяет обойтись без азота – а значит, без галлюцинаций. И без кессонной болезни при всплытии.
На линзе шлема красным высвечивались показатели: десять метров, пятьдесят, сто. Глеб увеличил скорость погружения и подогрев костюма. Тёплые токи гуляли по рукам и ногам, только пальцы всё равно мёрзли.
Ни за что бы Глеб не полез на такую глубину, но Анечке нужны операции. Пока у него капали надбавки главного инженера «Диип металлик компани», сестра могла позволить себе дорогие имплантаты, увеличивающие креативность и ёмкость памяти. Она работает в электронном издательстве, а современному художнику нельзя обойтись без встроенных девайсов, иначе не выдержать сроки. Теперь же все чипы требуют замены, через месяц начнут отключаться один за другим и сестра станет инвалидом.
Проклятый Томпсон! Гуляет сейчас по Майами-Бич, пьёт «Хеннеси Бьюти». Объявив «Диип металлик» банкротом, её директор сохранил капиталы, повесив ответственность за экологические нарушения на главного инженера проекта. Хотя сам заставлял снижать расходы на техобслуживание!
Комплекс добывал миллионы тонн руды в год, поднимая её со дна. Автоматические комбайны размывали осадок, обогащали, отправляли по трубам наверх. Компания поставляла бесценное сырьё – марганец, кобальт, никель, висмут, редкоземельные элементы, без которых невозможна современная техника.
Но аварии происходили всё чаще, изношенные трубы рвались, пульпа со дна попадала в верхние слои, разносилась течением на сотни миль. Её усваивал планктон, накапливая яд, а в морепродуктах вредных соединений было уже в сотни и тысячи раз больше, чем в воде.
Глеб принимал комиссии международников, лично поил председателей. Сказал ему спасибо Томпсон за посаженную печень? Не сказал, зараза.
Зато когда на островах начались отравления рыбой, пропитанной тяжёлыми металлами, крайним оказался главный инженер проекта. Чтобы откупиться от исков, пришлось продавать и коттедж, и коллекцию ретро автомобилей.
Темень вокруг стала непроглядной, свет нагрудного фонаря едва разгонял её. Гнетущее безмолвие нарушил голос Ильича:
– Как погружение, Глеб?
– Штатно.
Гидроакустическая система связи теряла часть сигнала, однако нейросеть успешно его дополняла.
– А у нас гости, мать их, – заметил Ильич.
– Что?!
– Говорю, в десяти метрах гидрогеликоптер американский сел, двое погрузились. Парень, на байкера похож, коренастый. И блондинка, вежливая такая, грудь – во!
– У меня здесь лицензия! – взвился Глеб, даже поддув жидкости усилился. – Ты сказал им?!
– Да толку говорить. Дно же не застолбили пока.
– Заткнись.
После скандала с «Диип металлик» промышленную добычу с применением роботов запретили, но острова не хотели остаться без прибыли и открыли частную заготовку конкреций. Каждому старателю власти Гонолулу выдавали разрешение на разработку квадратного километра территории, бумага действовала на участок, отмеченный маячками. Позволялся только ручной сбор «картошки» и доставка на поверхность с помощью подъёмника.
Закреплённые якорями, маячки отправляли сигнал к бую, тот по GPS связывался со спутником, и участок фиксировался на картах. После всё, что обнаруживали в пределах этого пятачка, принадлежало его хозяину.
Однако если «гости» первыми застолбят «жирное место», придётся убираться.
В ушах пищало, красная надпись предупреждала: «Дыхание сбилось!» Глеб попытался его выровнять.
Да, среди старателей полно акул. Наверняка как только прознали, что изгой «Диип металлик» берёт участок, тут же и принялись следить. Чиновник из Гонолулу навёл? Скорее всего.
Конечно, кому, как не главному инженеру, знать, где у Дэйви Джонса лежит самый тяжёлый сундук!
Глеб скрипнул зубами, спросил:
– Давно они начали спуск?
– Десять минут назад, пока отстают, но удила закусили. И ведь их двое!
– Понял уже.
Парочка расставит маяки гораздо быстрее, и тогда участок отойдёт им. Спускаться одному по технике безопасности вообще не положено, однако на второй комплект экипировки денег не хватило. Да и нанять механика – ещё куда ни шло, а делить добытое по долям с напарником – уже слишком.
Глеб снова увеличил скорость погружения. Кости трещали, на каждом вдохе приходилось сосредотачиваться.
Сонар поймал две точки, следующие в полукилометре справа, – они пока не преодолели и трети спуска. У Глеба фора по глубине, только надолго ли?
В принципе, можно подняться, пусть сами ищут, где тут синекура. Но ещё раз арендовать гидрогеликоптер и нанимать механика Глеб не потянет: новых кредитов никто не даст.
Гнить Анечке в сумасшедшем доме…
Глеб вывел на линзу карту дна. Из слоя осадка, как шипы, поднимались узкие и острые скалы по пять метров каждая. Поэтому-то здесь и не велась промышленная добыча – слишком накладно равнять дно. Если прилечь за таким зубом и отключить электронику, есть вероятность, что преследователи потеряют свою цель.
Четыре с половиной тысячи метров.
Периной наваливалась антрацитовая тьма, только изредка в ней мелькали огоньки кальмаров и других глубоководных созданий.
Что здесь водится, толком и не изучили. Международный орган по морскому дну в начале двадцатых годов объявил мораторий на добычу, нагнал учёных. США в эту организацию не вступили, и «Диип металлик» под прикрытием американских военных начала разработку месторождений. Россия, Китай и другие страны выставляли ноты протеста, однако позже и сами кинулись доставать руду. Со спутника было видно, как синяя гладь Тихого океана покрывается жёлтыми язвами.
Глеб увеличил яркость фонаря, чтобы не напороться на острые скалы. Словно оплывающие свечи, они стояли внизу, украшенные друзами кристаллов. Скорее всего, здесь много кобальта, поэтому конкреции и приняли такую форму.
Тьма, тьма кругом, и зомбокит уже не кажется сказкой…
Почему бы и не жить на глубине какому-нибудь монстру вроде древней акулы-мегалодона? Гигантские кальмары уж точно есть, и не решат ли они, что рыба с четырьмя конечностями весьма аппетитна?
Тут и там на кристаллах лепились ракушки, словно покрытые веточками инея, можно было представить, что кругом зимний лес.
А какой лес без волков?
Глеб проплыл ниже, выбрал на скале место поровнее и приник к ней, стараясь слиться. Левретка по его приказу опустилась под скалу, зарылась в ил. И фонарь, и движители пришлось отключить. Нашёлся рабочий канал связи, шлем вывел надписи на английском:
«Баррет, мать твою свиную, где он?»
«Лесси, милашка, хватит ссать. Шёл сюда, значит, здесь».
«Шёл-то он сюда, а участок разметит на два километра левее, не усёк? Хитрит, скотина!»
«Мой сонар не видит ни его, ни левретки, значит, не плавает. Давай прочёсывать, чего трындеть».
Тишина давила совсем не фигурально: столб воды, налегающий сверху и со всех сторон, сковывал движения. Ну, скоро эти любители чужих сундуков выбьются из сил? Лучи гуляли по соседним скалам, один раз пятно света проползло у самого шлема Глеба.
Что за движение внизу? Или это кристаллы отблескивают?..
Между «свечей» двигалось нечто огромное, тёмное. И двигалось крайне шустро!