Евгений Дашкевич – Изменяющий (страница 10)
— Смелее! — подбодрил я лемуров.
Кашлянув, мой хозяин как мог придал себе солидности и спросил:
— Так что ж, любезнейший, согласен ты на торг?
— Конечно, покупающий, прошу, — рыночный торговец, вернувшийся к привычному амплуа, быстро успокоился и провёл лапами вдоль прилавка: — Отменнейший товар, порадует твой вкус, придаст здоровья.
— Хорошо ли ассорти сушёных фруктов?
— Ах, сам бы ел и ел, но... — тут торговец хитро прищурился: — Тогда бы как тебя я усладил такой покупкой?
— А он неплох, — с профессиональной ревностью отметил стоявший рядом со мной продавец. — Пожалуй, через пару лет откроет лавку в бакалейном переулке.
У прилавка же началось самое для меня любопытное.
— Две пригоршни возьму, — стал прицениваться покупатель. — Что желаешь ты взамен?
— Пустяк, — торговец отсыпал сухофрукты в кулёчек. — За ужином сегодня ты в мыслях пожелаешь мне приятных снов.
— И всё?
— И завтра поутру меня добром попомнишь.
— Сделка.
Кулёк перекочевал в лапы покупателя. Имки остались жёлтыми, а мой хозяин с довольным видом собрался восвояси.
— Э нет, так не пойдёт! И где тут предсказанье? — я жестами вернул покупателя к прилавку. — Давайте так, чтобы цвет менялся.
Покупатель почесал макушку, и тут ему на выручку пришёл наш продавец:
— Купить попробуй джику.
Покупатель просиял и спросил у торговца:
— А есть ли у тебя такая джика, чтоб всех острее, чтобы огнём пылала пасть?
— Ты знал! — вскричал торговец. — Клянусь я чревом, впустившим в этот мир меня, острее моей джики на всех трёх рынках ты не сыщешь!
— Ага! — покупатель торжествующе воздел лапу, на которой горела алым имка. Показал мне: — Видишь?
— И?
— Так язва у него, сожрёт и сдохнет, — как о ромашках на лугу, рассказал наш продавец.
Торговец вскинул лапы: «Я не ведал!»
— Претензий нет, — успокоил его покупатель. — То был эксперимент.
— Поставили мы опыт, не волнуйся, — объяснил объяснённое наш продавец.
— Нда, прикольно... — буркнул я.
Продавец и покупатель при этом глянули на меня с подозрением и о чём-то шушукнулись.
А торговец попросил:
— Вы если опыты закончили, пойду я, — он показал на пустые прилавки и дорожки рынка. — Сегодня торга уже наверняка не будет.
— Ого! — оценил масштабы «бедствия» и наш продавец. — Изрядно здесь мы понабороздили.
— Чего набздили-то сразу, — надо было как-то держать марку и я спросил: — У вас рынок каждый день работал, без перерывов?
Лемуры закивали.
— Ну, поздравляю! Вот вам подарок от Четвертого Изменяющего тогда — санитарный день.
Лемуры непонимающе таращили глаза.
— Раз в месяц будете отныне закрывать рынок на целый день, чтобы прибраться тут как следует, порядок навести. Санитария и гигиена — наше всё. Ясно? — я нарочито провёл пальцем по прилавку, смахнул с него несуществующую пыль и зашагал прочь от этого храма торговли.
ВЫРУЧАЙКА и ГОВОРИЛЬНЯ
Лемуры, переглянувшись, посеменили следом. При этом продавец, важно воздев палец к небу, вполголоса проговорил покупателю:
— Санитария! Видал? Заботится о нас...
Ответом ему была тишина.
Я сбавил ход, чтобы приятели меня догнали, и когда они со мной поравнялись, сказал настороженно молчащему покупателю:
— Прости, я тебя напугал, похоже.
Вместо покупателя ответил продавец:
— О! Был Ты грозен! Весьма. «А ну-ка брысь!» — лемур попытался меня изобразить. Вышло так, что я не удержался от смешка. Продавец тут же хихикнул за компанию и добавил: — Я сам едва не брысьнул, клянусь потомством.
— Ну они правда мешали... — начал было оправдываться я, однако покупатель примирительно поднял лапы, мол, всё в порядке.
Ну вот и ладно. Тем более, что мы проходили мимо заведения с забавной вывеской: «Выручайка», и я не мог не спросить, кого и от чего здесь выручают.
Мы остановились, и покупатель объяснил:
— Бывает так, что словно всё разладилось, и как бы ты ни поступал, удачи нет.
Продавец, внося свой вклад в рассказ, тут же состроил удручённую морду.
— Тогда, — продолжил покупатель, — идёшь ты в «Выручайку» и здесь тебе желают добра, прибытка и удачи. И не в обмен на что-то, а задаром. Практически.
— Практически за так, — с умильной миной подтвердил продавец.
— И? Смысл в чём и в чём подвох? — не понял я.
— Смысл очевиден, — с менторской интонацией возвестил покупатель. — Искренние добрые пожелания имеют свойство слегка корректировать квантовые запутанности и нивелировать слабый негативный эффект от ненадлежащих поступков реципиента.
Я молчал, и покупатель закончил:
— Подвоха ж нету вовсе. Просто в один из дней, как только будет в том потребность, ты смену в «Выручайке» отстоишь, добра другим желая.
— Искренне, конечно? — сыронизировал я.
— А как иначе?! — не принял подначки покупатель. — Кто сам просителем добра бывал, другому в этой просьбе не откажет.
Н-да... В вопросах нематериальных благ спорить с лемурами у меня не получается.
Меж тем мы вышли на оживлённую и широкую по местным меркам улицу. Застроена она была в основном двухэтажными домами в купеческом стиле и сильно напоминала улицу любого провинциального российского городка конца девятнадцатого века. Странно, но диссонанса от сочетания архаичных зданий и космических технологий у меня не возникло. Наоборот, мне было хорошо и как-то уютно, что ли.
Понятно, что довольно быстро наша троица обросла новой свитой из галдящих лемуров, но я старался не обращать на них внимания. Тем более что считаные минуты спустя мы вышли на запруженную народом (назовем это так, не разделяя лемуров, людей и прочих кротов-котов) центральную площадь города.
Одно из зданий — трёхэтажное, с высокими арочными окнами и изящной лепниной на фасаде — выделялось здесь особо.
Вывеска строгим казённым шрифтом гласила: «Городская Говорильня».
— Почтеннейшие из почтенных, радеющие сердцем о всеобщем благе, здесь собираются, чтобы решить, что сделать, чтобы жилось нам лучше, — пояснил с заметным пиететом продавец.
— И? Получается?
— Как только имки появились — не принято не одного решения, — признался покупатель. — Но до того — случалось... Не всё и не всегда для пользы дела выходило по итогу. Однако то принято теперь считать издержками от пущего усердия.